Jump to content



Recommended Posts

37 минут назад, enhd сказал:

Это же просто народная легенда о "водном потопе", монгольски будет "усан галав". Тоже и буддииская легенда.

А вот того человека мог бы звать "Ной" - это чистое сочинение современное, может и ваше.:lol:

ну да конечно, это всего лишь легенда, существующая у каждого народа Земли

Link to comment
Share on other sites

4 минуты назад, Эр-Суге сказал:

Вау, получается они и принесли нам такой титул:D

Да неее:)

Странно как-то называть аристократа словом, связанным с "отдыхом/покоем". Будто аристократу более делать нечего как спать:D

Лучше, наверное, связать с этим (сравните, термин "нукер" от монг. "друг, товарищ"). 

Proto-Mongolian: *naji-
Altaic etymology: Altaic etymology
plus-8.png 
Meaning: 1 friendship 2 accord; feast 3 to be combined, unite
Russian meaning: 1 дружба 2 согласие; праздник, пир 3 объединяться
Written Mongolian: nai 1 (L 558), najir 2, najira- 3 (L 559)
Middle Mongolian: naira-qui 'debt, justice, right' (HY 49)
Khalkha: naj 1, najr 2, najra- 3
Buriat: najr 2, najral 'harmony'
Kalmuck:  1, nǟr 2, nǟr- 3
Ordos: nǟ 'marque d'amitié', nǟr 2, nǟra- 'be friends'
Dagur: ńara- 'to love, be attached' (Тод. Даг. 156)
Comments: KW 273, 274. Mong. > Man. nara- 'to be attached'.
 
То есть "нойон" - друг государя (хана, каана и т.д.), который согласился объединиться с правителем, и с которым тот пирует и проводит празднества:D
Link to comment
Share on other sites

18 минут назад, Ермолаев сказал:

Да неее:)

Странно как-то называть аристократа словом, связанным с "отдыхом/покоем". Будто аристократу более делать нечего как спать:D

Лучше, наверное, связать с этим (сравните, термин "нукер" от монг. "друг, товарищ"). 

Proto-Mongolian: *naji-
Altaic etymology: Altaic etymology
plus-8.png 
Meaning: 1 friendship 2 accord; feast 3 to be combined, unite
Russian meaning: 1 дружба 2 согласие; праздник, пир 3 объединяться
Written Mongolian: nai 1 (L 558), najir 2, najira- 3 (L 559)
Middle Mongolian: naira-qui 'debt, justice, right' (HY 49)
Khalkha: naj 1, najr 2, najra- 3
Buriat: najr 2, najral 'harmony'
Kalmuck:  1, nǟr 2, nǟr- 3
Ordos: nǟ 'marque d'amitié', nǟr 2, nǟra- 'be friends'
Dagur: ńara- 'to love, be attached' (Тод. Даг. 156)
Comments: KW 273, 274. Mong. > Man. nara- 'to be attached'.
 
То есть "нойон" - друг государя (хана, каана и т.д.), который согласился объединиться с правителем, и с которым тот пирует и проводит празднества:D

может сразу переиначим в нөхүрен :D зачем мелочиться, зачем выводить корень ной, есть же слово нөхөр-друг, сотоварищ :D а может нохуй :D

Link to comment
Share on other sites

1 минуту назад, Sattuq Bogra Han сказал:

Вряд ли. Скорее уйгуризм.

Нет, это исконно тувинское (уйгуро-огузское) слово (оно сохранилось не во всех тюрк. языках):

Proto-Turkic: *ădaĺ
Altaic etymology: Altaic etymology
plus-8.png
Meaning: friend, companion
Russian meaning: друг, товарищ
Old Turkic: adaš (OUygh. - Buddh., Man.)
Karakhanid: aδaš (MK, KB), ajaš (IM)
Yakut: atas
Kirghiz: ajaš
Comments: VEWT 5, EDT 72. A hypothesis about *adaĺ < (compound) at-daĺ with 'name' as the first component is impossible (in that case we would expect *ataĺ and 'namesake' as the earliest meaning). The form attaš is attested since MTurk.: attaš 'namesake' (Tefs.), adaš 'namesake' (Chag. Sangl.), ataš 'namesake' (CCum.) - and contaminates with *adaĺ. Modern languages for the most part reflect the compound, see ЭСТЯ I 203-204. Cf. Tuva a'daškɨ-lar 'a father with his children' ("namesakes"; NB: pharyngealization as a reflex of *-t-). A possible reflex of *adaĺ is Chuv. ural-a-š- 'to agree about acquiring smth. collectively, together' and ural-a-n- 'to form a light circle (of astronomical bodies)': both are semantically quite far from ura-la-n- 'to recover'.
Link to comment
Share on other sites

13 minutes ago, Ермолаев said:

Нет, это исконно тувинское (уйгуро-огузское) слово (оно сохранилось не во всех тюрк. языках):

Proto-Turkic: *ădaĺ
Altaic etymology: Altaic etymology
plus-8.png
Meaning: friend, companion
Russian meaning: друг, товарищ
Old Turkic: adaš (OUygh. - Buddh., Man.)
Karakhanid: aδaš (MK, KB), ajaš (IM)
Yakut: atas
Kirghiz: ajaš
Comments: VEWT 5, EDT 72. A hypothesis about *adaĺ < (compound) at-daĺ with 'name' as the first component is impossible (in that case we would expect *ataĺ and 'namesake' as the earliest meaning). The form attaš is attested since MTurk.: attaš 'namesake' (Tefs.), adaš 'namesake' (Chag. Sangl.), ataš 'namesake' (CCum.) - and contaminates with *adaĺ. Modern languages for the most part reflect the compound, see ЭСТЯ I 203-204. Cf. Tuva a'daškɨ-lar 'a father with his children' ("namesakes"; NB: pharyngealization as a reflex of *-t-). A possible reflex of *adaĺ is Chuv. ural-a-š- 'to agree about acquiring smth. collectively, together' and ural-a-n- 'to form a light circle (of astronomical bodies)': both are semantically quite far from ura-la-n- 'to recover'.

Друже :) Так уйгуро-огузское и есть уйгурское, разве нет? Или Вы связываете древних уйгур-огузов с монголами?

Link to comment
Share on other sites

1 минуту назад, Sattuq Bogra Han сказал:

Друже :) Так уйгуро-огузское и есть уйгурское, разве нет? Или Вы связываете древних уйгур-огузов с монголами? :) 

Нет, мой добрый друг, здесь вот какая ситуация:

Уйгуро-огузские языки (саянские, тувинские) исходят из древнего орхоно-уйгурского языка (не путать с совр. уйгурским, относящимся к карлукской ветви), который был, по видимому, диалектной вормой (извиняюсь за букву "в" в слове, но у меня не работает нужная клавиша) древнетюркского языка (а может уже самостоятельным языком, только-только отделившегося от своего предка). Это по одной версии.

По другой, саянские языки исходят из какого-то диалекта древнеогузского (который также был диалектом древнетюркского).

Link to comment
Share on other sites

2 minutes ago, Ермолаев said:

Нет, мой добрый друг, здесь вот какая ситуация:

Уйгуро-огузские языки (саянские, тувинские) исходят из древнего орхоно-уйгурского языка (не путать с совр. уйгурским, относящимся к карлукской ветви), который был, по видимому, диалектной вормой (извиняюсь за букву "в" в слове, но у меня не работает нужная клавиша) древнетюркского языка (а может уже самостоятельным языком, только-только отделившегося от своего предка). Это по одной версии.

По другой, саянские языки исходят из какого-то диалекта древнеогузского (который также был диалектом древнетюркского).

Друг, я это отлично понимаю. 

Просто я не понял термин "монголизм" по отношению к древнеуйгурскому и огузскому языкам.

Link to comment
Share on other sites

11 часов назад, Ермолаев сказал:

Нет, мой добрый друг, здесь вот какая ситуация:

Уйгуро-огузские языки (саянские, тувинские) исходят из древнего орхоно-уйгурского языка (не путать с совр. уйгурским, относящимся к карлукской ветви), который был, по видимому, диалектной вормой (извиняюсь за букву "в" в слове, но у меня не работает нужная клавиша) древнетюркского языка (а может уже самостоятельным языком, только-только отделившегося от своего предка). Это по одной версии.

По другой, саянские языки исходят из какого-то диалекта древнеогузского (который также был диалектом древнетюркского).

У современных уйгуров это слово встречается повсеместно, обыденно, мы не называем друга словом - дост или уртак, а говорим - адаш. 

Выше человек скинул что это слово было указанно у М. Кашгарского, я также читал в Тарихи Рашиди как персонажи называли друга этим словом. Т.е. у нас это слово идет с древних времен выходит. 

Link to comment
Share on other sites

Робкая попытка показать, что тангутов нельзя на 100% ассоциировать с народом Си Ся с самоназванием минья. 

P. Zieme.
Some Notes on the Ethnic Name Taŋut (Tangut) in Turkic Sources  (Некоторые заметки по этническому имени Taŋut (Tangut) в тюркских источниках.)
//  Тангуты в Центральной Азии : сб. ст. в честь 80-летия проф. Е.И. Кычанова / сост. и отв. ред. И.Ф. Попова ; Ин-т восточных рукописей РАН. — М. : Вост. лит., 2012. —  с . 461-468.

....

Conclusion
The data show us convincingly that the name of the Taŋut is known from various sources throughout the history.
The Xi-Xia state existed only two centuries, but the tribe(s) of the Taŋut were known as neighbours and/or enemies across several centuries in the indigenous sources of the Türks and Uighur even before and after the flourishing time of the Taŋut.
S.-Ch. Raschmann documents in her contribution many persons in different types of text who were simply called “Taŋut.”

Заключение
Данные показывают нам убедительно, что название Taŋut известно из различных источников всюду по истории.
Государство Си-Ся существовало только два века, но племя (племена) Taŋut было известно как соседи и/или враги через несколько веков в местных источниках Türks и Uighur даже прежде и после процветающего времени Taŋut.
Документы S.-Ch. Рашмана в ее вкладе многие люди в различных типах текста которых просто назвали “Taŋut”.

  • Одобряю 1
Link to comment
Share on other sites

3 hours ago, Туран said:

Робкая попытка показать, что тангутов нельзя на 100% ассоциировать с народом Си Ся с самоназванием минья. 

P. Zieme.
Some Notes on the Ethnic Name Taŋut (Tangut) in Turkic Sources  (Некоторые заметки по этническому имени Taŋut (Tangut) в тюркских источниках.)
//  Тангуты в Центральной Азии : сб. ст. в честь 80-летия проф. Е.И. Кычанова / сост. и отв. ред. И.Ф. Попова ; Ин-т восточных рукописей РАН. — М. : Вост. лит., 2012. —  с . 461-468.

....

Conclusion
The data show us convincingly that the name of the Taŋut is known from various sources throughout the history.
The Xi-Xia state existed only two centuries, but the tribe(s) of the Taŋut were known as neighbours and/or enemies across several centuries in the indigenous sources of the Türks and Uighur even before and after the flourishing time of the Taŋut.
S.-Ch. Raschmann documents in her contribution many persons in different types of text who were simply called “Taŋut.”

Заключение
Данные показывают нам убедительно, что название Taŋut известно из различных источников всюду по истории.
Государство Си-Ся существовало только два века, но племя (племена) Taŋut было известно как соседи и/или враги через несколько веков в местных источниках Türks и Uighur даже прежде и после процветающего времени Taŋut.
Документы S.-Ch. Рашмана в ее вкладе многие люди в различных типах текста которых просто назвали “Taŋut”.

Игорь в треде Сюнну дотошно описал этих самых Тангутов. 

Link to comment
Share on other sites

8 минут назад, Sattuq Bogra Han сказал:

Игорь в треде Сюнну дотошно описал этих самых Тангутов. 

что за треде, может в теме?

Link to comment
Share on other sites

3 часа назад, Sattuq Bogra Han сказал:

Ну простите за то, что не перевёл с английского :D

не могли бы дать ссылку на его пост?

Link to comment
Share on other sites

9 minutes ago, Туран said:

не могли бы дать ссылку на его пост?

Могу. Но вам вряд ли это понравится. 

Цитирую достопочтенного Игоря :) :

On 09/01/2017 at 3:02 AM, Uighur said:

 

Уйгуры всяко пришли в Восточный Туркестан пораньше китайцев. Впрочем, китайцы и на слово Туркестан реагируют вполне нервно.

Население ВТ вряд ли поголовно ощущало себя татарами. Во-первых, вот эти ощущения, "идентичности", они же сложные, их много может быть. Возьмем, к примеру, Тангутскую державу. Вот, там жили тангуты, они книжки писали на тангутском и все такое. Хорошие люди. Они называли себя минягами, говорили на своем тибето-бимаснком языке. Начальники у них были табгачи, родственники киданей. Они называли себя Тоба. А большинство населения, грубо две трети, там было как раз уйгурами. А всех вместе называли Тангут. Почему? А потому что местность так называлась. Вот у кого какая тут идентичность? Поэтому простых ответов тут нет. Есть какие-то указания, что ВТ (или какая-то его значимая часть) назывался в 9-11 вв. Дешт-и Татар, во всяком случае на Западе, но подробностей я не знаю. Просто не владею источниками.

Как сами себя называли онгуты мы в общем-то точно не знаем, но правители их назывались татары. А происходили они из уйгуров, они сами так считали, во всяком случае.

Uighur, имейте только ввиду, что онгуты это округа Хух-Хото, не ВТ. В ВТ были свои татары. Часть их документально фиксируется на севере Ганьсу и еще больше в Турфане. Они были родственники в том смысле, что их аристократы, правящие кланы происходили из одного корня. А народ в их подчинении был совсем разный. У онгутов это были местные тюрки + шивэй (видимо, скорее монголоязычные, чем киданеязычные, но это точно пока нельзя сказать). В Ганьсу + тибетцы, тангуты, согдийцы и китайцы. А в Турфане вообще всякие, там же до девяти языков в каждом городе было.

"

 

   0

 

 
Link to comment
Share on other sites

33 минуты назад, Sattuq Bogra Han сказал:

Могу. Но вам вряд ли это понравится. 

Цитирую достопочтенного Игоря :) :

Возьмем, к примеру, Тангутскую державу. Вот, там жили тангуты, они книжки писали на тангутском и все такое. Хорошие люди. Они называли себя минягами, говорили на своем тибето-бимаснком языке. Начальники у них были табгачи, родственники киданей. Они называли себя Тоба. А большинство населения, грубо две трети, там было как раз уйгурами. А всех вместе называли Тангут. Почему? А потому что местность так называлась. Вот у кого какая тут идентичность? Поэтому простых ответов тут нет.

с чего вы взяли, что не понравится? это же прекрасно иллюстрирует вышесказанное - "тангутов нельзя на 100% ассоциировать с народом Си Ся с самоназванием минья. "

Link to comment
Share on other sites

2 minutes ago, Туран said:

с чего вы взяли, что не понравится? это же прекрасно иллюстрирует вышесказанное - "тангутов нельзя на 100% ассоциировать с народом Си Ся с самоназванием минья. "

Туран, простите может я вас с кем-то из тувинцев спутал. Просто я от кого-то из ваших соотечественников слышал популярную пропаганду, что якобы современные уйгуры к древним имеют опосредовательное отношение. 

Игорь нам объяснил, что уйгуры жили в ВТ ещё со времён сюнну(2 век до н.э.). Плюс близкородственные им тюрки. Плюс тохары, уэджи, усуни, согдийцы итд. Даже в Ташкентском Оазисе.

 

Link to comment
Share on other sites

Цитата

Понятия «тюрки» (сообщество тюркоязычных народов и племен) и «татары» (один из тюркоязычных народов) у Рашид ад-Дина и его соавторов, естественно, те же, что и у его предшественников — уйгура-караханида Махмуда Кашгари (XI в.) ( 53, 118–119), араба Ибн-аль-Асира (начало XIII в.), сведения из работ которых приводились выше. А также Рашид ад-Дин и его соавторы не расходятся в определении указанных понятий со своими современниками — другими мусульманскими авторами, их сведения также использованы в данной работе ( 101).

Здесь необходимо отметить, что вряд ли был прав И. П. Петрушевский, утверждая, что «Рашид ад-Дин называет тюрками все кочевые скотоводческие народы Азии, как тюркоязычные, так и монголоязычные, так как к тюркам причислены и тангуты, то есть тюрки — термин не столько этнический, а социально-бытовой» ( 87, 28). С одной стороны, можно понять И. П. Петрушевского — если бы он стал особо подчеркивать, что «тюрки — сообщество близких по языку и обычаям племен и народов», он мог быть запросто обвинен в пантюркизме со всеми вытекающими отсюда последствиями для него лично и его семьи, так как писалось предисловие к данному изданию перевода «Сборника летописей» в 1952 г. Теперь по существу вопроса: ошибка Рашид ад-Дина (или его помощников) с отнесением тангутов либо еще какой-либо нетюркской народности или племени к тюркам — согласитесь, далеко не убедительный аргумент. Ведь при этом очевидно из тех же сведений, содержащихся в «летописи Рашид ад-Дина», что тангуты были именно оседлым народом, а не «кочевым скотоводческим» — их «владения состояли из городов, селений и крепостей» (там же, 143). Также как и уйгуры-тюрки — «в ней (стране уйгуров) много находится городов, и укрепленных мест, главный же город называется Карахоко» (там же, 148).

И при внимательном рассмотрении и объективной оценке видно, что три разных понятия — «все монголы», «племена тюрков», и «кочевники (букв.: обитатели степей)» (там же, 80) — в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина заметно отличаются друг от друга, то есть эти понятия далеко не тождественны.

А определенная близость и «общность в языке, обычаях и внешности» — этнические признаки тюрок (к которым относятся, как видно из содержания, и «первомонголы», соплеменники Чынгыз хана) в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина упоминается постоянно (там же, 53, 75, 77, 152–153).

Гали Еникеев. Корона Ордынской империи, или Татарского ига не было, с. 112

таким образом:

1) уйгур-караханид Махмуд Кашгари (XI в.), араб Ибн-аль-Асира (начало XIII в.), Рашид ад-Дин и его соавторы под словом «тюрки» понимали сообщество тюркоязычных народов и племен.

2) автор предисловия к советскому изданию РАД-на И. П. Петрушевский утверждает, что тюрки — термин не столько этнический, а социально-бытовой, ибо он мог быть запросто обвинен в пантюркизме со всеми вытекающими отсюда последствиями для него лично и его семьи.

Г. Еникеев показал внутреннюю противоречивость утверждения о социально-бытовом значении понятия тюрки - к тюркам РАД отнес не кочевые, оседлые народы - тангутов и уйгуров, т.е. рушится "социально-бытовое" обоснование, данное советами слову "тюрки"

3) РАД отличает три разных понятия — «все монголы», «племена тюрков», и «кочевники», но постоянно упоминает определенную этническую их близость «общность в языке, обычаях и внешности» тюрков, к которым относятся, как видно из содержания «Сборника летописей» Рашид ад-Дина, и «первомонголы», соплеменники ЧХ.

Link to comment
Share on other sites

Цитата

В подтверждение предположения о массовом геноциде, проведенном китайцами против средневековых татар и прочих «бородачей», проживающих в то время в Китае и Монголии, можно привести пример с уничтожением этноса тангутов — факт доказанный, что тангуты были уничтожены полностью именно после победы китайцев династии Мин над монголо-татарами в конце XIV в.

И вот что интересно — в «официальной истории монголо-татар» («Истории династии Юань»), написанной непосредственно после описываемых событий китайцами, в уничтожении тангутов были обвинены именно татары Чынгыз хана. И время массового уничтожения народа тангутов китайские историки «передвинули» в сочиненной ими «истории монголов» с конца XIV в. на первую половину XIII в. То есть в тот период, когда государство монголо-татар как раз набрало могущество.

Но эта фальсификация китайских сочинителей «монгольской истории» была со временем раскрыта: «Одно время считалось, что монголы истребили тангутов полностью, но исследования текстов, привезенных из Хара-Хото П. К. Козловым, показали, что город Эцзин-Ай под монгольским названием Урахай существовал до 1372 г., когда он был взят китайцами и уничтожен» (30, 164). И уточним: «В 1405 г. китайцы империи Мин заняли тангутскую землю, и тангутов больше не стало» (34, 134). То есть, геноцид тангутов проводился уже после окончания войны китайцев с монголо-татарами в данных районах

Гали Еникеев. Корона Ордынской империи

Link to comment
Share on other sites

РАД, племя татар:

"Из-за [их] чрезвычайного величия и почетного положения другие тюркские роды, при [всем] различии их разрядов и названий, стали известны под их именем и все назывались татарами. И те различные роды полагали свое величие и достоинство в том, что себя относили к ним и стали известны под их именем, вроде того как в настоящее время, вследствие благоденствия Чингиз-хана и его рода, поскольку они суть монголы, – [разные] тюркские племена, подобно джалаирам, татарам, ойратам, онгутам, кераитам, найманам, тангутам и прочим, из которых каждое имело определенное имя и специальное прозвище, – все они из-за самовосхваления называют себя [тоже] монголами, несмотря на то, что в древности они не признавали этого имени. Их [103] теперешние потомки, таким образом, воображают, что они уже издревле относятся к имени монголов и именуются [этим именем], – а это не так, ибо в древности монголы были [лишь] одним племенем из всей совокупности тюркских степных племен". 

 

Link to comment
Share on other sites

ИСТОРИЯ ТАНГУТСКО-УЙГУРСКИХ ВОЙН В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XI в.
В конце X в. в южной части современного Ордоса, в центральном районе западной Шэньси (на территории современных уездов Хэншань, Юйлинь, Мичжи), появилось новое тангутское государство Си Ся. Оно было создано народом, известным в китайских источниках под именем дансян, в тибетских — миняг и у тюрко-монгольских народов — тангут. 
В V-VII вв. н. э. тангуты были аборигенным населением территории современного Амдо. В середине VII в. (около 660 г.) под угрозой тибетского завое­вания часть тангутских (дансянских) племен получила разрешение китайского правительства переселиться на северо-восток, в район современного города Цинъян. Постепенно тангутские племена заселили весь Ордос, часть их пере­правилась на север за реку Хуанхэ и признала вассальную зависимость от киданьского государства Ляо. В то же время в течение VIII-X вв. тангуты постоянно продвигались на запад, в районы Наньшаньских гор и Алашаня, вплоть до реки Эдзин-Гол. В X в. большой район Центральной Азии оказался заселенным тангутами. Однако тангутское население было монолитным только в районе Ордоса, к северу и югу от Великой Китайской стены. В остальных районах тангуты жили смешанно с тибетскими и тюркскими племенами, главным об­разом уйгурами. 
В 982 г. тангутский старейшина Тоба Цзи-цянь начал открытую борьбу про­тив китайского двора. К началу XI в. ему удалось овладеть всей территорией Ордоса, за исключением города Линчжоу. 
Резкое усиление тангутов вызвало беспокойство их западных соседей — тибетцев и уйгуров. 
Тангутские племена оттесняли уйгуров на запад, они отрезали им путь к выгодным китайским рынкам. Поэтому уйгуры стремились установить связь с Китаем для совместной борьбы против тангутов. Уже в 1001 г. к сунскому дво­ру прибыло посольство от уйгурского хана Люй-шэна, который просил, «чтобы ему позволили внести вклад в обуздание Цзи-цяня». 
Однако посольство 1001 г. было неудачным. По старым традициям, не слиш­ком доверяя своим западным союзникам, готовым в любую минуту стать врагами, китайцы довольно сдержанно отнеслись к предложению уйгуров и аналогичному предложению тибетцев, но окончательно не отказались от их помощи. 
Для координации действий китайских войск с тибетскими и уйгурскими был послан китайский чиновник Юй Цинь-лун. Но решительные действия тангутов и взятие ими в 1002 г. города Лянчжоу ликвидировали угрозу полного окружения и прервали прямую связь Китая с Западом. Отныне перед тангутскими войсками был открыт путь на запад. 
В 1004 г. в борьбе с тибетскими племенами области Линчжоу погиб первый государь княжества Си Ся Цзи-цянь. Умирая, он завещал своему сыну Дэ-мину любыми усилиями добиться мира с Китаем и укрепить свое государство. В 1006 г. Дэ-мину удалось заключить мирный договор с Сун. 
Этот договор гарантировал тангутам безопасность восточных границ. Поэтому вся наступательная энергия тангутов была перенесена на запад. 
Молодое тангутское государство стремилось к расширению своих границ. 
Возможности агрессии на север против Ляо и на восток против Сун были ис­ключены. И там и тут тангутам противостояли могучие армии двух сильней­ших держав тогдашнего Востока, от которых тангуты могли отстоять свою не­зависимость, но добиться значительных успехов в войне с ними они были не в состоянии. 
Иная картина была на западе. Некогда великая туфаньская держава лежала раздробленная на мелкие племенные и феодальные княжества, раздираемые религиозной борьбой. Почти в таком же состоянии находились и уйгурские владения, растянувшиеся от Хуанхэ до Ферганской долины. 
Притязания тангутов на западные земли подкреплялись тем, что часть этих земель была заселена тангутскими племенами, проникшими туда в IX-X вв.
Важной причиной тангутского наступления на запад была давнишняя вражда уйгуров и тибетцев с тангутами и то обстоятельство, что именно в войне на западе погиб отец Дэ-мина Цзи-цянь. 
С тех пор как тангуты приобрели самостоятельность и начали враждовать с Сун, они постоянно перехватывали уйгурские посольства с данью, направлявшиеся в Китай, грабили их, а послов обращали в рабов. 
В китайских источниках сообщается, что «убежавшие на запад хуйху жили в это время рассеянно по стране и управлялись разными лицами». 
Уйгурские купцы, сопровождавшие посольства, везли в Китай породистых коней, отличные луки и стрелы, знаменитые уйгурские ков­ры. Раньше уйгурские посольства направлялись в столицу Китая через территорию Си Ся, а когда тангуты стали нападать на них, уйгурские купцы и послы ездили в Китай через земли тибетских племен в районе озера Кукунор и города Синин. Частые нападения тангутов на уйгурские посольства только разжигали вражду между этими народами. Кроме того, Дэ-мин был полон решимости отомстить за гибель отца и уже в 1007 г. думал напасть на Лянчжоу и уйгуров. При китайском дворе узнали о готовящемся походе тангутов и срочно послали гонцов предупредить тибетского старейшину Сыдоду и рекомендовали ему за­ключить союз с уйгурами против тангутов. Подготовленность противника заставила тангутов отложить предполагавшийся поход, но не отказаться от него. В начале 1008 г. Дэ-мин отдает приказ о нападении на уйгуров, но начавшаяся в Си Ся засуха вновь отсрочила выступление тангутской армии. 
И все же в этом году большая тангутская армия под командованием полко­водца Вань-цзы выступила в поход против уйгуров. Лянчжоуские уйгуры и местные тибетские племена объединили свои силы и были готовы к обороне. Командующий союзной армией уйгурский хан Шижо не вступал в сражение, выжидая тактического промаха со стороны тангутского полководца. Он устроил засаду и заманил в нее тангутскую армию. Тангуты потерпели страшное поражение. Почти вся их армия была уничтожена, а оставшиеся в живых попали к уйгурам в плен. Всю захваченную добычу и пленных уйгуры угнали в степь. Лишь самому Вань-цзы удалось спастись. Боясь гнева Дэ-мина, он бежал в китайскую крепость Чжэньжунцзюнь и сдался Сун. Выслушав его сообщение о разгроме тангутской армии, китайский император сказал: «Уйгуры постоянно совершают убийства. Они были извечными врагами Цзи-цяня. Послы из Ганьчжоу также сообщают, что Дэ-мин нападает на них и притесняет их. Отсюда можно заключить о мощи его армии. Дэ-мин — нелегкий враг». 
Действительно, китайский император не ошибся. Дэ-мин был нелегким врагом. В четвертом месяце 1009 г. тангутские войска снова напали на уйгуров, на этот раз в Ганьчжоу. Двадцатитысячная тангутская армия под командованием Чжан Пу подошла под стены города. Хан Елогэ ночью совершил вылазку и разбил тангутов. 
Тангуты просили у су некого двора разрешения закупить в Китае луки и стре­лы, но получили отказ. Оружие было нужно тангутам для продолжения войны с уйгурами. Собственные тангутские луки уступали по качеству китайским и, очевидно, уйгурским. Они были с кожаной тетивой, которая размокала во время дождя или снегопада, отчего оружие выходило из строя. Китайские источники не раз отмечают, что у тангутов «луки были сла­бы, а стрелы коротки». 
В конце 1009 г. Дэ-мин снова хотел отправить войска в поход на Ганьчжоу, но отказался от него, потому что «днем были видны звезды», а это у тангутов считалось нехорошей приметой. В 1010 г. тангуты снова напали на уйгуров в Ганьчжоу и тибетские войска в Цзунгэ. Чем завершился этот поход— неизвестно. 
В 1010 г. заканчивается первый этап тангутско-уйгурских войн. Он не принес тангутам никакого успеха. Тангутские армии терпели одно поражение за другим. 
Войны уйгуров с тангутами, относящиеся к этому периоду, возможно, нашли отражение в тюркских народных песнях, отрывки из которых приводятся в «Книге свода тюркских наречий» Махмуда Кашгарского (Махмуд ибн ал Хусайн ибн Мухаммад ал-Кашгари, сочинение 1073-1074 гг.). Нам кажется, что в имеющих­ся там двух стихотворных отрывках, по-видимому, рассказывается о разгроме уйгурами тангутской армии под командованием Вань-цзы. В одном из них говорится: «Эмир выкрал себя из войска и схоронился, пока не нашли случая и возможности, тогда почтил его Аллах всевышний победой и поэтому поднялась пыль 
власти и счастья». Этот отрывок очень напоминает сообщение китайских источников о разгроме ханом Шижо армии Вань-цзы, и мы считаем возможным высказать предположение, что в обоих случаях речь идет об одном и том же событии. Тем более что дальше, в другом стихотворном отрывке, рассказывается, что «враг напал ночью на войско тангута [а это управляемая область вблизи ас-Сина (Китая)] в сильный холод, 
чтобы оно не нашло победы. Затем насмеялся над ними, так что пригнал их кон­ницу и пехоту в подарок нам. И [тот тангут] опустил свою голову перед тем, что вытерпел от испытаний». Несомненно, и этот отрывок из древней тюркской песни можно отнести к этому же периоду тангутско-уйгурских войн, столь не­ удачному для тангутов. 
Понесенные поражения заставили тангутов на время отказаться от агрес­сивных планов на западе. Начиная с 1010 г. 18 лет тангуты не предпринимали самостоятельных военных действий против уйгуров, но никогда не упускали случая досадить своим врагам. 
В 1016 г. ганьчжоуские уйгуры напали на Лянчжоу. Область Лянчжоу, насе­ленная уйгурскими, тибетскими и тангутскими племенами, не входя в состав государства Си Ся, видимо, в какой-то мере признавала в это время власть тангутов. Дэ-мин послал для обороны города полководца Су Шоу-синя с семиты­сячной армией. Су Шоу-синь контролировал действия местных племен, и они не осмеливались перекочевывать в другие местности. После смерти Су Шоу-синя его сын Лома вступил в правление областью. Народ не подчинялся ему. Пользуясь этим, ганьчжоуский хан Елогэ напал на Лома, разбил его армию и взял в плен более ста его родственников. Сам Лома бежал. Город Лянчжоу ос­тался за уйгурами. Осенью 1017 г. Лома просил уйгуров возвратить ему Лянчжоу. Местные племена тоже обратились за помощью к Дэ-мину. Но уйгуры в союзе с тибетцами смогли отразить нападение Лома , которому, по-видимому, помогли тангуты. В 1018 г. тангуты ограбили уйгурское посольство, направлявшееся в Китай. 
Мусульманские авторы сообщают, что в 1017-1018 гг. уйгуры подверглись большому нашествию армий с востока. В 408 г. хиджры (1017-1018) «несмет­ное число неверных двинулось из Хатайских стран и, разоряя попутные места, приблизилось уже на три станции не доходя до Баласагуна [на реке Чу]... Тоган-хан, сделав воззвание ко всеобщему ополчению, успел собрать до 120 000 войска, и, хотя число неверной рати простиралось до 200 000 кибиток, оно, прослышав о сборе мусульман, обратилось опять восвояси. Тоган-хан преследовал ее в течение трех месяцев, наконец настиг, когда неприятель не ожидал его, и около 100 000 человек побил, да такое же число полонил...» [Григорьев, 1874. С. 10]. Радлов предполагал, что, «несомненно, это было войско, состоявшее из кочевых уйгуров (христиан или язычников), если мы здесь не имеем дела с первым напором тибетцев, которые... через 10 лет после того отняли у уйгур­ских ханов области, граничившие с Китаем» [Радлов, 1893]. Под тибетцами в данном случае Радлов понимает тангутов. Однако китайские источники ни о каком походе тангутов против уйгуров в 1017-1018 гг., тем более в Синьцзян, не упоминают.
В 1026 г. кидане начали поход на Ганьчжоу. Причиной, вызвавшей нашествие киданей, был отказ правителя Ганьчжоу Арслана признать сюзеренитет Ляо. На помощь киданям выступила тангутская армия. Кидани три дня штур­мовали Ганьчжоу, но не смогли овладеть городом и сняли осаду. Тангутская армия также возвратилась. 
В 1026 г. началось новое большое наступление тангутов на уйгурские зем­ли. Мы не знаем подробностей этой кампании. Известно лишь, что в шестом месяце 1028 г. сын Дэ-мина Юань-хао овладел Лянчжоу, а затем и Ганьчжоу. Ганьчжоуский хан Елогэ сжег сам себя, а его жена и сын попали к тангутам в плен. 
В «Сун ши» сообщается, что в 1030 г. тангутам сдался правитель Гуачжоу 
уйгурский хан Сяныиунь. Китайские историки подвергают сомнению достоверность этого факта, ссылаясь на отдаленность Гуачжоу и то, что в «Хуйху чжуань» это событие не зафиксировано. Возможно, что в «Ся го 
чжуань» действительно допущена ошибка, однако не исключено, что после побед Юань-хао один из уйгурских ханов признал вассальную зависимость от тангутов. 
Через восемь лет после овладения Лянчжоу и Ганьчжоу Юань-хао продол­ 
жил свои завоевания и в 1036 г. овладел округами Сучжоу, Гуачжоу и Шачжоу, расширив границы тангутского государства до Хамийского оазиса (Синьцзян). 
Этот заключительный этап тангутско-уйгурских войн также нашел отраже­ние в тюркском песенном творчестве. Два других отрывка из тюркской песни, приведенные в словаре Махмуда Кашгарского, рассказывают именно об этом периоде борьбы уйгуров с тангутами. 
Все события, о которых говорится в этих отрывках, развиваются у города 
Хатун-сыны (Katun sini в современном турецком написании). По сведениям Махмуда Кашгарского, город Хатун-сыны был расположен «между Китаем и Тангутом». На первый взгляд кажется, что автор допустил неточность, так как уйгурский город никак не мог находиться на восточ­ной границе Си Ся, между Китаем и Тангутом. Однако здесь нет никакой ошибки. Дело в том, что в данном случае под словом «Китай» — Cin (Чин) следует понимать не сунское государство (которое было известно под име­нем Ma-Чин, очевидно, от индийского Маха Чин — Великий Китай, восходящего к китайскому Да-Цинь), а киданьскую империю Ляо. Западная граница ее, включая и вассальные киданям племена дадань, проходила как раз по южной окраине пустыни Гоби, и город Хатун-сыны должен был находиться между юго-западной границей Ляо и западной границей Ся. Действительно, точно таким образом местоположение города Хатун-сыны указано на карте, приложенной Махмудом Кашгарским к его описанию расселения тюркских племен. Этот город находился к востоку от центра расселения уйгурских пле­мен (в данном случае провинции Синьцзян) и к северо-западу от сунского Китая (Ma-Чин), т. е. на восточной границе владений уйгурских племен с территорией Си Ся. 
В тексте песни рассказывается, что народ Хатун-сыны враждовал с народом Тангута. Население Хатун-сыны очень страдало от этой вражды. Сраже­ния были кровопролитными, и «кровь текла, словно журчащая вода». Далее рассказывается, что тангутский хан перехитрил хана Ха­тун-сыны и разгромил его войска. «Побежденных и родню хана опозорил, и враги его были обрадованы. И когда умирающий хан увидел все это, его лицо исказилось [от скорби и гнева]». 
Итак, в этих двух отрывках говорится о разгроме уйгуров тангутами и гибе­ли их хана. Это соответствует сообщениям китайских источников о втором периоде тангутско-уйгурских войн. 
Какой же город следует понимать под Хатун-сыны? Это не мог быть город Лянчжоу. Лянчжоу попеременно владели то тибетцы, то уйгуры, не раз он на­ходился под тангутским протекторатом, а население района Лянчжоу было очень смешанным (тибетцы, тангуты и уйгуры). При этом Лянчжоу никогда не был крупной ханской ставкой уйгуров. 
Другое дело город Ганьчжоу. Он был столицей уйгуров современной терри­тории провинции Ганьсу, ставкой восточных уйгурских ханов. Ганьчжоуские уйгуры больше всего поддерживали связь с Китаем, они были главными вра­гами тангутов. В 1028 г. Ганьчжоу был взят тангутами, хан Ганьчжоу сжег сам себя, а его жена и сын попали к тангутам в плен. Об этом событии, возможно, и рассказывается в тюркской песне, отрывки из которой приведены у Махмуда Кашгарского. 
Вряд ли под городом Хатун-сыны следует понимать другие уйгурские горо­да— Сучжоу, Гуачжоу и Шачжоу. Эти города не были пограничными с Тангу­том и не являлись главной ставкой уйгурских ханов на востоке. Правда, они могли стать пограничными после взятия тангутами Ганьчжоу (1028 г.), но поскольку описываемые в песне события больше совпадают с рассказом китайских источников о падении Ганьчжоу (гибель хана, пленение его семьи), мы считаем, что в тюркской песне рассказывается о войне 1028 г., а под городом Хатун-сыны следует, вероятно, понимать город Ганьчжоу. 
Таким образом, долголетние войны тангутов с уйгурами закончились по­бедой тангутов и потерей уйгурами своих восточных владений, которые они никогда не смогли больше возвратить. Часть уйгурских племен откочевала на запад, а часть осталась под властью тангутов. Эти племена «укрылись в горах. Все они были вассалами тангутов и несли повинности». 
Победа тангутов, хотя и нелегкая, объясняется тем, что молодое тангутское государство имело дело с противником, ослабленным внутренней раздроблен­ностью и враждой между ханами. 
Завоевание тангутами земель Принаньшанья и Алашаня имело большое значение для молодого тангутского государства. В Принаныпанье оно получи­ло плодородные пахотные земли, а в Алашане превосходные пастбища, в то время богатые скотом, особенно верблюдами. Верблюд, с которым тангуты познакомились от уйгуров, вскоре занял ведущее место в хозяйстве тангутов-кочевников Алашаня. Позднее, после завоевания Си Ся монголами (1227 г.), разведение верблюдов широко распространилось среди монгольских племен. Земледельческая культура уйгуров и проживавших в этих районах китайцев оказала большое влияние на развитие земледелия в Си Ся. Вполне вероятно, что тангуты восприняли и лучшие достижения уйгурского ремесленного производства (особенно изготовление оружия и ковров). 
Несомненно, что уйгуры сыграли большую роль в распространении буддизма в Си Ся. Многочисленные буддийские храмы уйгуров продолжали функ­ционировать и при тангутском господстве, а ученые уйгурские монахи были вовлечены в дело пропаганды нового учения среди тангутских племен. Уйгуры проделали большую работу по переводу буддийских сутр с китайского на тангутский язык. 
В 1047 г. Юань-хао построил монастырь Гаотай (близ своей столицы города Синцин, современный Иньчуань). В этом монастыре тангутское правительство собирало все пожалованные китайцами сутры. «При монастыре жило много уйгурских монахов, которые обрабатывали присланные китайцами сутры и готовили их для перевода на тангутский язык и записи тангутским письмом». 
В 1055 г., после получения очередной партии текстов буддийских канонов из Китая, близ столицы был построен новый монастырь Чэнтяньсы, в который эти тексты были переданы на хранение. Тангутский двор, 
государыня-регентша и малолетний государь Лян-цзо часто посещали этот монастырь. Во время их визитов уйгурские монахи «усаживались на возвыше­ние и вслух декламировали сутры». 
В 1067 г. тангутский двор подарил киданьскому двору сутру на санскритском языке и золотую статую Будды вместе с уйгурскими монахами. 
В 982 г. китайский путешественник Ван Янь-дэ писал: «В столице их находится больше 50 храмов, посвященных индийским богам, с библиотекою, содержащею в себе буддийские книги». 
Тангуты составляли подавляющее большинство населения в государстве Си Ся, но тангутская культура восприняла лучшие достижения и традиции других проживающих здесь народов, особенно китайцев, тибетцев и уйгуров. Китайские источники показывают, что представители всех народов, населявших Си Ся, успешно трудились в государственных учреждениях, школах и монастырях. Никаких существенных ограничений по признаку национальной принадлежности, по-видимому, не существовало. 
Представители завоеванных тангутами уйгурских племен внесли свой вклад в создание высокой и еще мало изученной культуры Си Ся.
Link to comment
Share on other sites

Уйгурское Ганьчжоуское княжество

gansu-UyghurTOday_com
 

Историки называют две даты образования уйгурского государства Ганьчжоу: 847 — 848 и 902 гг. Часть уйгуров, переселившаяся во главе с Пан-тегином и министром Сачжи в Турфанскую котловину и Ганьсу, сначала вынуждена была признать сюзеренитет Ти­бета, который установил контроль над этими землями. Но вскоре они, воспользовавшись ослаблением Тибета, создали свое независимое княжество Ганьчжоу.

Ганьчжоуское княжество с первых дней своего существования стало вести активную внешнею политику, расширять свои владения за счет территории соседних государств. Пан-тегин сумел объединить тюркоязычные племена в антитибетскую коалицию. В 875 г., воспользовавшись ослаблением тайского Китая, уйгуры Ганьчжоу совместно с тангутами вторглись на его территорию. В начале X в. уйгуры окрепли настолько, что использовали любую возможность для вмешательства во внутренние дела одряхлевшей танской династии.

Уйгурское Ганьчжоуское княжество просуществовало около 200 лет. Оно занимало значительную территорию, приблизительно равную 540 тыс. кв. км. Княжество состояло из нескольких сот маленьких округов.

Уже во второй половине IX в. в Ганьчжоу начинает усиливаться власть придворных и правителей областей, что привело к противо­борству отдельных групп, и к дворцовым пере­воротам. Такое положение сохранялось поч­ти 50 лет.

В начале X в. в восточной части Цен­тральной Азии появилось новое кочевое госу­дарство киданей — Ляо, Они захватили вну­треннюю Монголию и начали борьбу против уйгуров Бешбалыка и Ганьчжоу. В 924 г. кида-не вторглись на территорию Ганьчжоу, и в 925 г. уйгуры были вынуждены признать зависи­мость от киданей. Однако правивший в это время Ди Инь-каган сумел откупиться от ки­даней, и они не вмешивались во внутренние дела каганата. Более того, каган вел вполне независимую внешнюю политику.

В 1001 г. был заключен политический союз между китайцами, уйгурами Ганьчжоу и тибетцами против усилившегося государства тангу-тов — Си Ся. В эти же годы ганьчжоуские уйгуры не раз выступали против киданей, и тем приходилось организовывать военные походы в их земли- В 1026 г. кидане, объединившись с тангутами, вторглись в Ганьчжоуское княжество, но не сумели одолеть уйгуров и взять резиденцию князя. Только в 1036 г. тангутам удалось захватить Ганьлжоу и низложить кагана Э Логэ. Каган не пожелал сдаться врагу живым и сжег себя на цитадели своей столицы. Так было уничтожено уйгурское государство Ганьчжоу.

Link to comment
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now


×
×
  • Create New...