Jump to content



Recommended Posts

Если вы считаете русофобством то, что он постоянно говорит о русских как об азиатах и "людях Востока" тогда вы сами и есть русофоб так как по всей вероятности считаете ущербными "азиатские" черты русского менталитета, на которые обращали и обращают внимание европейцы.

Спокойней, почтеннейший, остыньте. Посмотрите еще раз на мой постинг, который Вы цитируете. Там после фразы о "русофобском чтении" стоит смайлик с высунутым языком. Т.е. сказано саркастически, с иронией. Так опус Кюстина был воспринят в официальных кругах николаевской империи. К тому же мне, как русскому до пятидесятого колена, не удастся стать русофобом.

Чего и Вам желаю ;)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Уважаемый Тетон!

Маленькая просьба: у всех разные возможности итернета. У меня он ограничен по "метражу", а хочется выжать информации побольше. Смотрю без картинок и всего прочего, поэтому смайликов не вижу. За сим очень прошу выражать свои мысли письменно.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Спокойней, почтеннейший, остыньте. Посмотрите еще раз на мой постинг, который Вы цитируете. Там после фразы о "русофобском чтении" стоит смайлик с высунутым языком. Т.е. сказано саркастически, с иронией. Так опус Кюстина был воспринят в официальных кругах николаевской империи. К тому же мне, как русскому до пятидесятого колена, не удастся стать русофобом.

Чего и Вам желаю ;)

50 колен - это 1500 лет назад и более 1250 трлн. предковых линий. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Уважаемый Тетон!

Маленькая просьба: у всех разные возможности итернета. У меня он ограничен по "метражу", а хочется выжать информации побольше. Смотрю без картинок и всего прочего, поэтому смайликов не вижу. За сим очень прошу выражать свои мысли письменно.

Оки, договорились :) (здесь улыбающийся смайлик)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Керим-хан

Собственно Солхат по тюркски значит "левая сторона".

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Ricardo

Черты из психологии славян

Речь, произнесенная в торжественном заседании

Славянского благотворительного общества 14 мая 1895 года

И. А. Сикорский

Исследования в области антропологии открыли ряд крайне интересных фактов касательно устойчивости, с которой физические свойства расы или племени сохраняются в продолжение длинной цепи веков, переходя от поколения к поколению. Цвет кожи и волос, цвет глаз, форма и размеры черепа передаются как физическое наследие нисходящим поколениям. Благодаря этому, по ископаемым черепам, сохранившимся в земле в течение нескольких столетий, можно определить, нередко с совершенной точностью, расу и племя, к которым принадлежал череп.

Но, без сомнения, гораздо более интереса представляет тот факт, что подобною же устойчивостью отличаются и духовные качества расы или племени. Черты народного характера, его достоинства и недостатки передаются нисходящим поколениям: через тысячи лет в данной расе мы встречаем те же особенности народного характера. Француз XIX ст., говорит Рибо, представляет те же черты характера, что галл времен Цезаря. «Галлы, - говорит Цезарь, - любят перевороты, увлекаются всякими ложными слухами и предпринимают действия, о которых впоследствии сожалеют; они вдруг решают самые важные вопросы; неудача повергает их в отчаяние; они необдуманно и без достаточной причины предпринимают войны; в несчастии теряют голову и падают духом». Кто в этом описании Юлия Цезаря не узнает современных французов, говорит Рибо.

Сравнивая исторические описания характера русского племени и других племен славянской расы, мы находим те же основные черты теперь, что и тысячу лет назад: то же славянское миролюбие и гостеприимство, ту же любовь к труду, те же семейные добродетели, тот же идеализм, ту же славянскую рознь и ту же нерешительность характера, которые отличали большую часть славян в течение тысячи лет их исторической жизни.

Черты характера народа имеют известное влияние и на его исторические судьбы; ознакомление с этими чертами стало предметом, возбуждающим общий интерес. В наши дни психология народов становится предметом исследований; это касается всех культурных наций и в неменьшей степени русских и других славян.

Появление славянского племени на авансцене мира, говорит Ренан, есть самое поразительное событие настоящего столетия. Славянские племена начинают принимать решительное участие не только в политической, но и в культурной жизни народов. «Будущее, - говорит Ренан, - покажет мерку для оценки того, что даст человечеству этот удивительный славянский гений с его пылкой верой, с его глубоким чутьем, с его особенными воззрениями на жизнь и смерть, с его особенными воззрениями на жизнь и смерть, с его потребностью мученичества, с его жаждой идеалов». Эта тонкая глубокомысленная характеристика обнимает существенные черты психологии славян и неожиданно вводит нас в мир новых и старых фактов из жизни великой расы, к которой все мы имеем честь и счастье принадлежать.

Как сложились основные черты славянской души, славянского гения, - это скрыто от нас непроницаемым покровом доисторических времен; но несомненно, что на развитие народного духа оказали важное влияние два фактора: антропологический состав племени и внешняя природа, среди которой живет славянская раса, в особенности крупнейшая ветвь ее - русское племя. Эту природу можно назвать более бедной, а условия жизни более тяжелыми в сравнении с природой и жизненными условиями, в которых живут другие народы. Отличаясь резким переходом от тепла к холоду и более низкой средней температурой, восточная половина Европы налагает на своих обитателей необходимость напряженного труда для добывания насущного хлеба, а также для добывания теплого платья и устройства теплых жилищ, в которых гораздо менее нуждаются жители более благодатных уголков Западной Европы. От самого бедного человека наша суровая природа требует теплого полушубка, тепло истопленной избы, т. е. таких расходов, от которых избавлен человек Западной Европы. Физические условия, среди которых живет русское племя, составляют причину высокой смертности, именно 34 смерти на одну тысячу населения в год. Такой высокой смертности не дает ни одна страна в Европе. В Англии 22,3 смерти на тысячу населения, Франции 21,5, Германии 26,5, Австрии 31,1, Италии 30,25 и т. д.

Природа Восточной Европы сурова и небогата впечатлениями, которые действуют на душу человека. Нельзя не удивляться, каким образом могло развиться глубокое чувство у народа, живущего среди этой бедной природы, - серой, однообразной, почти лишенной красок. Не менее удивительно, каким образом плоская, приземистая, монотонная по своему рельефу страна, почти лишенная внешнего величия, могла воспитать великий народный дух? Это составляет истинную психологическую загадку, которая едва ли разъясняется предположением, что славянская раса, в ряду других индоевропейских рас, отличается наибольшей чистотой крови и менее других рас пострадала от смешения с инородцами (Maury), по крайней мере за последнее тысячелетие.

Внешняя природа великой Европейской равнины, не дающая своим обитателям ни ласк, ни тепла, ни ярких и сильных впечатлений, рано заставила их углубляться в самих себя и искать ободряющих впечатлений в человеческом духе. В самом деле, не будет преувеличением, если мы скажем, что славяне вообще и русские в частности отличаются наклонностью к внутреннему анализу, в особенности к анализу нравственному. Окружающая человека обстановка жизни мало интересует русского человека; он обходится без внешнего комфорта, необходимого англичанину, без избытка изящества, которым окружает себя француз; русский довольствуется простой внешностью, не ищет удобств и всему предпочитает теплую душу и открытое сердце. Когда рассматриваешь всемирные художественные выставки и обращаешь внимание на темы, разрабатываемые художниками различных национальностей, то невольно бросается в глаза у русских художников бедность колорита и в то же время обилие и глубина психологических тем. То ж мы замечаем и у выдающихся писателей, например, у Лермонтова, Тургенева, Достоевского - психологический анализ на первом плане, изображение внешней природы на втором. Нечто подобное замечается и в других проявлениях жизни. Таким образом культура духа, в противоположность культуре природы, составляет отличительную черту славянского народного гения.

Указанные свойства славянской натуры проявляются с очевидной ясностью в одном из самых крупных явлений жизни, именно в акте самосохранения.

Выше мы видели, какую великую дань платит смерти русский народ в борьбе с физической природой: смертность от болезней в России превышает подобную же смертность у всех других народов Европы. Тем поразительнее, что славяне, в особенности же русские, проявляют великую силу в деле нравственного самосохранения, особенно в охранении себя от таких зол, как самоубийство и преступление.

Мрачное решение наложить на себя руки принадлежит к числу величайших несчастий, постигающих человека, и это несчастье, столь противоположное инстинкту самосохранения, возрастает у всех народов Европы из года в год. С 1818 г., когда впервые создалась статистика самоубийств, они увеличились в ужасающей пропорции. Самоубийство стало обыкновенным явлением жизни, и хотя, в большей части случаев, ему предшествует тяжелая драма, весть о нем в наши дни поражает людей не более, чем весть о естественной смерти. В такой поразительной степени понизился инстинкт самосохранения! Сравнивая различные страны Европы в отношении числа самоубийств, мы видим, что славяне, в особенности же русские, дают наименьшее число самоубийств. На 1 миллион жителей приходится самоубийств:

в Саксонии

311

Франции

210

Пруссии

113

Австрии

130

Баварии

90

Англии

66

России

30

Что подобное, столь поразительное различие зависит не от климата, не от образованности населения и других причин, а только от свойств расы - это доказывается тем фактом, что в Австрии и Пруссии смежно живущие населения, славянские и немецкие, дают неодинаковое число самоубийств, именно незначительное число самоубийств в славянском населении и большое число в немецком. То же замечается и в смешанных славянских поселениях. В Австрии присутствие элемента южнославянского тоже очень сильно влияет на наклонность к самоубийству: те страны, где славян много (в Далмации 89%, Славонии-Хорватии 94%), имеют самую малую цифру самоубийств - 25 на 1 миллион, чрезвычайно близкую к той, которую дает русский народ. В Чехии и Моравии - северных славянских землях Австрии, где много немцев, наклонность к самоубийству высока - 147 на 1 млн. В России коренное русское население дает небольшое число самоубийств. Относительно России Морзелли говорит следующее: «Славянский элемент понижает среднюю цифру самоубийств, и народы финно-алтайские на северных славян влияют так же, как германское племя на южных славян, т. е. повышают наклонность к самоубийствам». Рассматривая число самоубийств в России и в Европе за длинный промежуток времени, мы встречаемся еще с одним поразительным фактом, а именно: число самоубийств в России осталось почти без всякого увеличения за последние 30 лет, между тем, как у всех народов Европы число самоубийств возросло за это время почти на 30-40%. Таким образом, самоубийство в России приближается к смертности от болезней. Можно поэтому сказать, что самоубийство в России более напоминает собою зло физическое, тогда как в Западной Европе носит свойства нравственного зла.

Каковы бы ни были воззрения на причину самоубийства, остается несомненным факт, что славянская раса отличается особенной нравственной выносливостью.

Но есть зло, худшее смерти - это преступление. Великий мудрец древности и вместе величайший из людей - Сократ сказал, что легче сохранить себя от смерти, чем от преступления. Данные нравственной статистики, наравне с данными о самоубийствах, могут служить мерой нравственного самосохранения.

Сравнивая данные, касающиеся более тяжких видов преступлений у различных народов, мы получаем следующий ряд таблиц*; [* Данные касательно преступности заимствованы из соч.: Garofalo, La Criminologie. Paris, 1890. A. Bournet, De la criminalite en France et en Italie paris. 1884. Касательно России: «Свод статистич. Сведен. По уголов. Дел., производив. В 1887 г.» СПБ., 1881 г.]

Число осужденных за убийство в 1887 году на 1 миллион населения было:

в Италии

96

Испании

55

Австрии

22

Франции

15

России

10

Германии

9

Англии

6

Осужденных за воровство на 1 миллион в том же году было:

в Германии

1840

Англии

1385

Франции

1128

России

482

Наконец, приведем число осужденных за те преступления против нравственности, которые, по словам Монтескье, скорее приводят к гибели государства, нежели самое нарушение законов.

Число преступлений этого рода на 1 миллион жителей приходится:

во Франции

21,7

Италии

7,4

Росии

3,7

В таких размерах выражается нравственное самосохранение славян в отношении главных видов преступлений.

Едва ли нужно говорить о том, что нравственное самосохранение не дается легко, что оно требует затраты сил, требует особенного напряженного труда. Оно представляет скорее подвиг, чем явление обыкновенного порядка.

Понятно, что народ, который живет согласно правилу: лучше смерть, чем нравственная уступка, - должен неминуемо затрачивать много физических сил, много энергии. Без сомнения эта энергия измеряется не количеством воздвигнутых зданий, не числом верст вновь открытой железной дороги, не количеством материальных сбережений или иной материальной мерой, она не измеряется даже умственными приобретениями; она имеет значение и цену высшего факта и является в форме коллективного нравственного усовершенствования, в форме нравственного инстинкта, совмещающего в себе все стороны духовной жизни народа. Бдительность и верное действие этого инстинкта есть величайшая и труднейшая задача, которая не может быть достигнута без крайнего напряжения физических сил. Мы считаем вероятным, что высокая смертность от болезней в России должна быть отчасти объяснена затратой сил на нравственное самосохранение. Поэтому выражение, которым мы старались охарактеризовать направление нравственной жизни славян: лучше смерть, чем нравственная уступка, - это выражение вовсе не метафора, а реальность. Поясним эту мысль. Что добывание куска хлеба и теплого платья, устройство теплых жилищ, борьба с суровой природой требуют затраты сил - это ни в ком не может возбуждать сомнения. Но физиология и психология также доказали, что и нравственные усилия, нравственное самосохранение, в свою очередь, неминуемо требуют траты физических сил и притом гораздо большей, чем какая бы то ни бьио тяжелая физическая работа. Животное, скажем словами физиолога, тратит много сил на то, что его ухо слышит, его глаз видит, его органы чувств бодрствуют. Гораздо большей затраты сил требует бодрственное состояние народной совести. Поэтому мы с полным правом можем высказать, что народ, отличающийся высшим нравственным самосохранением, тем самым совершает и великий физиологический труд.

После сказанного, может быть, покажется излишней и не требующей доказательств мысль о том, что русский народ не тратит времени по-пустому, но мы все-таки скажем несколько слов по этому поводу, в особенности в виде общераспространенного предрассудка отчасти в России и за границей, будто русский народ бесполезно тратит время равное четверти года на праздники. При скудной пище, которою питается русский простолюдин, сохранение здоровья и поддержание физиологических сил возможно только при помощи частых отдыхов. Праздники, как дни отдыха, удовлетворяя религиозным и нравственным требованиям, являются, вместе с тем, условием, дающим возможность русскому человеку выдерживать бодро тяжелый труд, налагаемый природой и историческими условиями жизни.

Вековая привычка к напряженной физической и нравственной работе, вместе с пережитыми тяжелыми историческими судьбами, придали славянской расе особый отпечаток, который ныне уже составляет прочную унаследованную особенность народного характера. Самыми типическими чертами этого характера являются: скорбь, терпение и величие духа среди несчастий. Рольстон справедливо говорит, что русский народ склонен к меланхолии, составляющей типическую его черту. Брандес, характеризуя произведения Тургенева, как национального писателя, говорит, что «в произведениях Тургенева много чувства, и это чувство всегда отзывается скорбью, своеобразной глубокой скорбью; по своему общему характеру это есть славянская скорбь, тихая, грустная, та самая нота, которая звучит во всех славянских песнях». Для характеристики этой славянской скорби и разъяснения ее психологического характера мы можем прибавить, что наша национальная скорбь чужда всякого пессимизма и не приводит ни к отчаянию, ни к самоубийству, напротив, это есть та скорбь, о которой говорит Ренан, что она «влечет за собою великие последствия». И в самом деле, у русского человека это чувство представляет собою самый частый и естественный выход из тяжелого внутреннего напряжения, которое иначе могло бы выразиться каким-либо опасным душевным волнением, например, гневом, страхом, упадком духа, отчаянием и тому подобными аффектами. Среди несчастий, в опасные минуты жизни, у славян является не гнев, не раздражение, но чаще всего грусть, соединенная с покорностью судьбе и вдумчивостью в события. Таким образом славянская скорбь имеет свойства охранительного чувства, и в этом кроется ее высокое психологическое значение для нравственного здоровья; она оберегает душевный строй и обеспечивает незыблемость нравственного равновесия. Являясь унаследованным качеством, славянская скорбь стала основной благотворной чертой великого народного духа.

Вторую отличительную черту славянства составляет терпение. С психологической точки зрения терпение представляет собою напряжение воли, направленное к подавлению физического или нравственного страдания; отсутствие сентиментальности, стоическая покорность судьбе и готовность страдать - если это необходимо - составляют самый характеристический облик русского терпения. Это терпение и вытекающая из нее потребность мученичества, о которой говорит Ренан, не без основания всегда удивляли иностранцев. Потребность мученичества является как бы необходимой психологической практикой, как бы внутренним предуготовительным упражнением, без которого была бы немыслима борьба с препятствиями, налагаемыми на человека суровой и бедной природой. Самым важным плодом терпения у русского народа является самообладание, способность подавлять в себе волнение и внести мир в собственную душу.

Терпение и покорность судьбе несомненно должны быть признаны за самые выдающиеся особенности русской души. Блестящее художественное изображение этой истинно-народной русской черты находим в повести «Хозяин и Работник» гр. Толстого. Главный герой этой повести олицетворяет в себе типические черты русского народного духа: терпение, вдумчивость, самообладание. Эти качества обеспечили ему и физическое, и нравственное самосохранение: спасли его от физической смерти в борьбе с грозной стихией и охраняли его от преступлений, которыми пропитана была окружавшая его атмосфера.

Развитая сила терпения в соединении со способностью превращать все порывистые волнения души в тихое чувство скорби, делают славян великими в несчастии и дают им возможность сохранять спокойствие и самообладание в серьезные минуты жизни. Эти качества, глубоко присущие и прирожденные славянской натуре, служат самым верным основанием нравственного самосохранения. После этого становится понятным то крайне незначительное число самоубийств в России и у славян, которое составляет столь поразительную особенность славянского племени; Главнейшими причинами самоубийства являются: бедность и нищета, болезни и семейные раздоры и, наконец, упадок духа. Величие славянского характера дает возможность не поддаваться гнету этих человеческих несчастий.

Но самую привлекательную особенность славянской расы составляет ее идеализм, вытекающей из тонкого чувства. Славянская грусть, говорит Доде, заунывная, как и славянская песня, звучит в глубине творений славянских писателей. Это тот человеческий вздох, о котором говорится в креольской песне, тот клапан, который не дает миру задохнуться: «если бы мир не мог вздыхать, он задохся бы»! Этот вздох повсюду слышится в произведениях славянских поэтов и писателей. Брандес следующими словами характеризует последние произведения Тургенева. «В этих произведениях, - говорит он, - звучит еще более глубокая меланхолия, нежели в юношеских его работах; эти произведения проникнуты высокой поэзией. Здесь художник в последний раз заглядывает в тайны жизни и с глубокой грустью пытается изобразить ее в символическом образе: природа жестка и холодна; тем более обязаны люди любить друг друга и природу! Там есть сцена, как автор, во время одинокого переезда на пароходе из Гамбурга в Лондон, по целым часам держал в своей руке лапу бедной, печальной, привязанной на цепь обезьянки: гений, постигший мировые истины, рука об руку с маленьким зверьком, как два добрые товарища, два детища одной и той же матери - в этом заключается больше истинного назидания, нежели в любой глубокомысленной книге». Великий английский историк Карлейль отзывается об одном из русских произведений, что это самая трогательная история, которую ему случилось читать.

Славянское чувство чуждо сентиментальности, оно глубоко и сильно. Это качество в соединении с замечательным миролюбием и искренностью славян послужило основанием особенного развития семейных начал и поставило женщину у славян уже на заре их исторической жизни в такое высокое положение, какого она не занимала у других народов. Уже в самые отдаленные времена женщина у славян была независима и даже могла сделаться правительницей - что было немыслимо у других народов вследствие низкого социального уровня, отведенного женщине.

Тонкое чувство славянской натуры, дающее возможность проникать глубоко и видеть вещи в их настоящем свете, делает славянина равно свободным как от сентиментальности, так и от пессимизма, поддерживает в его душе непоколебимую веру в лучшее будущее.

Развитое, человечное чувство славян делает их беспристрастными и дает им возможность установить правильные отношения к чужим национальностям. Это чувство выражалось с незапамятных времен выдающейся и общепризнанной славянской добродетелью - гостеприимством, а впоследствии оно стало выражаться уважением ко всему иностранному, отсутствием духа партикуляризма и усвоением лучших сторон чужой культуры. Оно же, наконец, служит основанием веротерпимости и примирительного отношения к инородческим элементам, с которыми славяне соприкасаются и живут. Едва ли в другой стране инородческий элемент встречает столь братский прием, как у славян и в России. Даже еврейская раса со своими замечательными достоинствами и недостатками, вытесняемая из всех стран Европы, сосредоточилась главной массой своей в России: в России живет около половины евреев земного шара. Эта масса цепко держится России и неохотно переселяется в другие страны.

Гуманные черты составляют вековую особенность славян и поражали наблюдателей уже в отдаленные времена. Прокопий говорит, что славяне обходились с пленными человеколюбивее всех других народов и питали отвращение к набегам на соседей. Те же черты видим и в наше время у русских: феноменальное человеколюбие русского солдата в отношении побежденных врагов поражает иностранцев в наше время не менее, чем поражало Прокопия человеколюбие славян.

Религиозная и расовая терпимость славян яснее всего сказалась в объединяющем и ассимилирующем влиянии славян на смежные малокультурные народы. Качество это дало русскому племени значение одного из самых важных распространителей культуры в Северной и Средней Азии. Такую же роль русское племя играло в исторические и доисторические времена в Северной и Восточной Европе. Роль эта отличалась безусловно мирным характером и привела к глубокому полному национальному слиянию соседственных инородцев с русскими. Почти весь север России был населен финскими племенами даже в исторические времена. Теперь эти финские племена вполне обрусели. Они сохранили свои типичные финские черты в антропологическом отношении, но зато глубоко усвоили себе язык, религию и национальный дух русских и в силу этого совершенно слились с последними. Этот сложный процесс обрусения завершился вполне мирным путем, без жертв, без войн, без истребления одного племени другим.

К числу отличительных качеств славянской природы относится нерешительность или слабость характера. Примером этой черты может служить образ главного героя в повести Тургенева «Рудин». Этим же качеством отличались так называемые люди сороковых годов (настоящего столетия); это качество критики называли рефлексией, задерживающей действие. Публицисты указывают как на один из выдающихся примеров славянской нерешительности на тот факт, что русская армия в 1878 г. остановилась у ворот Константинополя и не вошла в него. В отношении этой черты существуют противоположные мнения. Одни считают ее недостатком характера, слабостью; другие усматривают в этой нерешительности достоинство.

Сущность психологической черты, о которой идет речь, состоит в выжидании, в опасении сказать слово или совершить действие, недопускающее возврата. Это - осторожность, которая по временам, может быть, переходит границы. Очевидно, что эта черта имеет тесное соотношение с тонко-развитым чувством славян и составляет последствие преобладающего значения чувства в душевном строе. Ключом к пониманию этой отличительной национальной черты могут послужить нам новейшие исследования Фуллье о так называемой силе идей или идейной силе (idee-force). Это - психическая сила, составляющая зародыш и ядро будущих сильных актов воли, будущих великих решений; эта сила должна накопиться, чтобы произвести должное действие; тонкое чутье, внутреннее сознание, что этой силы накопилось недостаточно, может задерживать действие, может делать человека временно нерешительным. Славянский гений не чужд понимания свойств этой черты своего характера, и нам кажется, что та истина, философским разъяснением которой мы обязаны Фуллье, смутно предчувствовалась коллективным чутьем русской души и поэтически изображена в былине об Илье Муромце.

Мм. гг., нужно ли мне говорить о будущности расы, которая обладает симпатичными чертами, только отчасти намеченными в нашем кратком очерке. Я уверен, мм. гг., что мы все, - вместе с нашим великим русским народом, - полны веры в будущее. Мы убеждены, что славянский гений, в дальнейшем своем движении, пойдет по тому самобытному, тихому, верному пути, которому он следовал в последнюю тысячу лет, руководясь своим простым и в то же время тонким инстинктом физического и нравственного самосохранения!

http://www.rodnoverije.com/antrop/sikorski01.html

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Ricardo

Великоруссы

Очерк физического типа

В. В. Воробьев

Задача антрополога, желающего дать характеристику физического типа великоруссов, представлялась бы не особенно сложной и трудной, если бы дело шло только о простой установке признаков, которые определяют общую физиономию великоруссов и отличают последних от их ближайших и более далеких родичей и соседей. Все мы имеем более или менее определенное понятие о «великорусском типе» и ежедневно говорим, что у А. чисто русский тип, Б. похож на татарина, В. калмыковат и т. д. У наших первоклассных писателей-романистов можно найти целый ряд индивидуальных и собирательных великорусских типов. Тургенев дает даже сравнительное описание орловского и калужского мужика. Но как бы ярки и художественны ни были эти характеристики, они далеко, конечно, не могут удовлетворить требованиям современной антропологии; задачи последней по отношению к отдельным народностям заключаются не в простом только описании и констатировании тех или иных физических черт, но и в анализе их. Изучая данную народность, антрополог должен по возможности показать происхождение каждого отдельного признака, его распространение среди других человеческих групп, значение его в смысле показателя степени родства изучаемой группы с другими группами и т. д. Собирая все изученные признаки в одно целое, антрополог задается вопросом, представляет ли это целое нечто компактное и однородное, - так называемый чистый тип, а если нет, то какие элементы вошли в его состав, какого они происхождения и как они повлияли на производный сложный тип. В этой части своей задачи антрополог близко соприкасается с задачами историков, этнографов, лингвистов, выясняя вместе с ними составные элементы племени. Входя в вопросы прагматической истории, истории культуры, этнографии, социологии, политической экономии, физиологии, психологии, географии, геологии и т. д., антрополог может и даже должен делать попытки связать те или другие особенности жизни, развития и характера отдельных человеческих групп с особенностями физического их строения. Поэтому, приступая к очерку физического типа великоруссов, необходимо коснуться, хотя бы в самых общих чертах, наиболее важных указаний, почерпнутых из соответствующих областей знания.

Область, в которой сложилось ядро великорусского населения, не была достаточно защищена от набегов вражеских племен ни морями, ни высокими непроходимыми горами: ни Уральский хребет, ни Волга не представляли собою достаточных ограждений со стороны Азии, откуда преимущественно и шли на территорию современной России волны различных, пестрых по своим этническим элементам, кочевых племен. Не маловажную роль в истории сложения типа населения играла также чрезвычайная лесистость страны, ограждавшая до некоторой степени население от окончательной гибели под давлением проходивших здесь чуждых народностей и вместе с тем способствовавшая развитию любви к вольной жизни мелкими общинами, долго не имевшими ни возможности, ни желания сплачиваться в большие социальные и политические единицы. Дальнейшее рассмотрение географических условий и их влияний на население завело бы нас слишком далеко, да оно и не вызывается прямыми потребностями нашей ближайшей задачи.

Первые сведения о том, какие народы населяли область, занимаемую современными великоруссами, не заходят далеко в глубь веков. Палеонтология свидетельствует, правда, о существовании уже во второй половине ледникового периода человека, ютившегося вблизи южных границ тающих ледников, но мы ровно ничего не знаем ни о физическом его типе, ни о том, откуда он пришел и куда он исчез. Первыми более достоверно известными насельниками области, на которой сложилось впоследствии великорусское племя (новгородских земель, а потом так называемых земель Владимиро-Суздальского края), были, по-видимому, финны. Как давно сели они на эти земли - неизвестно. Изыскания финнологов показывают, однако, что около начала нашей эры у финнов установилось уже более или менее тесное, отразившееся на их языке, соседство с литовскими и германскими племенами. Доказано далее, что довольно распространенные в России названия рек с окончаниями на «ма» и «ва» составляют, по Веске, суффикс, означающий понятие о реке. Судя по области распространения рек с подобными названиями, финны занимали некогда всю северную и среднюю полосу современной России, от низовьев Камы и прилегающей к ней части Волги до Балтийского моря, а на западе и юго-западе - до верховья и левых притоков Днепра, кончая Десною. На восточной окраине этого района и по настоящее время живут два финских племени - черемисы и мордва. Последние занимают свои места в продолжение многих веков, так как о них (под названием Mordens) упоминает еще в VI веке готский историк Иордан. Тот же Иордан упоминает и о племени мери, хорошо известном нашей начальной летописи. Черемисы же и по настоящее время называют себя «мар» и представляют, быть может, прямых потомков или же ближайших родичей полумифической мери. Начальная летопись упоминает также о чуди, веси, муроме, мещере, еми, угре и многих других финских племенах.

Славянские племена приходят в соприкосновение с финнами, насколько это можно судить по лингвистическим признакам, приблизительно около V-VII века. Древнейшие из прослеженных областей населения славянских племен надо искать приблизительно в Прикарпатьи, по верхнему течению Вислы, в теперешней Галиции и в Волынской губернии. Более достоверными становятся передвижения славян приблизительно с III-IV века по Р.Х., когда они распространились на запад к Одеру, на юг - к Дунаю и на северо-восток - вверх по Днепру и его притокам. Около V-VII века последняя ветвь проходит через области литовского населения и соприкасается с финскими племенами, с которыми и вступает в самые тесные отношения. К этому же приблизительно времени от славянского центра отделяется еще один поток - на восток через Десну и Сейм к Дону. В IX-X веках славянские племена окончательно утвердились в Приднепровьи и начали оттуда свою колонизаторскую деятельность.

В области будущего ядра великорусского населения осели, в промежуток времени между IX и XII веками, на земли, занятые финскими племенами, главным образом новгородские (ильменские) славяне, близко родственные им кривичи, а также вятичи. Колонизация совершилась, по-видимому, не сразу большими массами, а постепенно, мелкими партиями, отдельными островками. Встречаясь с мирными по природе финнами, новые насельники края должны были частью подавить и поглотить их, частью же слиться с ними, воспринять от них некоторые физические, лингвические и психологические черты, составив с ними, наконец, одно целое - великорусское племя.

В состав современных великоруссов входят, следовательно, главным образом славянские и финские элементы. Но, кроме того, не должны были остаться без влияния (особенно на высшие классы) и примеси варяжской (норманской) крови, а также, вероятно, и монгольской. Последняя, впрочем, не должна была оказать особенно сильного влияния, так как во время великого нашествия монголов татарские орды, хотя и доходили до верховьев Оки и даже выше, но нигде в этих местах долго не задерживались, спускаясь главным образом на юг, куда их манило приволье черноморских степей. Тем не менее, отрицать влияние монгольской крови так категорически, как делает это, например, профессор Беляев, едва ли возможно. Борьба с пограничными тюркскими племенами на востоке, затем самый факт прохождения татарских полчищ через земли Владимире-Суздальского края не могли, особенно при нравах того времени, не примешать хоть частичку монгольской крови. Кроме того, существовало много условий для косвенного влияния этой последней через приток получивших уже монгольскую кровь славян разоренного юга, часть которых переселилась оттуда на север, в земли Владимиро-Суздальского края.

Исторические факты дают указания на то, из каких элементов мог сложиться физический тип современного великорусса. Следует, однако, помнить, что при изучении физического типа историческими данными можно пользоваться только до известного предела и с известными ограничениями. Нельзя упускать из виду, что ни единство языка, ни единство племени, как этнографического, а тем более политического целого, не гарантируют единства физического типа. Говорящий на финском языке, усвоивший себе все обряды и обычаи финна, для антрополога не всегда еще является настоящим финном. Языком, обрядами, обычаями, а тем более политическим строем могут объединяться племена, весьма различные по своему физическому строению, и наоборот - тождественные в физическом смысле группы могут стать, в силу исторических условий, чуждыми друг другу по языку и по духу. Отсюда ясно, в какие большие ошибки можем мы впасть, придавая при изучении физического типа слишком большое значение лингвистическим, этнографическим и политическим признакам.

Другим, более надежным, пособником при изучении элементов, составляющих физический тип данного племени, являются остатки прежних поколений в виде скелетов и, главным образом, черепов, находимых в могилах древнейших времен. К сожалению, научно поставленные раскопки древних могильников стали производиться не только у нас, но и в Западной Европе в сравнительно недавнее время, так что накопившийся до сего времени материал слишком еще скуден и мало разработан; сверх того, и хронологические даты находок не всегда установлены достаточно точно; не всегда, наконец, с большею или меньшею степенью вероятности можно определить, к какому из исторически известных племен должны быть отнесены сделанные находки.

Первый насельник северной и центральной России - упомянутый уже выше человек конца ледникового периода - не оставил по себе прочных следов, позволяющих сказать что-либо определенное относительно физического его типа и принадлежности его к той или другой расе. Затем следует громадный по времени перерыв полной неизвестности, и только в последнее время удалось констатировать в полосе средней и северной России следы древнейшей культуры каменного и начала бронзового века, культуры, принадлежащей, по мнению археологов, скорее всего угорским (финским) племенам. Затем открывается все большее и большее число могильников (но не курганов), относящихся, наверное, к дославянской эпохе (приблизительно к VI-VIII векам) и принадлежащих, по-видимому, также каким-то финским племенам. Наконец, появляются курганы (могильные насыпи). Некоторые курганы IX-XI-XIII веков в пределах средней и северной России могли принадлежать уже, судя по найденным в них вещам, наверное, славянам. Никоим образом нельзя, однако, сказать, что все курганы принадлежат славянским племенам (или, по крайней мере, носят следы славянской или, точнее, - славяно-варяжской культуры); в Нижегородской, например, губернии найдены курганы, принадлежавшие, несомненно, мордовским князьям. От более поздней эпохи, начиная с XII-XIII стол. и позже, мы имеем теперь целый ряд раскопанных старых русских кладбищ христианского периода. Для более ранних эпох вплоть до курганной мы имеем остатки костяков и черепов в количестве слишком еще незначительном для того, чтобы составить себе сколько-нибудь определенное представление о физическом типе населения того времени. Гораздо большее число остатков мы имеем от эпохи курганов. Хронологически время курганной эпохи определяется приблизительно IX-XIII в. Точно ли, что в этих курганах хоронились представители славянских племен (не в смысле языка и культуры, но в смысле антропологическом), - вопрос, далеко еще не решенный в окончательной форме.

Изучение остеологических и, главным образом, краниологических остатков курганного населения позволило установить пока следующие важнейшие факты: на всем протяжении от западной части Московской губ. и включительно до Новгородской и Олонецкой на севере, до Черниговской, Могилевской губ., теперешней Галиции и Германии на западе и до Полтавской и Киевской губ. на юге - жило одно, по-видимому, племя (Богданов), главнейшими отличительными признаками которого являются длинноголовость, длинное лицо (лептопрозопия) и, вероятно, высокорослость. Местами это курганное племя являлось чисто долихоцефальным или лишь с незначительною примесью коротких черепов (суджинские, например, черепа, частью подольские, минские, ярославские, рязанские и т.д.), причем короткие черепа принадлежали, по-видимому, преимущественно женщинам; местами же встречаются более значительные примеси брахицефалии, но длинноголовые во всяком случае везде преобладают, составляя 65-70% всех черепов и выше. На основании исследований, произведенных, главным образом, в Новгородской, Московской, Киевской и Полтавской губерниях, профессор Богданов отмечает, что в наиболее древних курганах встречаются исключительно или почти исключительно долихоцефальные черепа; но чем позже происхождение курганов, тем заметнее становится примесь брахицефальных черепов. На черепах, найденных на старых кладбищах (христианских) XII-XIII и позднейших веков, примесь брахицефалии уже значительна, и в ближайшие к нам века брахицефалия является преобладающим типом находимых при раскопках черепов. Для Московской губернии, например, имеются следующие данные:

долихоцефалов

мезоцефалов

брахицефалов

50 муж. кург. черепов VIII-X вв.

8%

2%

10%

100 чер. из боярск. кладб. XVI в.

44%

16%

40%

202 чер. из кладбищ XV-XVII вв.

19%

27%

53%

219 соврем, черепов (по проф. Анучину иссл. на живых - в редукции на череп)

24,1%

35,4%

40,4%

До сих пор мы не имеем фактов, резко противоречащих выводам профессора Богданова, и описанные им отношения существуют, по-видимому, по всему тому району, где в древнейших курганах были находимы долихоцефальные черепа.

На востоке же, близь Уральского хребта и далее за ним - на протяжении Сибири, жили племена, дающие уже в самых древних курганах преобладание брахицефального типа (тюркские, а, может быть, и финские племена?); равным образом и на севере, в теперешней Петербургской, в части Новгородской губернии, курганные племена также носили несколько иной характер, давая большую примесь брахицефального типа. На западе область долихоцефального курганного племени простирается далеко за пределы современных русских владений, и длинноголовые древние насельники Германии, Австрии, Дании, Швеции едва ли отличались по своему типу сколько-нибудь резко от длинноголового племени центральных русских курганов.

На основании этих данных, профессор Богданов заключает, что в свое время не существовало ни праславянина, ни прагерманца, ни прадатчанина и т. д., но на всем районе от западной половины Московской губернии и далеко в глубь Европы жило одно и то же длинноголовое курганное племя, давшее различные в антропологическом смысле современные расы путем примесей народностей другого типа и путем видоизменения первичного типа под влиянием различных условий жизни (главным образом культуры). Большинство германских ученых держится того взгляда, что современное германское население получило примесь брахицефального типа, главным образом, от древних славян, которые, по их мнению, были типичными брахицефалами. Взгляд на славян, как на брахицефалов, сближает славян с представителями высокорослой брахицефальной расы древней Европы (кельто-славянская ветвь арийской расы - Брока, Леббок, Тэйлор и др.).

Совершенно иначе смотрит на дело много поработавший над изучением ископаемых русских черепов профессор Богданов. По его мнению, встречающиеся в позднейших курганах, а потом и в могилах XII-XV веков брахицефальные черепа не носят на себе черт, напоминающих монгольский тип (широколицость, выдающиеся скуловые дуги, широкое носовое отверстие и т. д.); следовательно, в появлении короткоголовости примесь монгольской крови не могла играть видной роли. С другой стороны, нельзя признать и влияния короткоголовых доисторических рас Европы по одному уж тому, что первые насельники средней части Западной Европы - долихоцефалы делались короткоголовыми постепенно в разных местах и в одно приблизительно время с аналогичной переменою и на русской территории; нет, далее, никаких доказательств в пользу массового распространения брахицефалии на русской территории в направлении с юго-запада на север, северо-восток и восток, т. е. в направлении предполагаемого движения пришлых славянских племен. На основании этого профессор Богданов полагает, что брахицефалия появилась в данном районе не под влиянием пришлых короткоголовых племен, но развилась самостоятельно в силу медленно совершавшегося видоизменения длинных черепов курганного племени в короткие. Главным фактором, модифицировавшим таким образом черепа, была культура. Переход от примитивной жизни, когда человек не ушел еще очень далеко в своем образе жизни от животных, к условиям жизни более культурным должен был выразиться, прежде всего, в ослаблении чрезвычайного развития мускулатуры; ослабление последней должно было коснуться, между прочим, и затылочных мышц, отчего развитие затылочной части черепа, как области прикрепления этих мышц, стало менее энергичным, чем прежде. Череп вследствие этого должен был несколько укоротиться в пере-днезаднем направлении. Вместе с тем обусловленное потребностями культурной жизни развитие лобных долей мозга, а с ними и черепа, повлияло на увеличение поперечных размеров головы и на компенсаторное ослабление развития лицевых костей, что, опять-таки, давало укорочение переднезаднего диаметра (более прямой, менее убегающий назад лоб и менее выдающееся вперед положение надбровных дуг, надпереносицы). Таким образом долихоцефальные черепа могли, по мнению профессора Богданова, а также профессора Р. Вирхова и др. авторов, превращаться под влиянием культуры в брахицефальные. Относительно славянских племен аналогичные с мнение Богданова взгляды были высказаны Пешем, а в последнее время близко к такому же взгляду подошел и пражский ученый профессор Л. Нидерле, который рисует первичного славянина (общего родоначальника славянских племен) светловолосым, светлоглазым, высокорослым долихоцефалом, утратившим свою долихоцефалию под влиянием условий жизни и, главным образом, культуры и изменившим в значительной мере и другие свои характерные черты под влиянием смешения с другими расами.

Представление о предках славян, как о долихоцефалах, далеко еще не может считаться вполне твердо установленным, и противоположный взгляд, по которому славяне признаются широкоголовыми, имеет также не мало сторонников. Эти последние не допускают прежде всего возможности перехода долихоцефалии в брахицефалию под влиянием культуры. Если такой переход и мыслим, то в данном случае он должен совершиться на коротком сравнительно протяжении времени, всего в каких-нибудь 3-4 столетия; между тем, вся сумма наших знаний об эволюции органических форм заставляет думать, что подобного рода процессы совершаются чрезвычайно медленно, в очень большие промежутки времени. К тому же длинная и короткая формы человеческих черепов считаются очень постоянными и характерными признаками; они могут быть прослежены даже у антропоидных обезьян и являются, следовательно, не второстепенными, сравнительно легко изменяющимися, но наиболее устойчивыми признаками первой важности и значения. Затем - существование и в настоящее время долихоцефальных племен, достигших издавна высокой культуры (англичане, шведы), говорит не менее сильно против если не возможности, то во всяком случае против обязательности культурных изменений долихоцефального типа.

Появление и возрастание в числе короткоголовых в пределах современной центральной России замечается приблизительно в могильниках IX-XV веков, что соответствует эпохе расселения по этой области славянских племен; здесь, следовательно, факты благоприятствуют гипотезе о короткоголовости древнейших славян. Но, допуская эту гипотезу, необходимо допустить и другую, именно, что длинные черепа курганного племени в России должны принадлежать, по всему вероятию, финским племенам (проф. Таренецкий ) . Обращаясь же к современным финским племенам, особенно к тем, которые являются наиболее вероятными потомками, оттесненных с прежних мест жительства финских племен курганной эпохи, как-то к мордве, черемисам, зырянам, мещерякам, лопарям и т. д., мы найдем, что подавляющее большинство их короткоголовы. Трудно, следовательно, думать, что их именно предкам принадлежат длинные черепа курганной эпохи. Иначе пришлось бы и для них допустить переход из долихо- к брахицефалии, т. е. то, что противники взгляда на праславян, как на долихоцефалов, усиленно отрицают по отношению к славянским племенам. Есть, впрочем, и между современными финскими племенами длинноголовые, как, например, вотяки и вогулы. На этих последних было обращено особое внимание исследователей. Вогулы считаются прямыми потомками древней угры или югры, которая, по мнению Европеуса (основанному, главным образом, на изучении географических названий различных урочищ), населяла некогда всю северную и среднюю Россию. Им, следовательно, могли принадлежать и длинные черепа курганов. Но, с одной стороны, доказательства Европеуса в пользу столь широкого распространения угры не отличаются достаточною убедительностью, а с другой, нельзя ни совсем столкнуть с насиженных мест мерю, мещеру, мурому, давших широкоголовое потомство, ни отождествить их, в смысле физического типа, с угорскими предполагаемыми долихоцефальными племенами (хотя Европеус не останавливается и перед этим). Можно, конечно, предполагать, что в районе современной центральной России жили в курганную эпоху (и раньше) и долихо- и брахицефальные финские племена, но что среди последних были распространены способы погребения, не давшие возможности сохранения останков в сколько-нибудь значительном количестве (сжигание, поверхностное зарывание трупов или оставление их на поверхности земли и т. д.); но здесь мы войдем уже в область ни на чем не основанных предположений и гипотез, не имеющих никакой научной ценности. Более положительные данные для решения вопроса заключаются в фактическом материале, получаемом при изучении физического типа как самих великоруссов, так и тех народностей, ближайшие предки которых участвовали или могли участвовать в созидании современного великорусского племени, главным образом, следовательно, финских и тюрко-монгольских племен. Если для изучения последних кое-что и сделано исследователями (преимущественно русскими), то совсем иначе стоит дело по отношению к великоруссам, с изучения которых, казалось, и должны были бы начинаться первые шаги русских исследователей. Надо, правда, сказать, что исследование инородческих племен проще в том отношении, что большинство их занимает ограниченный район обитания, вследствие чего общий тип населения, равно как и вся сумма составляющих его разновидностей, легче может быть охвачена и объединена трудами одного исследователя. Состав же современного великорусского населения, как показывают исследования, не является однородной компактной массой, но представляет известные и иногда довольно значительные видоизменения и отличия по различным областям и губерниям. Но области или губернии, к которым приурочиваются обыкновенно исследования, составляют только административные единицы, ничего общего, вероятно, не имеющие с теми условиями, которые создали областные отличия в типах современных великоруссов. Задача исследования осложняется, следовательно, еще и тем, что определения областных отличий не достаточно, необходимо определить еще и районы распространения этих областных типов. Наряду с этим выдвигается вопрос о причинах происхождения областных отличий, о выделении из них общего типа и т. д. Но сделанное до сих пор в этом направлении русскими антропологами далеко не соответствует сложности задачи. Единственным объединяющим и захватывающим все области современной России является капитальный труд Д. Н. Анучина: «О географическом распределении роста мужского населения России» (по данным о всеобщей воинской повинности в империи за 1874-1883 гг.). Дополнением к этой работе могут служить исследования взрослого фабричного населения, работающего на московских и подмосковных фабриках, произведенные по почину московского губернского земства и объединенные в трудах профессора Эрисмана, докторов Дементьева, Погожева и других, затем работа доктора Снегирева и некоторые другие аналогичные работы. Существует, затем, сравнительно много работ, касающихся роста, объема груди, некоторых других измерений и веса детей городских и сельских школ различных местностей. В работах профессоров Ландцерта, Малиева, Таренецкого, докторов Икова, Эмме, Рождественского мы имеем полученные при исследованиях на живых и на черепах данные относительно некоторых измерений и формы головы и лица населения отдельных местностей; статья профессора Анучина знакомит нас с цветом волос и глаз, а также и с формою головы (и головным указателем) населения Московской губернии. Рассматривающими большее число признаков в их взаимной связи являются работы профессора Зографа (для Ярославской, Владимирской и Костромской губерний), пишущего эти строки (для Рязанской губернии) и самая позднейшая работа г. Талько-Грынцевича, изучившего «семейских», т. е. старообрядцев, живущих своим тесным кругом со времен патриарха Никона и выселенных в 1733-1767 гг. в Сибирь (Забайкалье). Но трудом А. А. Ивановского и А. Г. Рождественского было показано, как мало можно доверять цифровым данным, а следовательно, и выводам профессора Зографа; моя работа рассматривает только рост, главнейшие размеры головы и лица, затем цвет волос и глаз, оставляя без рассмотрения некоторые другие важные для определения типа признаки; наиболее полной является работа Талько-Грынцевича, изучившего к тому же население, жившее замкнутою жизнью с половины XVII века, а потому с этого, по крайней мере, времени обеспеченного от примесей посторонней крови. Вот весь, приблизительно, материал, которым мы можем в настоящее время оперировать.

Начнем с роста, как признака и наиболее изученного, и имеющего вместе с тем большое значение для характеристики расы. Обработанные профессором Анучиным данные о росте основаны на измерениях конскриптов, причем рост лиц, не принятых за малым ростом, физической слабостью, болезнями, недостаточной возмужалостью и т.д., в эти данные не вошел. Установлено, вместе с тем, что рост заканчивается гораздо позже, чем в 21 год, что вместе с только что упомянутыми исключениями делает средние цифры роста конскриптов несколько более низкими, чем рост взрослого и вполне возмужалого населения. При сравнении цифр профессора Анучина с цифрами профессора Эрисмана оказывается, что для центральных русских губерний разница в росте конскриптов и вполне возмужалого населения колеблется в пределах от 8 до 16 мм; та же разница (15 мм) получается и при сравнении с моей цифрой для Рязанской губернии. В общем, следовательно, надо принять разницу, по крайней мере, в 12 мм, и для возмужалого населения цифры профессора Анучина должны быть повышены на эту величину.

Колебания в средней величине роста по различным уездам в губерниях, населенных преимущественно великоруссами, лежат в пределах от 1617-1618 мм (некоторые уезды Казанской, Костромской губ.) и до 1650-1655 (для отдельных уездов Московской, Новгородской, Псковской, Петербургской губ.) и даже до 1657 мм (Кашинский у., Тверской губ.), а принимая во внимание и Сибирь - до 1670 мм (Акшинский окр., Забайкальский обл.). Разница достигает таким образом солидной цифры в 40 мм, а считая и Сибирь - даже в 53 мм. Выводя средний рост для целых губерний, профессор Анучин получил следующие данные * [* В скобки заключены те губернии, к основному великорусскому населению которых примешалось значительное количество других, как славянских, так и инородческих племен. Некоторые губернии, население которых слишком сильно смешано с невеликорусскими племенами, исключено здесь совсем.]: наибольшей высокорослостью (в среднем около 1650 мм) отличаются губернии: (Астраханская), Томская, Енисейская, Тобольская, Псковская и Воронежская. Рост около 1640 мм дают губернии: Петербургская, Московская, Пермская, Курская, Саратовская, Тверская, Самарская, Нижегородская, Архангельская, Орловская, Владимирская, Новгородская, Симбирская, (Калужская), Рязанская, Пензенская, Тамбовская. Сравнительно низкий рост (около 1630 мм) дают: Тульская, Ярославская, (Смоленская), Вологодская, Олонецкая, Костромская, Вятская, (Уфимская), (Казанская). Наибольшее число губерний дает, следовательно, средний рост около 1640 мм или, принимая поправку для вполне возмужалого населения,- около 1652 мм, каковую величину и можно принять за среднюю, характеризующую великорусское население в массе.

Давая карту распределения роста по уездам, профессор Анучин замечает, что, несмотря на большую пестроту цифр, в них видна известная правильность, которая выражается, прежде всего, в том, что уезды, дающие наиболее низкий рост, окружаются обыкновенно уездами с более высокорослым населением, за ними следуют уезды с еще более высокорослым населением; пятна, указывающие на карте наиболее высокорослое население, также опоясываются округами меньшей высокорослости. Существуют, словом, известные очаги как высокорослости, так и малорослости. Если же взять за масштаб более крупные различия в росте и игнорировать некоторые мелкие отступления, то оказывается, что по всей России могут быть отличены очаги и полосы большего и меньшего роста, охватывающие большие районы. Оставаясь в пределах губерний и областей, заселенных преимущественно великорусским населением, можно отметить следующие явления: очагом наиболее высокого роста являются большая часть Псковской губернии, юго-западные уезды Новгородской и примыкающие сюда два южные уезда Петербургской губернии (Лугский и Гдовский). Через весь север и северо-восток России, за исключением Пермской губернии, тянется обширная полоса сравнительной низкорослости, испещренная на карте кое-где пятнами большей высокорослости. Южнее этой области, от границы Псковской и юго-западных уездов Новгородской губернии (от границ области высокорослости) тянется на восток через Тверскую, Московскую, Владимирскую, Нижегородскую губернии полоса сравнительно высокого (меньшего, однако, чем для Псковско-Новгородской области) среднего роста. Еще южнее этой полосы тянется новая поперечная полоса низкорослости, идущая от восточной границы области, занятой белорусами, поле-щуками (Витебская, Минская, Могилевская, части Смоленской и Калужской губерний), через Орловскую, Калужскую, Смоленскую, западную часть Московской, Рязанскую, Тульскую, часть Тамбовской, особенно Пензенскую, Симбирскую и Казанскую губернии. Особое, наконец, место занимает Пермская губерния, дающая сравнительно высокий рост и окруженная губерниями с низкорослым населением. Входя в объяснение причин замечаемых различий в росте, профессор Анучин, не придавая большого значения географическим условиям, признает возможность влияния степени достатка населения, профессиональных его особенностей (на влиянии которых из русских авторов особенно настаивают профессор Эрисман, доктор Дементьев и некоторые другие), времени достижения возмужалости, времени вступления в брак и т. д. Но главное и доминирующее над другими значение профессор Анучин придает этническим условиям - расовому составу населения.

Широко пользуясь данными истории, лингвистики, этнографии, профессор Анучин представляет себе дело таким образом: приписываемая греческими историками (Прокопием, Феофилактом, Феофаном и др.) южнорусским славянским племенам высокорослость составляла, по-видимому, отличительный признак и некоторых славянских племен, подавшихся более к северу, а в особенности новгородских (ильменских) и ближайших их родичей - кривичей. Часть кривичей вместе с более низкорослыми, близкородственными, по словам начальной летописи, с ляхами (т. е. с предками поляков - наиболее низкорослых из всех славянских племен), дреговичами, родимичами, северянами, частью вятичами - образовали сравнительно низкорослое современное белорусское население. Высокорослость кривичей была, вероятно, ослаблена здесь более низким ростом других вошедших в состав славянских групп, а, может быть, также и смешением с низкорослыми финскими племенами и, наконец, неблагоприятными условиями жизни в бедной болотисто-лесистой местности. Другая же часть кривичей и новгородские славяне встретились около Ильменского озера и между ним и Чудским озером - с высокорослыми финскими племенами (чудью, предками теперешних высокорослых эстов, той самой чудью, относительно которой сохранились как у русских, так и у зырян и самоедов предания, как о гигантах и великанах). Благодаря таким условиям, высокорослость славянских племен сохранилась здесь и до нашего времени и дала вышеупомянутый очаг наиболее высокого для всей России среднего роста. Распространяя свою колонизаторскую деятельность на восток, через Тверскую, Московскую, Владимирскую и Нижегородскую губернии, новгородские славяне и кривичи встретили здесь финские племена - чуди, веси, муромы, позднее югры,- племена, частью по крайней мере, высокорослые. Насколько можно судить по курганным остаткам, здесь жило издревле высокорослое население. Но часть не славянского населения этой области могла быть, по-видимому, и не высокорослой,- есть некоторые данные считать за таковую югру. Современные мещеряки, доходившие, по-видимому, и до рассматриваемого сейчас района,- невысоки ростом, невысоки и современные черемисы - предполагаемые потомки мери. Повлияло ли оттеснение более слабых низкорослых племен и ассимиляции с более высокими, большая ли устойчивость славянского типа, или, наконец, преобладание среди финских племен высокорослых над низкорослыми,- трудно сказать, но во всяком случае высокорослость новгородцев и кривичей сохранилась и в этом районе, несколько, однако, в меньшей степени, чем в Новгородско-Псковском районе. Колонизируясь далее на севере и северо-востоке России, новгородские выходцы встречались там частью с высокорослой чудью, частью же с более низкорослыми племенами - югры, лопи, позднее зырян и самоедов, дав полосу современной низкорослости. Причины развития ее кроются, вероятно, как в преобладании низкорослых финских племен над высокорослыми, так и в том, что позднее - в XVI-XVII веках - колонизаторы-славяне стянулись отсюда в значительном количестве в Пермскую губернию (к Строгановым), а потом - и в Сибирь, оставив на месте не столько славянские, сколько ославянившиеся финские племена. Расселяясь преимущественно по большим рекам, дойдя, наконец, до побережья Белого моря и собравшись там (ради богатства рыбного лова) в более значительном числе, новгородские выходцы оставили свой след, сказывающийся и поныне в заметных на карте поуездного распределения роста отдельных пятнах большой высокорослости в соответствующих местах (высокорослые поморы, сохранившие не только рост, а вероятно, и другие характерные черты славянского населения, но являющиеся вместе с тем и поныне главнейшими хранителями старорусских былин, песен, обрядов и обычаев). Сравнительно высокий рост современных пермяков объясняется, вероятно, главным образом упомянутым уже стягиванием сюда в XVI-XVII веках новгородских колонистов, наиболее подвижных, энергичных и сильных, а потому и наиболее, вероятно, способных к стойкому сохранению своего физического типа. Такими же, вероятно, условиями, вместе с примесью значительной части казацкого высокорослого элемента, объясняется и высокорослость многих областей Сибири. Наконец, южная поперечная полоса низкорослости современного великорусского населения сложилась при следующих условиях: на финские племена, скорее низкорослые, осели славянские племена - частью кривичи, частью родимичи и вятичи,- по всей вероятности, сравнительно также низкорослые, давшие в результате современное население Калужской и Орловской губерний, родственное в антропологическом смысле с современными белорусами.

Таким образом уже по одному изучению роста можно наметить зависимость изменений физического типа от тех разнообразных элементов, которые вошли в число производителей населения того или другого района. Анализ других физических признаков мог бы дать возможность точнее определить, из каких ингредиентов и под какими влияниями создались областные типы, мог бы указать много деталей, ускользавших до сих пор от внимания историка, этнографа, антрополога, но, к сожалению, за исключением сведений о росте, мы очень мало знаем о колебаниях физических признаков по областям.

Одним из важнейших, наиболее постоянных и характерных расовых признаков является форма головы, определяемая через высчитывание отношения наибольшей ширины головы к наибольшему ее длинному диаметру (головной указатель). По головному указателю великоруссы являются, как и все славянские племена, короткоголовыми (собственно подкороткоголовыми), но короткоголовость у них выражена весьма умеренно (головной указатель на живых колеблется в среднем от 81 и 83). Если же мы примем во внимание не средние цифры, но число представителей в исследованных группах длинно-, средне- и короткоголовых, то сейчас же увидим, что длинноголовые элементы далеко не исчезли среди современного великорусского населения. Мы имеем слишком мало данных для того, чтобы проследить изменения в форме головы по областям: к тому же и тот материал, какой существует, не вполне однороден, так как содержит указания то на форму головы с мягкими покровами (исследования на живых людях), то на форму оголенного черепа. Но одна и та же голова дает одни величины головного указателя при измерениях с мягкими покровами и другие без них. В последнем случае величина указателя обыкновенно меньше на 1-2 и более. Авторы определяют среднюю величину этого уменьшения несколько различно. Наиболее обстоятельно исследовавший вопрос Брока дает величину уменьшения в две единицы. В целях большего однообразия имеющихся налицо данных я редуцировал, где это было возможно, величины указателей, полученные на живых, приняв цифру Брока и передвинув соответственным образом границы долихо-, мезо- и брахицефалии у живых. Полученные цифры заключают в себе через это некоторые погрешности, не столь, однако, большие, чтобы делать цифры не пригодными для сравнения. Все приводимые ниже цифры будут соответствовать таким образом (с некоторым приближением) формам головы, получаемым при изучении освобожденного от мягких покровов черепа. Во всех исследованных до сих пор местностях современное великорусское население дает решительное преобладание брахицефальных форм, составляющих от 1/2 до 3/4 всех случаев. Брахицефалия, следовательно, является характерным признаком современного великорусса. Примесь длинноголовости, однако, постоянна и далеко не так мала, чтобы ее можно было игнорировать; в отдельных районах она доходит до 30% всех случаев. Существование отмеченных профессором Анучиным полос различных категорий роста определяется, главным образом, по-видимому, различием этнологических элементов, из которых сложилось население тех или других районов. Интересной, поэтому, является попытка проследить, не существует ли по тем же полосам каких-либо различий и в строении черепа. К сожалению, на основании существующих данных, можно скорее наметить только постановку вопроса, чем прийти к тем или другим выводам.

1. Для области высокорослости мы располагаем следующими данными:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Псковская губ.

(13 наблюд. проф. Таренецкого)

0

23%

77%

Новгородская

(17 наблюд. его же)

12,6%

12,6%

64,7%

Петербургская (гл. обр. Лугский уезд)

(14 наблюд. его же)

14,3%

14,3%

71,4%

Но так как отдельные выводы для губерний основаны на слишком небольшом числе наблюдений, соединим их вместе; тогда для всей области высокорослости (44 набл.) получаются следующие цифры: долихоцефалов - 11,4%, мезоцефалов - 18,2% и брахицефалов - 70,4%.

2. Для области сравнительной высокорослости:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Московская г. (проф. Анучина)

24,1%

35,5%

40,4%

(д-ра Икова)

19,06%

17,46%

63,48%

Владимирская (проф. Зографа)

23,5%?

24,7%?

51,8%?

Тверская (проф. Таренецкого)

0

22,5%

77,5%

Тверская губ. составляет резкое исключение по полному отсутствию долихоцефалов; вместе с тем она представлена небольшим числом наблюдений (22), когда случайность может играть слишком широкую роль. Выводя среднее для всего района сравнительной высокорослости, мы получаем: долихоцефалов - 17,7%, мезоцефалов - 25% и брахицефалов - 58,2%. Процент долихоцефалов значительно увеличится, если исключить данные для Тверской губ.; в последнем случае, долихоцефалы составляют - 22,2%, мезоцефалы - 25,9% и брахицефалы - 51,9%.

3. Для области северной низкорослости:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Архангельская губ.

(18 набл. проф. Таренецкого)

38,8%

11,2%

50%

Олонецкая (15 набл. его же)

26,6%

20%

53,2%

Вологодская (17 набл. его же)

5,9%?

35,3%

58,8%

Костромская (22 набл. его же)

22,7%

18,2%

59,1%

Ярославская (22 набл. его же)

22,7%

19,7%

36,4%

Для всей области (84 набл.)

26,2%

28%

45,3%

Цифры проф. Зографа для двух губерний той же области дают в среднем те же результаты, но по отдельным губерниям у него резкие колебания, иллюстрирующие его мысль о влиянии монголоидных элементов на жителей Костромской губ.(?):

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Костромская губ.

10,2%?

16,3%?

73,5%?

Ярославская

31,1%

19,7%

45,3%

В цифрах проф. Таренецкого обращает на себя внимание малый процент долихоцефалов для Вологодской губ., что легко, впрочем, объяснимо, если мы примем во внимание незначительное число наблюдений, среди которых легко могло сказаться в резкой степени влияние обитающих там финских, по преимуществу брахицефальных, племен.

4. Для полосы южной низкорослости:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Волжско-Камский край (проф. Малиева)

22,99%

24,71%

52,31%

Рязанская губ. (В.В. Воробьева)

29,8%

28%

42,2%

В среднем долихоцефалов

26,3%

Цифры в общем довольно пестрые; обращая, однако, внимание на процент долихоцефалии по областям роста, мы видим, что:

1. Область высокорослости дает в среднем 11,4% долихоц.;

2. Примыкающая к ней полоса сравнительно большого роста 22,2% (16,7%);

3. Область северной низкорослости 26,2%;

4. Полоса южной низкорослости 26,3%;

т.е. там, где распространена наибольшая высокорослость, процент долихоцефалов значительно меньше, причем более высокорослое население дает меньший процент датахоцефалии, чем полоса относительной высокорослости; полосы же северной и южной низкорослости дают наибольшее число долихоцефалов. Интересно то обстоятельство, что «семейские» Талько-Грынцевича, будучи высокорослы, дают также небольшой сравнительно процент длинноголовых (14%), не далеко ушедший от процента длинноголовых на черепах из московских кладбищ XV-XVII в. (19%), т. е. той эпохи, когда «семейские» удалились из России в Сибирь. По сравнению с большинством других славянских племен у великоруссов распространение брахицефального типа выражено слабее. Исключение составляют поляки, обладающие большей, чем великоруссы, наклонностью в долихоцефалии и вместе с тем меньшим, по сравнению с великоруссами, ростом. Белорусы, по средней величине головного указателя, стоят очень близко к великоруссам; малороссы дают большую величину головного указателя и выше великоруссов по росту; еще большим указателем и вместе с тем и большим ростом отличаются сербо-хорваты Адриатического побережья, чехи, словаки, северогерманские славяне и т. д. Отмечается, следовательно, известный параллелизм между ростом и величиною головного указателя: те из славянских племен, рост которых выше других, являются в то же время и большими брахицефалами. Мои исследования населения Рязанской губернии показали, что и в пределах одной и той же расовой группы существуют аналогичные отношения между ростом и головным указателем для высокорослых рязанцев оказывается несколько большим, чем для низкорослых.

Форма лица, подробное изучение которой может дать много интересных фактов, изучена, однако, настолько мало, что об областных ее колебаниях не приходится и говорить. Не останавливаясь, поэтому, долго на отдельных цифрах, мы ограничимся общими, наиболее существенными, замечаниями. Отметим, прежде всего, что абсолютные размеры лица (как и головы) у великоруссов велики, но такие размеры составляют, по-видимому, одну из отличительных черт не одних только великоруссов, но и большинства других, наиболее по крайней мере родственных им, славянских групп (белорусов, малороссов, поляков, латышей и др.). Этот признак отличает славянские группы от большинства других арийцев, но не составляет исключительного их достояния, так как и у большинства урало-алтайских и у некоторых монгольских племен он выражен в еще более резкой мере. Особого внимания заслуживает ширина лица (наибольшая, между скуловыми отростками). Абсолютные ее размеры велики. Талько-Грынцевич дает, правда, для «семейских» малую величину (120,5 мм (?) на живых), но его цифра стоит одиноко. Рязанцы, например, дали среднюю величину ширины лица в 140,5 мм, и эта цифра очень близка к цифрам, данным для некоторых групп: малороссов, белорусов, поляков, для кубанских казаков и т. д. Большая ширина лица могла дать (да и давала) повод к выражению мнения о некоторой монголоидности славянского типа (его восточных ветвей). Но такое мнение основано на недоразумении. Дело в том, что ширина лица у монгольских племен все-таки больше, чем у славянских, в особенности при подсчете не в абсолютных, а в относительных к росту величинах (большинство монголов - низкорослы). Но главное различие между монгольскими и славянскими племенами лежит в том, что при большой ширине лицо славянских племен длинно (высоко), и отношение длины лица к его ширине (лицевой указатель) показывает, что славянские племена, а в числе их и великоруссы обладают продолговатым, удлиненным, а не круглым (низким) лицом, или, выражаясь принятыми в антропологии терминами, великоруссы принадлежат, подобно большинству арийцев, скорее к лептопрозопам, тогда как среди большинства урало-алтайских и монгольских племен распространена хамэпрозопия. Сопоставляя данные относительно формы головы с данными относительно формы лица, можно, следовательно, охарактеризовать великоруссов, как брахицефалов с наклонностью к лептопрозопии. Профессор Кольман по формам головы и лица устанавливает 4 главных типа (а принимая во внимание цвет волос и глаз - 8), а именно: 1) долихоцефалы-хамэпрозопы, 2) долихоцефалы-лептопрозопы, 3) брахицефалы-хамэпрозопы и 4) брахицефалы-лептопрозопы. Для Германии, по мнению Кольмана, главным производящим типом является первый, т. е. долихоцефал-хамэпрозоп. Все типы Кольмана встречаются, конечно, и среди великоруссов; у «семейских» самым частым типом является короткоголовый, узколицый. Как сочетаются эти типы в других местностях, не изучено. При изучении рязанцев мне удалось установить, что среди брахицефалов чаще встречаются короткие (широкие) лица, среди долихоцефалов, обратно,- узкие; существует, следовательно, некоторая наклонность к сочетанию групп брахицефало-хамэпрозопической и долихоцефало-лептопрозопической. Но значительное сравнительно число брахицефалов-лептопрозопов и немалый процент долихоцефалов среди рязанцев делают то, что в средней характеристике они являются брахицефалами с наклонностью к лептопрозопии, а не хамэпрозопии.

Откуда получили великоруссы большую ширину лица, составляет ли она коренную черту славянского населения, усиленную и подчеркнутую другими примесями, или же обратно - главным образом обязана своим существованием не славянским элементам, сказать трудно. Напомним, однако, что вотяки, вогулы (о возможной роли которых в создании великорусского типа говорились выше) отличаются большой шириной лица. У вотяков, например, по измерениям профессора Малиева на черепах, ширина лица равна 138,8 мм, или у живых (с поправкою по Kollmann'y) - 149,4 мм. Но длина лица у них сравнительно невелика, и великоруссы значительно превосходят их в этом отношении.

Из других размеров головы следует обратить некоторое внимание на величину вертикальной проекции головы, т. е. расстояние между точками верхушки головы и нижнего края подбородка, проецированными на вертикальную плоскость при положении головы в плоскости французской горизонтали. Этот размер изучен А. Г. Рождественским на обширном материале (свыше 1600 собств. наблюдений и масса литературных данных). Автор нашел, что как абсолютный (199,7 мм), так и относительный к росту (12,71%) размер вертикальной проекции головы у великоруссов сравнительно невелик; многие народности, в особенности монголы, равно и некоторые из финских племен, превосходят их в этом отношении значительно. Но, с другой стороны, исследование г. Рождественского показало, что величина головы в вертикальной проекции не может служить расовым признаком.

Колебания этого размера находятся в прямой зависимости от роста, и здесь автор формулирует следующий закон: абсолютная величина вертикальной проекции головы увеличивается с ростом, но ее увеличение идет более медленным темпом, чем рост, так что, будучи выраженной в процентах роста, с увеличением последнего эта величина не возрастает, а обратно - падает. В то время, как у низкорослых субъектов она составляет 13,04 процента роста, у высокорослых она падает до 12,43%. Впоследствии мне удалось подтвердить выводы г. Рождественского на моих рязанцах; вместе с тем мои данные свидетельствуют о более широком распространении этого закона, так как ему подчиняются, по-видимому, и все исследованные мною измерения головы и лица, т. е. длина, ширина головы и лица, горизонтальная окружность головы и т. д.

Мы пройдем молчанием некоторые другие измерения головы и лица, измерения конечностей, туловища, объема груди и т. д., так как несмотря на большое значение некоторых из них для характеристики типа, имеющиеся налицо данные беспорядочны, отрывочны и не позволяют прийти на основании их к каким-нибудь определенным выводам. В основу же нашей характеристики физического типа современных великоруссов мы положим только рассмотренные уже нами величины роста, форму головы и лица, присоединив еще цвет волос и глаз, к рассмотрению которых сейчас и перейдем.

Изучение цвета волос и глаз имеет очень большое значение для определения расовых типов вообще; при изучении же современных великоруссов оно имеет особое значение в виду того, что до сих пор в точности не установлено еще, каков тип первоначальных славянских племен - брюнетический или же приближающийся к типу блондинов.

По свидетельству историков, древние славяне были светловолосы. Ниже мы будем еще иметь случай говорить о том, насколько достоверны их показания, и как следует понимать эти исторические свидетельства. Теперь же отметим только, что изучение большинства современных славянских племен, а в том числе и великоруссов, показывает, что светлый цвет волос и глаз далеко не является у них преобладающим. Мы не можем сказать что-либо определенное о колебаниях цвета волос великоруссов по областям, так как все до сих пор сделанные в этом направлении исследования, за исключением исследования г. Талько-Грынцевича «семейских», относятся по преимуществу к области небольшой группы центральных великорусских губерний. В исследованных губерниях процент светлых волос (белокурых цвета льна, соломенно-желтых, золотистых и светло-русых) колеблется в узких пределах от 41% и до 49%, процент же темных волос (темно-русые, почти черные и черные) от 51% до 59%. В общем, следовательно, несколько больше половины всех великоруссов темноволосы. Как чистых блондинов (белокурые, льняные волосы), так и чистых брюнетов (близкие к черным) очень немного, не более 8-10% в сложности, остальные же 90% падают на долю русых волос различных (от светлого до темного) оттенков. Таким образом по цвету волос великоруссы должны быть охарактеризованы как по преимуществу русоволосые. Из других славянских племен в этом отношении очень близки к великоруссам белорусы (52% темных волос по Н. А. Янчуку). Малорусы дают в общем несколько больший процент темноволосых; наиболее же темноволосы западные и южные славяне. Исследование остатков волос из московских могил XVI-XVIII вв. (П. А. Минакова) показывает резкое преобладание темных (темно-русых) волос; белокурых между ними совсем не было найдено. Большой интерес представляет отмечаемый многими наблюдателями факт очень постепенного развития потемнения волос славянских племен с возрастом,- среди детей процент белокурых значительно больше, чем среди взрослого населения. Факт этот, подтвержденный в самое последнее время на большом цифровом материале доктором В. И. Васильевым (еще не напечатанная работа), на глаз констатирован очень давно. Интересно в этом отношении показание архидиакона Павла Алепского, путешествовавшего по России вместе со своим отцом, антиохийским патриархом Макарием, в половине XVII века. Автор, прибыв в одно из селений теперешней Киевской губернии, обратил внимание на многочисленность детей и на светлый цвет их волос. «За большую белизну волос на голове мы называли их старцами», - пишет Павел Алепский.

Цвет глаз у современных великоруссов дает для исследованных областей лишь незначительные пределы колебаний. Светлые глаза (голубые, серые, серо-голубые) дают от 40% и до 50%, а темные (светло-карие, темно-карие, зеленые, черные) от 50% и до 60%; в этом великоруссы не отличаются сколько-нибудь резко от малороссов, немного уступают по проценту темноглазым полякам и значительно уступают в этом отношении западным и южным славянам. Наиболее распространенным является у великоруссов серый и карий (различных оттенков) цвета глаз, представленные приблизительно одинаковым числом наблюдений (небольшое преобладание карих); чисто черных глаз очень немного, немного и типичных для блондинов-северян голубых глаз (последних 5-7%). Комбинируем теперь цвета волос и глаз таким образом, что у нас составятся три типа: 1) светлый тип (светлые волосы и светлые же глаза), 2) тип брюнетический (темные волосы и глаза) и 3) смешанный тип (остальные комбинации). При таких комбинациях преобладающим оказывается у великоруссов смешанный тип, представляющий приблизительно около 60% всех наблюдений. Светлый тип (у рязанцев) дает 22,15% всех наблюдений, а темный немного меньше - 39,39%. Надо, впрочем, помнить, что светлый тип далеко не соответствует настоящим блондинам, так как в состав светлого типа входят субъекты с серыми глазами и светло-русыми волосами, число же настоящих блондинов (белокурые волосы и голубые глаза) у великоруссов ничтожно и составляет не более, быть может, 1-2%. Процент смешанного типа цвета волос и глаз представляет большой интерес в том отношении, что он показывает, насколько плотно спаялись вошедшие в состав племени элементы: чем больше процент смешанного типа, тем составная группа однообразнее, тем, следовательно, более утратились в ней черты первоначальных производителей, уступивших место новообразованному смешанному типу. По сравнению с другими славянскими элементами великоруссы представляют едва ли не самую большую степень смешения (около 60% смешанного типа); немногим отличаются от них и некоторые малорусские группы и белорусы; поляки дают, по-видимому, несколько меньшее число представителей смешанного типа. Наименьшее число представителей этого типа дают, насколько это можно судить по имеющимся до сих пор исследованиям, сербо-хорваты побережья Адриатического моря (Вейсбах). У них смешанный тип представляет только 26,5% всех наблюдений, сохранившийся же светлый тип дает 15,5%, тогда как темный тип представлен 58 процентами всех наблюдений (сильный аргумент против представления об общем предке славянских племен, как о блондине).

Говоря о форме головы великоруссов, мы имели уже случай упомянуть о существующем для славянских племен соотношении между высокорослостью и брахицефалией. Надо сказать, что оба эти фактора имеют прямую связь и с цветом волос и глаз. Исследуя население Рязанской губернии, я мог отметить, что представители темного типа оказываются вместе с тем и более высокорослыми и несколько большими брахицефалами. Связь высокорослости с темным цветом волос и глаз была отмечена и для других славянских групп (Вейсбахом для сербо-хорватов, Элькиндом для поляков). Относительно же связи высокорослости с брахицефалией аналогичных фактов до сих пор не отмечалось. Но в приведенной выше таблице распределения форм головы великоруссов по районам различного их среднего роста мы уже видели, что районы высокорослости дают наименьшее, а районы низкорослости наибольшее число долихоцефалов; для брахицефалии, следовательно, существуют как раз обратные отношения, и наиболее высокорослые великоруссы оказываются вместе с тем наиболее брахицефальными.

До сих пор мы рассмотрели только те немногие признаки физического типа великоруссов, относительно которых у нас имеются более полные данные. В нижнепомещаемой таблице мною собраны цифровые данные, касающиеся некоторых других антропометрических величин. В таблице приводятся среднеарифметические величины; там, где стоят две цифры, отмечены наименьшая и наибольшая из найденных авторами средних величин; там, где стоит всего одна цифра, имеется или один только ряд наблюдений, или цифры различных рядов очень близки друг к другу.

На основании изученных признаков физический тип современного великорусса может быть охарактеризован в следующих чертах: русый, то в более светлых, то в более темных оттенках, с приблизительно одинаково частым распространением темных и светлых глаз, великорусе обладает ростом выше среднего и умеренно выраженной круглоголовостью (суббрахицефалия на границе с мезоцефалией); главнейшие размеры головы и лица его велики; лицо в общем скорее длинно, чем широко; члены тела пропорциональны, развиты хорошо; сложение несколько коренастое (широкоплеч) и крепкое.

Таков средний общий тип великорусса. По отдельным областям встречаются известные колебания, зависящие, вероятно, главным образом от неоднородности этнических элементов, примешанных к главному основному типу. Рост является, по-видимому, одним из признаков, подвергшихся наиболее широким колебаниям. Относительно же формы головы надо заметать, что процент коротко- и длинноголовых подвержен еще довольно заметным колебаниям, но средняя форма головы держится очень устойчиво, с довольно ограниченными колебаниями около средней цифры для головного указателя в 82 (на живых).

На живых

На скелетах

1. Рост конскриптов вполне возмужалых

1617-1670 пр. на 12 мм более

2. Высота в сидячем положении

52,7% роста

3. на коленях

74,6%

4. Длина ног

48,3%

5. бедер

22,9%

6. голеней

24,4%

Череп

7. Емкость

1312-1471 к. с.

8. Гориз. окружность черепа

558-568

509-530

9. Лобно-затылочная дуга

322-337

10. Наибольший длиннотный диаметр

185,5-188,6%

176-182

11. Наибольший поперечный диаметр

152,9-156,1

141-144

12. Головной указатель

81-83

79,5-82,7

13. Биаурикулярная дуга

356-359

320-331

14. Высота черепа

131-138

15. Указатель высоты черепа

74,4-77,1

Лицо

16. Полная длина лица

183

17. Ширина лица

120,5(?)-141

18. Лицевой указатель

(отн. шир. лица к его длине,

взятой без лобной части)

92-94

89-92

19. Глазничный указатель

83-86,1

20. Носовой указатель

65,4

46-50

21. Величина головы в вертик. проекции

199,7

(12,71% роста)

Средние величины, получаемые для отдельных великорусских групп, слагаются из индивидуальных наблюдений далеко не однородного характера: пределы колебаний для отдельных индивидуальных признаков повсеместно очень велики. Это обстоятельство указывает на то, что этнические элементы, из которых сложилось современное великорусское население, не спаялись еще в однообразный плотный конгломерат, в котором нельзя было бы отличить черт отдельных его производителей. Общий же (средний) физический тип великорусса очень близок к типу белоруса, потом малоросса, да и, вообще говоря, с большинством славянских племен он представляет очень много родственных черт (общими признаками являются относительная высокорослость, преобладание темного цвета волос над светлым, круглоголовость и т. д.). От большинства германских племен великоруссы отличаются более темным цветом волос, очень малым распространением голубых глаз, большею короткоголовостыо. Влияние монгольской и тюркской крови на общем типе великоруссов не отразилось очень заметно; по крайней мере, на основании существующих в настоящее время данных, отметить его с очевидностью не удается. От большинства чистых монголов и тюрков современный великорусе отличается менее темным цветом волос и глаз, меньшей брахицефалией, более длинным лицом и более высоким ростом. По сравнению с большинством финнов великорусе более темноволос и темноглаз (еще издревле он прозвал чудь «белоглазою»), выше большинства их ростом (хотя существуют и сейчас высокорослые финны). Финские племена, очевидно, должны были играть в созидании великорусского племени видную роль. Если принять, что славянские элементы в большинстве случаев были темноволосыми (русыми) брахицефалами, тогда на долю финского влияния приходится отнести светловолосость некоторой части современных великоруссов и их долихоцефалию. Если же мы будем держаться теории, считающей славян белокурыми долихоцефалами, тогда роль финнов представится нам несколько иною. Надо, впрочем, помнить, что среди современных финнов есть и высокорослые и низкорослые, есть и долихо- и брахицефальные племена; следовательно, влияние финнов могло сказаться и в ту и в другую сторону, а очень может быть, что оно и не было однообразным. Разнообразие физического типа финских племен могло, как это мы уже видели отчасти при рассмотрении данных о росте, оказать свое влияние на развитие областных отличий в типе современных великоруссов.

Расовые элементы, входящие в состав отдельных человеческих групп, исторические условия развития их, влияния окружающей природы и целый ряд других факторов отражаются так или иначе на физическом строении человека. В особенностях физического строения отдельных групп мы имеем таким образом целую книгу, где точно и документально записана вся история эволюции группы. Жаль только, что эта книга написана трудным и не всегда доступным для нас языком. Кое-что мы умеем прочитать, в иных страницах улавливаем более или менее гадательно общий смысл, но еще больше страниц непрочитанных и даже еще не разрезанных; по отношению к великорусскому типу в частности преобладают, к сожалению, последние. Попытаемся же, однако, определить, что можем мы прочитать в физических особенностях современного великорусского типа более или менее точно и о чем можем догадываться, предполагать.

Оставляя в стороне вопросы о влиянии природы, среды, условий жизни, мы займемся, главным образом, вопросом о расовом составе современных великоруссов, поскольку, конечно, этот состав определяется из изучения физических признаков. Прежде всего можно установить положение, что великоруссы, подобно подавляющему большинству современных племен, не представляют из себя так называемой чистой расы, а являются продуктом смешения нескольких рас. Здесь необходимо оговориться, что мы имеем в виду расу не с точки зрения исторической или этнографической, но с чисто антропологической, т. е. будем говорить не о немце или германце, не о русском или славянине и т. д., но о высокорослых и низкорослых, о белокурых и брюнетических, долихо- и брахицефалических расах и т. д. Племена и народы создались под очень сложными условиями, объединяясь в силу общих и местных причин языком, верованиями, политическим строем и представляя собой цельные единицы с сравнительно недавнего времени. Уходя в глубь истории и далее - за ее пределы, мы не увидим уже ничего, напоминающего современные племена, но будем иметь дело с более крупными единицами, объединяемыми (для современного, по крайней мере, уровня знаний) исключительно физическими признаками и некоторыми особенностями культуры. Наиболее постоянными и вместе с тем наиболее изученными

Share this post


Link to post
Share on other sites

Уважаемый Ricardo , Вы случайно не вкурсе И. А. Сикорский - это случайно не вертолётных дел мастер?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Керим-хан

Уважаемый Воевода Владимир, на самом деле у знаменитого авиаконструктора были другие инициалы: И.И. Сикорский. Так что И.А. Сикорский может оказаться разве что его отцом. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Ricardo

Сикорский (Иван Алексеевич) - профессор душевных и нервных болезней в Киевском университете (с 1885 года). В этом же университете он учился и окончил курс в 1869 году, причём был оставлен при нём для усовершенствования. В 1873 году Сикорский перешёл в Петербург, где сперва изучал душевные болезни в клинике профессора Балинского , а затем (с 1882 года) служил врачом при больнице святого Николая Чудотворца. Научные труды Сикорского первоначально относились к разным вопросам патологической анатомии, а впоследствии к клинической психиатрии и педагогике. Они рассеяны в специальных журналах, русских и иностранных. Кроме того, он написал весьма ценную монографию "О заикании" (Санкт-Петербург, 1889), переведенную также на немецкий язык. С 1896 года Сикорский состоит редактором издаваемого в Киеве журнала "Вопросы нервно-психической медицины". Его новейшие труды: "Черты из психологии славян" (Киев, 1895); "Эпидемические вольные смерти и смертоубийства в Терновских хуторах (близ Тирасполя). Психологическое исследование" (ib., 1897); "Алкоголизм и питейное дело" (ib., 1897); "Об успехах медицины в деле охранения высших сторон здоровья" (ib., 1898); "О влиянии спиртных напитков на здоровье и нравственность населения России" (ib., 1899); "Сборник научно-литературных статей по вопросам общественной психологии, воспитания и нервно-психической гигиены" (в 5 книгах, ib., 1900); "Всеобщая психология с физиогномикой в иллюстрированном изложении" (ib., 1905); "Психологические основы воспитания" (ib., 1905).

http://www.rulex.ru/01180979.htm

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо всем.

Знал только что Сикорский-вертолетчик был Игорем. Отчества не знал. Вот и подумалось...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Собственно почему именно русский? Существительное с окончанием прилагательного. Аналог: русский - польски(й), тогда поляк - русак? :huh:

Или просто рус.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я придерживаюсь нормандской версии: этноним-прилагательное "русский" означает "принадлежащий руси" - изначально означало славянское и финно-угорское население, находившееся под властью нормандского племени Руссы.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Саткявичюс
Великоруссы

Очерк физического типа

В. В. Воробьев

Задача антрополога, желающего дать характеристику физического типа великоруссов, представлялась бы не особенно сложной и трудной, если бы дело шло только о простой установке признаков, которые определяют общую физиономию великоруссов и отличают последних от их ближайших и более далеких родичей и соседей. Все мы имеем более или менее определенное понятие о «великорусском типе» и ежедневно говорим, что у А. чисто русский тип, Б. похож на татарина, В. калмыковат и т. д. У наших первоклассных писателей-романистов можно найти целый ряд индивидуальных и собирательных великорусских типов. Тургенев дает даже сравнительное описание орловского и калужского мужика. Но как бы ярки и художественны ни были эти характеристики, они далеко, конечно, не могут удовлетворить требованиям современной антропологии; задачи последней по отношению к отдельным народностям заключаются не в простом только описании и констатировании тех или иных физических черт, но и в анализе их. Изучая данную народность, антрополог должен по возможности показать происхождение каждого отдельного признака, его распространение среди других человеческих групп, значение его в смысле показателя степени родства изучаемой группы с другими группами и т. д. Собирая все изученные признаки в одно целое, антрополог задается вопросом, представляет ли это целое нечто компактное и однородное, - так называемый чистый тип, а если нет, то какие элементы вошли в его состав, какого они происхождения и как они повлияли на производный сложный тип. В этой части своей задачи антрополог близко соприкасается с задачами историков, этнографов, лингвистов, выясняя вместе с ними составные элементы племени. Входя в вопросы прагматической истории, истории культуры, этнографии, социологии, политической экономии, физиологии, психологии, географии, геологии и т. д., антрополог может и даже должен делать попытки связать те или другие особенности жизни, развития и характера отдельных человеческих групп с особенностями физического их строения. Поэтому, приступая к очерку физического типа великоруссов, необходимо коснуться, хотя бы в самых общих чертах, наиболее важных указаний, почерпнутых из соответствующих областей знания.

Область, в которой сложилось ядро великорусского населения, не была достаточно защищена от набегов вражеских племен ни морями, ни высокими непроходимыми горами: ни Уральский хребет, ни Волга не представляли собою достаточных ограждений со стороны Азии, откуда преимущественно и шли на территорию современной России волны различных, пестрых по своим этническим элементам, кочевых племен. Не маловажную роль в истории сложения типа населения играла также чрезвычайная лесистость страны, ограждавшая до некоторой степени население от окончательной гибели под давлением проходивших здесь чуждых народностей и вместе с тем способствовавшая развитию любви к вольной жизни мелкими общинами, долго не имевшими ни возможности, ни желания сплачиваться в большие социальные и политические единицы. Дальнейшее рассмотрение географических условий и их влияний на население завело бы нас слишком далеко, да оно и не вызывается прямыми потребностями нашей ближайшей задачи.

Первые сведения о том, какие народы населяли область, занимаемую современными великоруссами, не заходят далеко в глубь веков. Палеонтология свидетельствует, правда, о существовании уже во второй половине ледникового периода человека, ютившегося вблизи южных границ тающих ледников, но мы ровно ничего не знаем ни о физическом его типе, ни о том, откуда он пришел и куда он исчез. Первыми более достоверно известными насельниками области, на которой сложилось впоследствии великорусское племя (новгородских земель, а потом так называемых земель Владимиро-Суздальского края), были, по-видимому, финны. Как давно сели они на эти земли - неизвестно. Изыскания финнологов показывают, однако, что около начала нашей эры у финнов установилось уже более или менее тесное, отразившееся на их языке, соседство с литовскими и германскими племенами. Доказано далее, что довольно распространенные в России названия рек с окончаниями на «ма» и «ва» составляют, по Веске, суффикс, означающий понятие о реке. Судя по области распространения рек с подобными названиями, финны занимали некогда всю северную и среднюю полосу современной России, от низовьев Камы и прилегающей к ней части Волги до Балтийского моря, а на западе и юго-западе - до верховья и левых притоков Днепра, кончая Десною. На восточной окраине этого района и по настоящее время живут два финских племени - черемисы и мордва. Последние занимают свои места в продолжение многих веков, так как о них (под названием Mordens) упоминает еще в VI веке готский историк Иордан. Тот же Иордан упоминает и о племени мери, хорошо известном нашей начальной летописи. Черемисы же и по настоящее время называют себя «мар» и представляют, быть может, прямых потомков или же ближайших родичей полумифической мери. Начальная летопись упоминает также о чуди, веси, муроме, мещере, еми, угре и многих других финских племенах.

Славянские племена приходят в соприкосновение с финнами, насколько это можно судить по лингвистическим признакам, приблизительно около V-VII века. Древнейшие из прослеженных областей населения славянских племен надо искать приблизительно в Прикарпатьи, по верхнему течению Вислы, в теперешней Галиции и в Волынской губернии. Более достоверными становятся передвижения славян приблизительно с III-IV века по Р.Х., когда они распространились на запад к Одеру, на юг - к Дунаю и на северо-восток - вверх по Днепру и его притокам. Около V-VII века последняя ветвь проходит через области литовского населения и соприкасается с финскими племенами, с которыми и вступает в самые тесные отношения. К этому же приблизительно времени от славянского центра отделяется еще один поток - на восток через Десну и Сейм к Дону. В IX-X веках славянские племена окончательно утвердились в Приднепровьи и начали оттуда свою колонизаторскую деятельность.

В области будущего ядра великорусского населения осели, в промежуток времени между IX и XII веками, на земли, занятые финскими племенами, главным образом новгородские (ильменские) славяне, близко родственные им кривичи, а также вятичи. Колонизация совершилась, по-видимому, не сразу большими массами, а постепенно, мелкими партиями, отдельными островками. Встречаясь с мирными по природе финнами, новые насельники края должны были частью подавить и поглотить их, частью же слиться с ними, воспринять от них некоторые физические, лингвические и психологические черты, составив с ними, наконец, одно целое - великорусское племя.

В состав современных великоруссов входят, следовательно, главным образом славянские и финские элементы. Но, кроме того, не должны были остаться без влияния (особенно на высшие классы) и примеси варяжской (норманской) крови, а также, вероятно, и монгольской. Последняя, впрочем, не должна была оказать особенно сильного влияния, так как во время великого нашествия монголов татарские орды, хотя и доходили до верховьев Оки и даже выше, но нигде в этих местах долго не задерживались, спускаясь главным образом на юг, куда их манило приволье черноморских степей. Тем не менее, отрицать влияние монгольской крови так категорически, как делает это, например, профессор Беляев, едва ли возможно. Борьба с пограничными тюркскими племенами на востоке, затем самый факт прохождения татарских полчищ через земли Владимире-Суздальского края не могли, особенно при нравах того времени, не примешать хоть частичку монгольской крови. Кроме того, существовало много условий для косвенного влияния этой последней через приток получивших уже монгольскую кровь славян разоренного юга, часть которых переселилась оттуда на север, в земли Владимиро-Суздальского края.

Исторические факты дают указания на то, из каких элементов мог сложиться физический тип современного великорусса. Следует, однако, помнить, что при изучении физического типа историческими данными можно пользоваться только до известного предела и с известными ограничениями. Нельзя упускать из виду, что ни единство языка, ни единство племени, как этнографического, а тем более политического целого, не гарантируют единства физического типа. Говорящий на финском языке, усвоивший себе все обряды и обычаи финна, для антрополога не всегда еще является настоящим финном. Языком, обрядами, обычаями, а тем более политическим строем могут объединяться племена, весьма различные по своему физическому строению, и наоборот - тождественные в физическом смысле группы могут стать, в силу исторических условий, чуждыми друг другу по языку и по духу. Отсюда ясно, в какие большие ошибки можем мы впасть, придавая при изучении физического типа слишком большое значение лингвистическим, этнографическим и политическим признакам.

Другим, более надежным, пособником при изучении элементов, составляющих физический тип данного племени, являются остатки прежних поколений в виде скелетов и, главным образом, черепов, находимых в могилах древнейших времен. К сожалению, научно поставленные раскопки древних могильников стали производиться не только у нас, но и в Западной Европе в сравнительно недавнее время, так что накопившийся до сего времени материал слишком еще скуден и мало разработан; сверх того, и хронологические даты находок не всегда установлены достаточно точно; не всегда, наконец, с большею или меньшею степенью вероятности можно определить, к какому из исторически известных племен должны быть отнесены сделанные находки.

Первый насельник северной и центральной России - упомянутый уже выше человек конца ледникового периода - не оставил по себе прочных следов, позволяющих сказать что-либо определенное относительно физического его типа и принадлежности его к той или другой расе. Затем следует громадный по времени перерыв полной неизвестности, и только в последнее время удалось констатировать в полосе средней и северной России следы древнейшей культуры каменного и начала бронзового века, культуры, принадлежащей, по мнению археологов, скорее всего угорским (финским) племенам. Затем открывается все большее и большее число могильников (но не курганов), относящихся, наверное, к дославянской эпохе (приблизительно к VI-VIII векам) и принадлежащих, по-видимому, также каким-то финским племенам. Наконец, появляются курганы (могильные насыпи). Некоторые курганы IX-XI-XIII веков в пределах средней и северной России могли принадлежать уже, судя по найденным в них вещам, наверное, славянам. Никоим образом нельзя, однако, сказать, что все курганы принадлежат славянским племенам (или, по крайней мере, носят следы славянской или, точнее, - славяно-варяжской культуры); в Нижегородской, например, губернии найдены курганы, принадлежавшие, несомненно, мордовским князьям. От более поздней эпохи, начиная с XII-XIII стол. и позже, мы имеем теперь целый ряд раскопанных старых русских кладбищ христианского периода. Для более ранних эпох вплоть до курганной мы имеем остатки костяков и черепов в количестве слишком еще незначительном для того, чтобы составить себе сколько-нибудь определенное представление о физическом типе населения того времени. Гораздо большее число остатков мы имеем от эпохи курганов. Хронологически время курганной эпохи определяется приблизительно IX-XIII в. Точно ли, что в этих курганах хоронились представители славянских племен (не в смысле языка и культуры, но в смысле антропологическом), - вопрос, далеко еще не решенный в окончательной форме.

Изучение остеологических и, главным образом, краниологических остатков курганного населения позволило установить пока следующие важнейшие факты: на всем протяжении от западной части Московской губ. и включительно до Новгородской и Олонецкой на севере, до Черниговской, Могилевской губ., теперешней Галиции и Германии на западе и до Полтавской и Киевской губ. на юге - жило одно, по-видимому, племя (Богданов), главнейшими отличительными признаками которого являются длинноголовость, длинное лицо (лептопрозопия) и, вероятно, высокорослость. Местами это курганное племя являлось чисто долихоцефальным или лишь с незначительною примесью коротких черепов (суджинские, например, черепа, частью подольские, минские, ярославские, рязанские и т.д.), причем короткие черепа принадлежали, по-видимому, преимущественно женщинам; местами же встречаются более значительные примеси брахицефалии, но длинноголовые во всяком случае везде преобладают, составляя 65-70% всех черепов и выше. На основании исследований, произведенных, главным образом, в Новгородской, Московской, Киевской и Полтавской губерниях, профессор Богданов отмечает, что в наиболее древних курганах встречаются исключительно или почти исключительно долихоцефальные черепа; но чем позже происхождение курганов, тем заметнее становится примесь брахицефальных черепов. На черепах, найденных на старых кладбищах (христианских) XII-XIII и позднейших веков, примесь брахицефалии уже значительна, и в ближайшие к нам века брахицефалия является преобладающим типом находимых при раскопках черепов. Для Московской губернии, например, имеются следующие данные:

долихоцефалов

мезоцефалов

брахицефалов

50 муж. кург. черепов VIII-X вв.

8%

2%

10%

100 чер. из боярск. кладб. XVI в.

44%

16%

40%

202 чер. из кладбищ XV-XVII вв.

19%

27%

53%

219 соврем, черепов (по проф. Анучину иссл. на живых - в редукции на череп)

24,1%

35,4%

40,4%

До сих пор мы не имеем фактов, резко противоречащих выводам профессора Богданова, и описанные им отношения существуют, по-видимому, по всему тому району, где в древнейших курганах были находимы долихоцефальные черепа.

На востоке же, близь Уральского хребта и далее за ним - на протяжении Сибири, жили племена, дающие уже в самых древних курганах преобладание брахицефального типа (тюркские, а, может быть, и финские племена?); равным образом и на севере, в теперешней Петербургской, в части Новгородской губернии, курганные племена также носили несколько иной характер, давая большую примесь брахицефального типа. На западе область долихоцефального курганного племени простирается далеко за пределы современных русских владений, и длинноголовые древние насельники Германии, Австрии, Дании, Швеции едва ли отличались по своему типу сколько-нибудь резко от длинноголового племени центральных русских курганов.

На основании этих данных, профессор Богданов заключает, что в свое время не существовало ни праславянина, ни прагерманца, ни прадатчанина и т. д., но на всем районе от западной половины Московской губернии и далеко в глубь Европы жило одно и то же длинноголовое курганное племя, давшее различные в антропологическом смысле современные расы путем примесей народностей другого типа и путем видоизменения первичного типа под влиянием различных условий жизни (главным образом культуры). Большинство германских ученых держится того взгляда, что современное германское население получило примесь брахицефального типа, главным образом, от древних славян, которые, по их мнению, были типичными брахицефалами. Взгляд на славян, как на брахицефалов, сближает славян с представителями высокорослой брахицефальной расы древней Европы (кельто-славянская ветвь арийской расы - Брока, Леббок, Тэйлор и др.).

Совершенно иначе смотрит на дело много поработавший над изучением ископаемых русских черепов профессор Богданов. По его мнению, встречающиеся в позднейших курганах, а потом и в могилах XII-XV веков брахицефальные черепа не носят на себе черт, напоминающих монгольский тип (широколицость, выдающиеся скуловые дуги, широкое носовое отверстие и т. д.); следовательно, в появлении короткоголовости примесь монгольской крови не могла играть видной роли. С другой стороны, нельзя признать и влияния короткоголовых доисторических рас Европы по одному уж тому, что первые насельники средней части Западной Европы - долихоцефалы делались короткоголовыми постепенно в разных местах и в одно приблизительно время с аналогичной переменою и на русской территории; нет, далее, никаких доказательств в пользу массового распространения брахицефалии на русской территории в направлении с юго-запада на север, северо-восток и восток, т. е. в направлении предполагаемого движения пришлых славянских племен. На основании этого профессор Богданов полагает, что брахицефалия появилась в данном районе не под влиянием пришлых короткоголовых племен, но развилась самостоятельно в силу медленно совершавшегося видоизменения длинных черепов курганного племени в короткие. Главным фактором, модифицировавшим таким образом черепа, была культура. Переход от примитивной жизни, когда человек не ушел еще очень далеко в своем образе жизни от животных, к условиям жизни более культурным должен был выразиться, прежде всего, в ослаблении чрезвычайного развития мускулатуры; ослабление последней должно было коснуться, между прочим, и затылочных мышц, отчего развитие затылочной части черепа, как области прикрепления этих мышц, стало менее энергичным, чем прежде. Череп вследствие этого должен был несколько укоротиться в пере-днезаднем направлении. Вместе с тем обусловленное потребностями культурной жизни развитие лобных долей мозга, а с ними и черепа, повлияло на увеличение поперечных размеров головы и на компенсаторное ослабление развития лицевых костей, что, опять-таки, давало укорочение переднезаднего диаметра (более прямой, менее убегающий назад лоб и менее выдающееся вперед положение надбровных дуг, надпереносицы). Таким образом долихоцефальные черепа могли, по мнению профессора Богданова, а также профессора Р. Вирхова и др. авторов, превращаться под влиянием культуры в брахицефальные. Относительно славянских племен аналогичные с мнение Богданова взгляды были высказаны Пешем, а в последнее время близко к такому же взгляду подошел и пражский ученый профессор Л. Нидерле, который рисует первичного славянина (общего родоначальника славянских племен) светловолосым, светлоглазым, высокорослым долихоцефалом, утратившим свою долихоцефалию под влиянием условий жизни и, главным образом, культуры и изменившим в значительной мере и другие свои характерные черты под влиянием смешения с другими расами.

Представление о предках славян, как о долихоцефалах, далеко еще не может считаться вполне твердо установленным, и противоположный взгляд, по которому славяне признаются широкоголовыми, имеет также не мало сторонников. Эти последние не допускают прежде всего возможности перехода долихоцефалии в брахицефалию под влиянием культуры. Если такой переход и мыслим, то в данном случае он должен совершиться на коротком сравнительно протяжении времени, всего в каких-нибудь 3-4 столетия; между тем, вся сумма наших знаний об эволюции органических форм заставляет думать, что подобного рода процессы совершаются чрезвычайно медленно, в очень большие промежутки времени. К тому же длинная и короткая формы человеческих черепов считаются очень постоянными и характерными признаками; они могут быть прослежены даже у антропоидных обезьян и являются, следовательно, не второстепенными, сравнительно легко изменяющимися, но наиболее устойчивыми признаками первой важности и значения. Затем - существование и в настоящее время долихоцефальных племен, достигших издавна высокой культуры (англичане, шведы), говорит не менее сильно против если не возможности, то во всяком случае против обязательности культурных изменений долихоцефального типа.

Появление и возрастание в числе короткоголовых в пределах современной центральной России замечается приблизительно в могильниках IX-XV веков, что соответствует эпохе расселения по этой области славянских племен; здесь, следовательно, факты благоприятствуют гипотезе о короткоголовости древнейших славян. Но, допуская эту гипотезу, необходимо допустить и другую, именно, что длинные черепа курганного племени в России должны принадлежать, по всему вероятию, финским племенам (проф. Таренецкий ) . Обращаясь же к современным финским племенам, особенно к тем, которые являются наиболее вероятными потомками, оттесненных с прежних мест жительства финских племен курганной эпохи, как-то к мордве, черемисам, зырянам, мещерякам, лопарям и т. д., мы найдем, что подавляющее большинство их короткоголовы. Трудно, следовательно, думать, что их именно предкам принадлежат длинные черепа курганной эпохи. Иначе пришлось бы и для них допустить переход из долихо- к брахицефалии, т. е. то, что противники взгляда на праславян, как на долихоцефалов, усиленно отрицают по отношению к славянским племенам. Есть, впрочем, и между современными финскими племенами длинноголовые, как, например, вотяки и вогулы. На этих последних было обращено особое внимание исследователей. Вогулы считаются прямыми потомками древней угры или югры, которая, по мнению Европеуса (основанному, главным образом, на изучении географических названий различных урочищ), населяла некогда всю северную и среднюю Россию. Им, следовательно, могли принадлежать и длинные черепа курганов. Но, с одной стороны, доказательства Европеуса в пользу столь широкого распространения угры не отличаются достаточною убедительностью, а с другой, нельзя ни совсем столкнуть с насиженных мест мерю, мещеру, мурому, давших широкоголовое потомство, ни отождествить их, в смысле физического типа, с угорскими предполагаемыми долихоцефальными племенами (хотя Европеус не останавливается и перед этим). Можно, конечно, предполагать, что в районе современной центральной России жили в курганную эпоху (и раньше) и долихо- и брахицефальные финские племена, но что среди последних были распространены способы погребения, не давшие возможности сохранения останков в сколько-нибудь значительном количестве (сжигание, поверхностное зарывание трупов или оставление их на поверхности земли и т. д.); но здесь мы войдем уже в область ни на чем не основанных предположений и гипотез, не имеющих никакой научной ценности. Более положительные данные для решения вопроса заключаются в фактическом материале, получаемом при изучении физического типа как самих великоруссов, так и тех народностей, ближайшие предки которых участвовали или могли участвовать в созидании современного великорусского племени, главным образом, следовательно, финских и тюрко-монгольских племен. Если для изучения последних кое-что и сделано исследователями (преимущественно русскими), то совсем иначе стоит дело по отношению к великоруссам, с изучения которых, казалось, и должны были бы начинаться первые шаги русских исследователей. Надо, правда, сказать, что исследование инородческих племен проще в том отношении, что большинство их занимает ограниченный район обитания, вследствие чего общий тип населения, равно как и вся сумма составляющих его разновидностей, легче может быть охвачена и объединена трудами одного исследователя. Состав же современного великорусского населения, как показывают исследования, не является однородной компактной массой, но представляет известные и иногда довольно значительные видоизменения и отличия по различным областям и губерниям. Но области или губернии, к которым приурочиваются обыкновенно исследования, составляют только административные единицы, ничего общего, вероятно, не имеющие с теми условиями, которые создали областные отличия в типах современных великоруссов. Задача исследования осложняется, следовательно, еще и тем, что определения областных отличий не достаточно, необходимо определить еще и районы распространения этих областных типов. Наряду с этим выдвигается вопрос о причинах происхождения областных отличий, о выделении из них общего типа и т. д. Но сделанное до сих пор в этом направлении русскими антропологами далеко не соответствует сложности задачи. Единственным объединяющим и захватывающим все области современной России является капитальный труд Д. Н. Анучина: «О географическом распределении роста мужского населения России» (по данным о всеобщей воинской повинности в империи за 1874-1883 гг.). Дополнением к этой работе могут служить исследования взрослого фабричного населения, работающего на московских и подмосковных фабриках, произведенные по почину московского губернского земства и объединенные в трудах профессора Эрисмана, докторов Дементьева, Погожева и других, затем работа доктора Снегирева и некоторые другие аналогичные работы. Существует, затем, сравнительно много работ, касающихся роста, объема груди, некоторых других измерений и веса детей городских и сельских школ различных местностей. В работах профессоров Ландцерта, Малиева, Таренецкого, докторов Икова, Эмме, Рождественского мы имеем полученные при исследованиях на живых и на черепах данные относительно некоторых измерений и формы головы и лица населения отдельных местностей; статья профессора Анучина знакомит нас с цветом волос и глаз, а также и с формою головы (и головным указателем) населения Московской губернии. Рассматривающими большее число признаков в их взаимной связи являются работы профессора Зографа (для Ярославской, Владимирской и Костромской губерний), пишущего эти строки (для Рязанской губернии) и самая позднейшая работа г. Талько-Грынцевича, изучившего «семейских», т. е. старообрядцев, живущих своим тесным кругом со времен патриарха Никона и выселенных в 1733-1767 гг. в Сибирь (Забайкалье). Но трудом А. А. Ивановского и А. Г. Рождественского было показано, как мало можно доверять цифровым данным, а следовательно, и выводам профессора Зографа; моя работа рассматривает только рост, главнейшие размеры головы и лица, затем цвет волос и глаз, оставляя без рассмотрения некоторые другие важные для определения типа признаки; наиболее полной является работа Талько-Грынцевича, изучившего к тому же население, жившее замкнутою жизнью с половины XVII века, а потому с этого, по крайней мере, времени обеспеченного от примесей посторонней крови. Вот весь, приблизительно, материал, которым мы можем в настоящее время оперировать.

Начнем с роста, как признака и наиболее изученного, и имеющего вместе с тем большое значение для характеристики расы. Обработанные профессором Анучиным данные о росте основаны на измерениях конскриптов, причем рост лиц, не принятых за малым ростом, физической слабостью, болезнями, недостаточной возмужалостью и т.д., в эти данные не вошел. Установлено, вместе с тем, что рост заканчивается гораздо позже, чем в 21 год, что вместе с только что упомянутыми исключениями делает средние цифры роста конскриптов несколько более низкими, чем рост взрослого и вполне возмужалого населения. При сравнении цифр профессора Анучина с цифрами профессора Эрисмана оказывается, что для центральных русских губерний разница в росте конскриптов и вполне возмужалого населения колеблется в пределах от 8 до 16 мм; та же разница (15 мм) получается и при сравнении с моей цифрой для Рязанской губернии. В общем, следовательно, надо принять разницу, по крайней мере, в 12 мм, и для возмужалого населения цифры профессора Анучина должны быть повышены на эту величину.

Колебания в средней величине роста по различным уездам в губерниях, населенных преимущественно великоруссами, лежат в пределах от 1617-1618 мм (некоторые уезды Казанской, Костромской губ.) и до 1650-1655 (для отдельных уездов Московской, Новгородской, Псковской, Петербургской губ.) и даже до 1657 мм (Кашинский у., Тверской губ.), а принимая во внимание и Сибирь - до 1670 мм (Акшинский окр., Забайкальский обл.). Разница достигает таким образом солидной цифры в 40 мм, а считая и Сибирь - даже в 53 мм. Выводя средний рост для целых губерний, профессор Анучин получил следующие данные * [* В скобки заключены те губернии, к основному великорусскому населению которых примешалось значительное количество других, как славянских, так и инородческих племен. Некоторые губернии, население которых слишком сильно смешано с невеликорусскими племенами, исключено здесь совсем.]: наибольшей высокорослостью (в среднем около 1650 мм) отличаются губернии: (Астраханская), Томская, Енисейская, Тобольская, Псковская и Воронежская. Рост около 1640 мм дают губернии: Петербургская, Московская, Пермская, Курская, Саратовская, Тверская, Самарская, Нижегородская, Архангельская, Орловская, Владимирская, Новгородская, Симбирская, (Калужская), Рязанская, Пензенская, Тамбовская. Сравнительно низкий рост (около 1630 мм) дают: Тульская, Ярославская, (Смоленская), Вологодская, Олонецкая, Костромская, Вятская, (Уфимская), (Казанская). Наибольшее число губерний дает, следовательно, средний рост около 1640 мм или, принимая поправку для вполне возмужалого населения,- около 1652 мм, каковую величину и можно принять за среднюю, характеризующую великорусское население в массе.

Давая карту распределения роста по уездам, профессор Анучин замечает, что, несмотря на большую пестроту цифр, в них видна известная правильность, которая выражается, прежде всего, в том, что уезды, дающие наиболее низкий рост, окружаются обыкновенно уездами с более высокорослым населением, за ними следуют уезды с еще более высокорослым населением; пятна, указывающие на карте наиболее высокорослое население, также опоясываются округами меньшей высокорослости. Существуют, словом, известные очаги как высокорослости, так и малорослости. Если же взять за масштаб более крупные различия в росте и игнорировать некоторые мелкие отступления, то оказывается, что по всей России могут быть отличены очаги и полосы большего и меньшего роста, охватывающие большие районы. Оставаясь в пределах губерний и областей, заселенных преимущественно великорусским населением, можно отметить следующие явления: очагом наиболее высокого роста являются большая часть Псковской губернии, юго-западные уезды Новгородской и примыкающие сюда два южные уезда Петербургской губернии (Лугский и Гдовский). Через весь север и северо-восток России, за исключением Пермской губернии, тянется обширная полоса сравнительной низкорослости, испещренная на карте кое-где пятнами большей высокорослости. Южнее этой области, от границы Псковской и юго-западных уездов Новгородской губернии (от границ области высокорослости) тянется на восток через Тверскую, Московскую, Владимирскую, Нижегородскую губернии полоса сравнительно высокого (меньшего, однако, чем для Псковско-Новгородской области) среднего роста. Еще южнее этой полосы тянется новая поперечная полоса низкорослости, идущая от восточной границы области, занятой белорусами, поле-щуками (Витебская, Минская, Могилевская, части Смоленской и Калужской губерний), через Орловскую, Калужскую, Смоленскую, западную часть Московской, Рязанскую, Тульскую, часть Тамбовской, особенно Пензенскую, Симбирскую и Казанскую губернии. Особое, наконец, место занимает Пермская губерния, дающая сравнительно высокий рост и окруженная губерниями с низкорослым населением. Входя в объяснение причин замечаемых различий в росте, профессор Анучин, не придавая большого значения географическим условиям, признает возможность влияния степени достатка населения, профессиональных его особенностей (на влиянии которых из русских авторов особенно настаивают профессор Эрисман, доктор Дементьев и некоторые другие), времени достижения возмужалости, времени вступления в брак и т. д. Но главное и доминирующее над другими значение профессор Анучин придает этническим условиям - расовому составу населения.

Широко пользуясь данными истории, лингвистики, этнографии, профессор Анучин представляет себе дело таким образом: приписываемая греческими историками (Прокопием, Феофилактом, Феофаном и др.) южнорусским славянским племенам высокорослость составляла, по-видимому, отличительный признак и некоторых славянских племен, подавшихся более к северу, а в особенности новгородских (ильменских) и ближайших их родичей - кривичей. Часть кривичей вместе с более низкорослыми, близкородственными, по словам начальной летописи, с ляхами (т. е. с предками поляков - наиболее низкорослых из всех славянских племен), дреговичами, родимичами, северянами, частью вятичами - образовали сравнительно низкорослое современное белорусское население. Высокорослость кривичей была, вероятно, ослаблена здесь более низким ростом других вошедших в состав славянских групп, а, может быть, также и смешением с низкорослыми финскими племенами и, наконец, неблагоприятными условиями жизни в бедной болотисто-лесистой местности. Другая же часть кривичей и новгородские славяне встретились около Ильменского озера и между ним и Чудским озером - с высокорослыми финскими племенами (чудью, предками теперешних высокорослых эстов, той самой чудью, относительно которой сохранились как у русских, так и у зырян и самоедов предания, как о гигантах и великанах). Благодаря таким условиям, высокорослость славянских племен сохранилась здесь и до нашего времени и дала вышеупомянутый очаг наиболее высокого для всей России среднего роста. Распространяя свою колонизаторскую деятельность на восток, через Тверскую, Московскую, Владимирскую и Нижегородскую губернии, новгородские славяне и кривичи встретили здесь финские племена - чуди, веси, муромы, позднее югры,- племена, частью по крайней мере, высокорослые. Насколько можно судить по курганным остаткам, здесь жило издревле высокорослое население. Но часть не славянского населения этой области могла быть, по-видимому, и не высокорослой,- есть некоторые данные считать за таковую югру. Современные мещеряки, доходившие, по-видимому, и до рассматриваемого сейчас района,- невысоки ростом, невысоки и современные черемисы - предполагаемые потомки мери. Повлияло ли оттеснение более слабых низкорослых племен и ассимиляции с более высокими, большая ли устойчивость славянского типа, или, наконец, преобладание среди финских племен высокорослых над низкорослыми,- трудно сказать, но во всяком случае высокорослость новгородцев и кривичей сохранилась и в этом районе, несколько, однако, в меньшей степени, чем в Новгородско-Псковском районе. Колонизируясь далее на севере и северо-востоке России, новгородские выходцы встречались там частью с высокорослой чудью, частью же с более низкорослыми племенами - югры, лопи, позднее зырян и самоедов, дав полосу современной низкорослости. Причины развития ее кроются, вероятно, как в преобладании низкорослых финских племен над высокорослыми, так и в том, что позднее - в XVI-XVII веках - колонизаторы-славяне стянулись отсюда в значительном количестве в Пермскую губернию (к Строгановым), а потом - и в Сибирь, оставив на месте не столько славянские, сколько ославянившиеся финские племена. Расселяясь преимущественно по большим рекам, дойдя, наконец, до побережья Белого моря и собравшись там (ради богатства рыбного лова) в более значительном числе, новгородские выходцы оставили свой след, сказывающийся и поныне в заметных на карте поуездного распределения роста отдельных пятнах большой высокорослости в соответствующих местах (высокорослые поморы, сохранившие не только рост, а вероятно, и другие характерные черты славянского населения, но являющиеся вместе с тем и поныне главнейшими хранителями старорусских былин, песен, обрядов и обычаев). Сравнительно высокий рост современных пермяков объясняется, вероятно, главным образом упомянутым уже стягиванием сюда в XVI-XVII веках новгородских колонистов, наиболее подвижных, энергичных и сильных, а потому и наиболее, вероятно, способных к стойкому сохранению своего физического типа. Такими же, вероятно, условиями, вместе с примесью значительной части казацкого высокорослого элемента, объясняется и высокорослость многих областей Сибири. Наконец, южная поперечная полоса низкорослости современного великорусского населения сложилась при следующих условиях: на финские племена, скорее низкорослые, осели славянские племена - частью кривичи, частью родимичи и вятичи,- по всей вероятности, сравнительно также низкорослые, давшие в результате современное население Калужской и Орловской губерний, родственное в антропологическом смысле с современными белорусами.

Таким образом уже по одному изучению роста можно наметить зависимость изменений физического типа от тех разнообразных элементов, которые вошли в число производителей населения того или другого района. Анализ других физических признаков мог бы дать возможность точнее определить, из каких ингредиентов и под какими влияниями создались областные типы, мог бы указать много деталей, ускользавших до сих пор от внимания историка, этнографа, антрополога, но, к сожалению, за исключением сведений о росте, мы очень мало знаем о колебаниях физических признаков по областям.

Одним из важнейших, наиболее постоянных и характерных расовых признаков является форма головы, определяемая через высчитывание отношения наибольшей ширины головы к наибольшему ее длинному диаметру (головной указатель). По головному указателю великоруссы являются, как и все славянские племена, короткоголовыми (собственно подкороткоголовыми), но короткоголовость у них выражена весьма умеренно (головной указатель на живых колеблется в среднем от 81 и 83). Если же мы примем во внимание не средние цифры, но число представителей в исследованных группах длинно-, средне- и короткоголовых, то сейчас же увидим, что длинноголовые элементы далеко не исчезли среди современного великорусского населения. Мы имеем слишком мало данных для того, чтобы проследить изменения в форме головы по областям: к тому же и тот материал, какой существует, не вполне однороден, так как содержит указания то на форму головы с мягкими покровами (исследования на живых людях), то на форму оголенного черепа. Но одна и та же голова дает одни величины головного указателя при измерениях с мягкими покровами и другие без них. В последнем случае величина указателя обыкновенно меньше на 1-2 и более. Авторы определяют среднюю величину этого уменьшения несколько различно. Наиболее обстоятельно исследовавший вопрос Брока дает величину уменьшения в две единицы. В целях большего однообразия имеющихся налицо данных я редуцировал, где это было возможно, величины указателей, полученные на живых, приняв цифру Брока и передвинув соответственным образом границы долихо-, мезо- и брахицефалии у живых. Полученные цифры заключают в себе через это некоторые погрешности, не столь, однако, большие, чтобы делать цифры не пригодными для сравнения. Все приводимые ниже цифры будут соответствовать таким образом (с некоторым приближением) формам головы, получаемым при изучении освобожденного от мягких покровов черепа. Во всех исследованных до сих пор местностях современное великорусское население дает решительное преобладание брахицефальных форм, составляющих от 1/2 до 3/4 всех случаев. Брахицефалия, следовательно, является характерным признаком современного великорусса. Примесь длинноголовости, однако, постоянна и далеко не так мала, чтобы ее можно было игнорировать; в отдельных районах она доходит до 30% всех случаев. Существование отмеченных профессором Анучиным полос различных категорий роста определяется, главным образом, по-видимому, различием этнологических элементов, из которых сложилось население тех или других районов. Интересной, поэтому, является попытка проследить, не существует ли по тем же полосам каких-либо различий и в строении черепа. К сожалению, на основании существующих данных, можно скорее наметить только постановку вопроса, чем прийти к тем или другим выводам.

1. Для области высокорослости мы располагаем следующими данными:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Псковская губ.

(13 наблюд. проф. Таренецкого)

0

23%

77%

Новгородская

(17 наблюд. его же)

12,6%

12,6%

64,7%

Петербургская (гл. обр. Лугский уезд)

(14 наблюд. его же)

14,3%

14,3%

71,4%

Но так как отдельные выводы для губерний основаны на слишком небольшом числе наблюдений, соединим их вместе; тогда для всей области высокорослости (44 набл.) получаются следующие цифры: долихоцефалов - 11,4%, мезоцефалов - 18,2% и брахицефалов - 70,4%.

2. Для области сравнительной высокорослости:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Московская г. (проф. Анучина)

24,1%

35,5%

40,4%

(д-ра Икова)

19,06%

17,46%

63,48%

Владимирская (проф. Зографа)

23,5%?

24,7%?

51,8%?

Тверская (проф. Таренецкого)

0

22,5%

77,5%

Тверская губ. составляет резкое исключение по полному отсутствию долихоцефалов; вместе с тем она представлена небольшим числом наблюдений (22), когда случайность может играть слишком широкую роль. Выводя среднее для всего района сравнительной высокорослости, мы получаем: долихоцефалов - 17,7%, мезоцефалов - 25% и брахицефалов - 58,2%. Процент долихоцефалов значительно увеличится, если исключить данные для Тверской губ.; в последнем случае, долихоцефалы составляют - 22,2%, мезоцефалы - 25,9% и брахицефалы - 51,9%.

3. Для области северной низкорослости:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Архангельская губ.

(18 набл. проф. Таренецкого)

38,8%

11,2%

50%

Олонецкая (15 набл. его же)

26,6%

20%

53,2%

Вологодская (17 набл. его же)

5,9%?

35,3%

58,8%

Костромская (22 набл. его же)

22,7%

18,2%

59,1%

Ярославская (22 набл. его же)

22,7%

19,7%

36,4%

Для всей области (84 набл.)

26,2%

28%

45,3%

Цифры проф. Зографа для двух губерний той же области дают в среднем те же результаты, но по отдельным губерниям у него резкие колебания, иллюстрирующие его мысль о влиянии монголоидных элементов на жителей Костромской губ.(?):

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Костромская губ.

10,2%?

16,3%?

73,5%?

Ярославская

31,1%

19,7%

45,3%

В цифрах проф. Таренецкого обращает на себя внимание малый процент долихоцефалов для Вологодской губ., что легко, впрочем, объяснимо, если мы примем во внимание незначительное число наблюдений, среди которых легко могло сказаться в резкой степени влияние обитающих там финских, по преимуществу брахицефальных, племен.

4. Для полосы южной низкорослости:

Долихоцефалы

Мезоцефалы

Брахицефалы

Волжско-Камский край (проф. Малиева)

22,99%

24,71%

52,31%

Рязанская губ. (В.В. Воробьева)

29,8%

28%

42,2%

В среднем долихоцефалов

26,3%

Цифры в общем довольно пестрые; обращая, однако, внимание на процент долихоцефалии по областям роста, мы видим, что:

1. Область высокорослости дает в среднем 11,4% долихоц.;

2. Примыкающая к ней полоса сравнительно большого роста 22,2% (16,7%);

3. Область северной низкорослости 26,2%;

4. Полоса южной низкорослости 26,3%;

т.е. там, где распространена наибольшая высокорослость, процент долихоцефалов значительно меньше, причем более высокорослое население дает меньший процент датахоцефалии, чем полоса относительной высокорослости; полосы же северной и южной низкорослости дают наибольшее число долихоцефалов. Интересно то обстоятельство, что «семейские» Талько-Грынцевича, будучи высокорослы, дают также небольшой сравнительно процент длинноголовых (14%), не далеко ушедший от процента длинноголовых на черепах из московских кладбищ XV-XVII в. (19%), т. е. той эпохи, когда «семейские» удалились из России в Сибирь. По сравнению с большинством других славянских племен у великоруссов распространение брахицефального типа выражено слабее. Исключение составляют поляки, обладающие большей, чем великоруссы, наклонностью в долихоцефалии и вместе с тем меньшим, по сравнению с великоруссами, ростом. Белорусы, по средней величине головного указателя, стоят очень близко к великоруссам; малороссы дают большую величину головного указателя и выше великоруссов по росту; еще большим указателем и вместе с тем и большим ростом отличаются сербо-хорваты Адриатического побережья, чехи, словаки, северогерманские славяне и т. д. Отмечается, следовательно, известный параллелизм между ростом и величиною головного указателя: те из славянских племен, рост которых выше других, являются в то же время и большими брахицефалами. Мои исследования населения Рязанской губернии показали, что и в пределах одной и той же расовой группы существуют аналогичные отношения между ростом и головным указателем для высокорослых рязанцев оказывается несколько большим, чем для низкорослых.

Форма лица, подробное изучение которой может дать много интересных фактов, изучена, однако, настолько мало, что об областных ее колебаниях не приходится и говорить. Не останавливаясь, поэтому, долго на отдельных цифрах, мы ограничимся общими, наиболее существенными, замечаниями. Отметим, прежде всего, что абсолютные размеры лица (как и головы) у великоруссов велики, но такие размеры составляют, по-видимому, одну из отличительных черт не одних только великоруссов, но и большинства других, наиболее по крайней мере родственных им, славянских групп (белорусов, малороссов, поляков, латышей и др.). Этот признак отличает славянские группы от большинства других арийцев, но не составляет исключительного их достояния, так как и у большинства урало-алтайских и у некоторых монгольских племен он выражен в еще более резкой мере. Особого внимания заслуживает ширина лица (наибольшая, между скуловыми отростками). Абсолютные ее размеры велики. Талько-Грынцевич дает, правда, для «семейских» малую величину (120,5 мм (?) на живых), но его цифра стоит одиноко. Рязанцы, например, дали среднюю величину ширины лица в 140,5 мм, и эта цифра очень близка к цифрам, данным для некоторых групп: малороссов, белорусов, поляков, для кубанских казаков и т. д. Большая ширина лица могла дать (да и давала) повод к выражению мнения о некоторой монголоидности славянского типа (его восточных ветвей). Но такое мнение основано на недоразумении. Дело в том, что ширина лица у монгольских племен все-таки больше, чем у славянских, в особенности при подсчете не в абсолютных, а в относительных к росту величинах (большинство монголов - низкорослы). Но главное различие между монгольскими и славянскими племенами лежит в том, что при большой ширине лицо славянских племен длинно (высоко), и отношение длины лица к его ширине (лицевой указатель) показывает, что славянские племена, а в числе их и великоруссы обладают продолговатым, удлиненным, а не круглым (низким) лицом, или, выражаясь принятыми в антропологии терминами, великоруссы принадлежат, подобно большинству арийцев, скорее к лептопрозопам, тогда как среди большинства урало-алтайских и монгольских племен распространена хамэпрозопия. Сопоставляя данные относительно формы головы с данными относительно формы лица, можно, следовательно, охарактеризовать великоруссов, как брахицефалов с наклонностью к лептопрозопии. Профессор Кольман по формам головы и лица устанавливает 4 главных типа (а принимая во внимание цвет волос и глаз - 8), а именно: 1) долихоцефалы-хамэпрозопы, 2) долихоцефалы-лептопрозопы, 3) брахицефалы-хамэпрозопы и 4) брахицефалы-лептопрозопы. Для Германии, по мнению Кольмана, главным производящим типом является первый, т. е. долихоцефал-хамэпрозоп. Все типы Кольмана встречаются, конечно, и среди великоруссов; у «семейских» самым частым типом является короткоголовый, узколицый. Как сочетаются эти типы в других местностях, не изучено. При изучении рязанцев мне удалось установить, что среди брахицефалов чаще встречаются короткие (широкие) лица, среди долихоцефалов, обратно,- узкие; существует, следовательно, некоторая наклонность к сочетанию групп брахицефало-хамэпрозопической и долихоцефало-лептопрозопической. Но значительное сравнительно число брахицефалов-лептопрозопов и немалый процент долихоцефалов среди рязанцев делают то, что в средней характеристике они являются брахицефалами с наклонностью к лептопрозопии, а не хамэпрозопии.

Откуда получили великоруссы большую ширину лица, составляет ли она коренную черту славянского населения, усиленную и подчеркнутую другими примесями, или же обратно - главным образом обязана своим существованием не славянским элементам, сказать трудно. Напомним, однако, что вотяки, вогулы (о возможной роли которых в создании великорусского типа говорились выше) отличаются большой шириной лица. У вотяков, например, по измерениям профессора Малиева на черепах, ширина лица равна 138,8 мм, или у живых (с поправкою по Kollmann'y) - 149,4 мм. Но длина лица у них сравнительно невелика, и великоруссы значительно превосходят их в этом отношении.

Из других размеров головы следует обратить некоторое внимание на величину вертикальной проекции головы, т. е. расстояние между точками верхушки головы и нижнего края подбородка, проецированными на вертикальную плоскость при положении головы в плоскости французской горизонтали. Этот размер изучен А. Г. Рождественским на обширном материале (свыше 1600 собств. наблюдений и масса литературных данных). Автор нашел, что как абсолютный (199,7 мм), так и относительный к росту (12,71%) размер вертикальной проекции головы у великоруссов сравнительно невелик; многие народности, в особенности монголы, равно и некоторые из финских племен, превосходят их в этом отношении значительно. Но, с другой стороны, исследование г. Рождественского показало, что величина головы в вертикальной проекции не может служить расовым признаком.

Колебания этого размера находятся в прямой зависимости от роста, и здесь автор формулирует следующий закон: абсолютная величина вертикальной проекции головы увеличивается с ростом, но ее увеличение идет более медленным темпом, чем рост, так что, будучи выраженной в процентах роста, с увеличением последнего эта величина не возрастает, а обратно - падает. В то время, как у низкорослых субъектов она составляет 13,04 процента роста, у высокорослых она падает до 12,43%. Впоследствии мне удалось подтвердить выводы г. Рождественского на моих рязанцах; вместе с тем мои данные свидетельствуют о более широком распространении этого закона, так как ему подчиняются, по-видимому, и все исследованные мною измерения головы и лица, т. е. длина, ширина головы и лица, горизонтальная окружность головы и т. д.

Мы пройдем молчанием некоторые другие измерения головы и лица, измерения конечностей, туловища, объема груди и т. д., так как несмотря на большое значение некоторых из них для характеристики типа, имеющиеся налицо данные беспорядочны, отрывочны и не позволяют прийти на основании их к каким-нибудь определенным выводам. В основу же нашей характеристики физического типа современных великоруссов мы положим только рассмотренные уже нами величины роста, форму головы и лица, присоединив еще цвет волос и глаз, к рассмотрению которых сейчас и перейдем.

Изучение цвета волос и глаз имеет очень большое значение для определения расовых типов вообще; при изучении же современных великоруссов оно имеет особое значение в виду того, что до сих пор в точности не установлено еще, каков тип первоначальных славянских племен - брюнетический или же приближающийся к типу блондинов.

По свидетельству историков, древние славяне были светловолосы. Ниже мы будем еще иметь случай говорить о том, насколько достоверны их показания, и как следует понимать эти исторические свидетельства. Теперь же отметим только, что изучение большинства современных славянских племен, а в том числе и великоруссов, показывает, что светлый цвет волос и глаз далеко не является у них преобладающим. Мы не можем сказать что-либо определенное о колебаниях цвета волос великоруссов по областям, так как все до сих пор сделанные в этом направлении исследования, за исключением исследования г. Талько-Грынцевича «семейских», относятся по преимуществу к области небольшой группы центральных великорусских губерний. В исследованных губерниях процент светлых волос (белокурых цвета льна, соломенно-желтых, золотистых и светло-русых) колеблется в узких пределах от 41% и до 49%, процент же темных волос (темно-русые, почти черные и черные) от 51% до 59%. В общем, следовательно, несколько больше половины всех великоруссов темноволосы. Как чистых блондинов (белокурые, льняные волосы), так и чистых брюнетов (близкие к черным) очень немного, не более 8-10% в сложности, остальные же 90% падают на долю русых волос различных (от светлого до темного) оттенков. Таким образом по цвету волос великоруссы должны быть охарактеризованы как по преимуществу русоволосые. Из других славянских племен в этом отношении очень близки к великоруссам белорусы (52% темных волос по Н. А. Янчуку). Малорусы дают в общем несколько больший процент темноволосых; наиболее же темноволосы западные и южные славяне. Исследование остатков волос из московских могил XVI-XVIII вв. (П. А. Минакова) показывает резкое преобладание темных (темно-русых) волос; белокурых между ними совсем не было найдено. Большой интерес представляет отмечаемый многими наблюдателями факт очень постепенного развития потемнения волос славянских племен с возрастом,- среди детей процент белокурых значительно больше, чем среди взрослого населения. Факт этот, подтвержденный в самое последнее время на большом цифровом материале доктором В. И. Васильевым (еще не напечатанная работа), на глаз констатирован очень давно. Интересно в этом отношении показание архидиакона Павла Алепского, путешествовавшего по России вместе со своим отцом, антиохийским патриархом Макарием, в половине XVII века. Автор, прибыв в одно из селений теперешней Киевской губернии, обратил внимание на многочисленность детей и на светлый цвет их волос. «За большую белизну волос на голове мы называли их старцами», - пишет Павел Алепский.

Цвет глаз у современных великоруссов дает для исследованных областей лишь незначительные пределы колебаний. Светлые глаза (голубые, серые, серо-голубые) дают от 40% и до 50%, а темные (светло-карие, темно-карие, зеленые, черные) от 50% и до 60%; в этом великоруссы не отличаются сколько-нибудь резко от малороссов, немного уступают по проценту темноглазым полякам и значительно уступают в этом отношении западным и южным славянам. Наиболее распространенным является у великоруссов серый и карий (различных оттенков) цвета глаз, представленные приблизительно одинаковым числом наблюдений (небольшое преобладание карих); чисто черных глаз очень немного, немного и типичных для блондинов-северян голубых глаз (последних 5-7%). Комбинируем теперь цвета волос и глаз таким образом, что у нас составятся три типа: 1) светлый тип (светлые волосы и светлые же глаза), 2) тип брюнетический (темные волосы и глаза) и 3) смешанный тип (остальные комбинации). При таких комбинациях преобладающим оказывается у великоруссов смешанный тип, представляющий приблизительно около 60% всех наблюдений. Светлый тип (у рязанцев) дает 22,15% всех наблюдений, а темный немного меньше - 39,39%. Надо, впрочем, помнить, что светлый тип далеко не соответствует настоящим блондинам, так как в состав светлого типа входят субъекты с серыми глазами и светло-русыми волосами, число же настоящих блондинов (белокурые волосы и голубые глаза) у великоруссов ничтожно и составляет не более, быть может, 1-2%. Процент смешанного типа цвета волос и глаз представляет большой интерес в том отношении, что он показывает, насколько плотно спаялись вошедшие в состав племени элементы: чем больше процент смешанного типа, тем составная группа однообразнее, тем, следовательно, более утратились в ней черты первоначальных производителей, уступивших место новообразованному смешанному типу. По сравнению с другими славянскими элементами великоруссы представляют едва ли не самую большую степень смешения (около 60% смешанного типа); немногим отличаются от них и некоторые малорусские группы и белорусы; поляки дают, по-видимому, несколько меньшее число представителей смешанного типа. Наименьшее число представителей этого типа дают, насколько это можно судить по имеющимся до сих пор исследованиям, сербо-хорваты побережья Адриатического моря (Вейсбах). У них смешанный тип представляет только 26,5% всех наблюдений, сохранившийся же светлый тип дает 15,5%, тогда как темный тип представлен 58 процентами всех наблюдений (сильный аргумент против представления об общем предке славянских племен, как о блондине).

Говоря о форме головы великоруссов, мы имели уже случай упомянуть о существующем для славянских племен соотношении между высокорослостью и брахицефалией. Надо сказать, что оба эти фактора имеют прямую связь и с цветом волос и глаз. Исследуя население Рязанской губернии, я мог отметить, что представители темного типа оказываются вместе с тем и более высокорослыми и несколько большими брахицефалами. Связь высокорослости с темным цветом волос и глаз была отмечена и для других славянских групп (Вейсбахом для сербо-хорватов, Элькиндом для поляков). Относительно же связи высокорослости с брахицефалией аналогичных фактов до сих пор не отмечалось. Но в приведенной выше таблице распределения форм головы великоруссов по районам различного их среднего роста мы уже видели, что районы высокорослости дают наименьшее, а районы низкорослости наибольшее число долихоцефалов; для брахицефалии, следовательно, существуют как раз обратные отношения, и наиболее высокорослые великоруссы оказываются вместе с тем наиболее брахицефальными.

До сих пор мы рассмотрели только те немногие признаки физического типа великоруссов, относительно которых у нас имеются более полные данные. В нижнепомещаемой таблице мною собраны цифровые данные, касающиеся некоторых других антропометрических величин. В таблице приводятся среднеарифметические величины; там, где стоят две цифры, отмечены наименьшая и наибольшая из найденных авторами средних величин; там, где стоит всего одна цифра, имеется или один только ряд наблюдений, или цифры различных рядов очень близки друг к другу.

На основании изученных признаков физический тип современного великорусса может быть охарактеризован в следующих чертах: русый, то в более светлых, то в более темных оттенках, с приблизительно одинаково частым распространением темных и светлых глаз, великорусе обладает ростом выше среднего и умеренно выраженной круглоголовостью (суббрахицефалия на границе с мезоцефалией); главнейшие размеры головы и лица его велики; лицо в общем скорее длинно, чем широко; члены тела пропорциональны, развиты хорошо; сложение несколько коренастое (широкоплеч) и крепкое.

Таков средний общий тип великорусса. По отдельным областям встречаются известные колебания, зависящие, вероятно, главным образом от неоднородности этнических элементов, примешанных к главному основному типу. Рост является, по-видимому, одним из признаков, подвергшихся наиболее широким колебаниям. Относительно же формы головы надо заметать, что процент коротко- и длинноголовых подвержен еще довольно заметным колебаниям, но средняя форма головы держится очень устойчиво, с довольно ограниченными колебаниями около средней цифры для головного указателя в 82 (на живых).

На живых

На скелетах

1. Рост конскриптов вполне возмужалых

1617-1670 пр. на 12 мм более

2. Высота в сидячем положении

52,7% роста

3. на коленях

74,6%

4. Длина ног

48,3%

5. бедер

22,9%

6. голеней

24,4%

Череп

7. Емкость

1312-1471 к. с.

8. Гориз. окружность черепа

558-568

509-530

9. Лобно-затылочная дуга

322-337

10. Наибольший длиннотный диаметр

185,5-188,6%

176-182

11. Наибольший поперечный диаметр

152,9-156,1

141-144

12. Головной указатель

81-83

79,5-82,7

13. Биаурикулярная дуга

356-359

320-331

14. Высота черепа

131-138

15. Указатель высоты черепа

74,4-77,1

Лицо

16. Полная длина лица

183

17. Ширина лица

120,5(?)-141

18. Лицевой указатель

(отн. шир. лица к его длине,

взятой без лобной части)

92-94

89-92

19. Глазничный указатель

83-86,1

20. Носовой указатель

65,4

46-50

21. Величина головы в вертик. проекции

199,7

(12,71% роста)

Средние величины, получаемые для отдельных великорусских групп, слагаются из индивидуальных наблюдений далеко не однородного характера: пределы колебаний для отдельных индивидуальных признаков повсеместно очень велики. Это обстоятельство указывает на то, что этнические элементы, из которых сложилось современное великорусское население, не спаялись еще в однообразный плотный конгломерат, в котором нельзя было бы отличить черт отдельных его производителей. Общий же (средний) физический тип великорусса очень близок к типу белоруса, потом малоросса, да и, вообще говоря, с большинством славянских племен он представляет очень много родственных черт (общими признаками являются относительная высокорослость, преобладание темного цвета волос над светлым, круглоголовость и т. д.). От большинства германских племен великоруссы отличаются более темным цветом волос, очень малым распространением голубых глаз, большею короткоголовостыо. Влияние монгольской и тюркской крови на общем типе великоруссов не отразилось очень заметно; по крайней мере, на основании существующих в настоящее время данных, отметить его с очевидностью не удается. От большинства чистых монголов и тюрков современный великорусе отличается менее темным цветом волос и глаз, меньшей брахицефалией, более длинным лицом и более высоким ростом. По сравнению с большинством финнов великорусе более темноволос и темноглаз (еще издревле он прозвал чудь «белоглазою»), выше большинства их ростом (хотя существуют и сейчас высокорослые финны). Финские племена, очевидно, должны были играть в созидании великорусского племени видную роль. Если принять, что славянские элементы в большинстве случаев были темноволосыми (русыми) брахицефалами, тогда на долю финского влияния приходится отнести светловолосость некоторой части современных великоруссов и их долихоцефалию. Если же мы будем держаться теории, считающей славян белокурыми долихоцефалами, тогда роль финнов представится нам несколько иною. Надо, впрочем, помнить, что среди современных финнов есть и высокорослые и низкорослые, есть и долихо- и брахицефальные племена; следовательно, влияние финнов могло сказаться и в ту и в другую сторону, а очень может быть, что оно и не было однообразным. Разнообразие физического типа финских племен могло, как это мы уже видели отчасти при рассмотрении данных о росте, оказать свое влияние на развитие областных отличий в типе современных великоруссов.

Расовые элементы, входящие в состав отдельных человеческих групп, исторические условия развития их, влияния окружающей природы и целый ряд других факторов отражаются так или иначе на физическом строении человека. В особенностях физического строения отдельных групп мы имеем таким образом целую книгу, где точно и документально записана вся история эволюции группы. Жаль только, что эта книга написана трудным и не всегда доступным для нас языком. Кое-что мы умеем прочитать, в иных страницах улавливаем более или менее гадательно общий смысл, но еще больше страниц непрочитанных и даже еще не разрезанных; по отношению к великорусскому типу в частности преобладают, к сожалению, последние. Попытаемся же, однако, определить, что можем мы прочитать в физических особенностях современного великорусского типа более или менее точно и о чем можем догадываться, предполагать.

Оставляя в стороне вопросы о влиянии природы, среды, условий жизни, мы займемся, главным образом, вопросом о расовом составе современных великоруссов, поскольку, конечно, этот состав определяется из изучения физических признаков. Прежде всего можно установить положение, что великоруссы, подобно подавляющему большинству современных племен, не представляют из себя так называемой чистой расы, а являются продуктом смешения нескольких рас. Здесь необходимо оговориться, что мы имеем в виду расу не с точки зрения исторической или этнографической, но с чисто антропологической, т. е. будем говорить не о немце или германце, не о русском или славянине и т. д., но о высокорослых и низкорослых, о белокурых и брюнетических, долихо- и брахицефалических расах и т. д. Племена и народы создались под очень сложными условиями, объединяясь в силу общих и местных причин языком, верованиями, политическим строем и представляя собой цельные единицы с сравнительно недавнего времени. Уходя в глубь истории и далее - за ее пределы, мы не увидим уже ничего, напоминающего современные племена, но будем иметь дело с более крупными единицами, объединяемыми (для современного, по крайней мере, уровня знаний) исключительно физическими признаками и некоторыми особенностями культуры. Наиболее постоянными и

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Вячорка

Вот мнение на сей счет украинских коллег с одного из форумов (с некоторыми сокращениями).

Следует отметить, что в украинском языке, как и языках других народов-соседей России четко разграничены понятия Русь, руський и Россия, российский. В Украине никогда равенства между Русь, руський и Россия, российский не было и нет.

Так в украинском есть слово "Русь" и производное от него "руський" - применительно обозначало и обозначает - руську віру, мову, люд т.е. все что относится к Руси. И отдельно (!) существует слово "Росія" и производные от него - росіянин\росіянка як національність, російська мова, російська держава. Например: есть „російсько-українский словник” - но никак нельзя сказать „русько\руссько\русско-український словник” в понимании русско-украинский.

Русский-российский это синонимы в русском языке, но исторически эти понятия в украинском, польском и других языках народов-соседей современной России четко разграничены и не являются синонимами. То есть если в русском языке как-то можно провести параллель Русь=русский, то в украинском такой параллели нет и никогда не было: Русь = російский =/= не получится, только: Русь = руський и Россия = российский.

Руським людом, называл свой народ Хмельницкий и себя считал руським и свою веру руською т.к. от Руси. Писал Хмельницкий царю Московскому Алексею через «тлумача» переводчика и исчислял 1648, тогда как царь Московский 7648 год. Различия с Московией, которые были в бытовом укладе, в языке и во многом другом были очевидны после «раздельного проживания» на протяжении последних 400-500 лет, хотя и оставалось также много общего - главное православная вера.

Руськими называли когда-то свой язык и на Западе современной Украины и в Закарпатье. И сейчас так так называют, прозывая себя русинами (язык отличен от собственно украинского, хотя иные считают его диалектом - см. Русинский язык http://lingvoforum.net/index.php?topic=336.0 ). А в Буковине еще в 1940-50х иногда старики говорили, что разговаривают на рускій мові - имея ввиду свой родной украинский.

Понятно, что придумав себе название «Россия» и присвоив название "Русский" Московия

тем самым заявляла свои права на исконные территории Руси Киевской, которые к ней почти никакого отношения не имели (кроме веры). Прошло, время и русинам, руським людям пришлось вспомнить свое "народное" название "Украина" (первое свидетельство 1187 г.) и "украинцы" т.е. они стали так себя называть, чтобы показать, что они не русские и прямого отношения к Московии-России не имеют. Ведь нужно было как-то показать отличие и сопротивляться агрессии Московии-России под прикрытием идеи «собирания земель русских» и "руссификации".

Исторически и в украинском и в польском и др. языках соседей, в том понимании, которое есть в современной России никогда не применялось слово «русский» к «языку» или «национальности» например, но зато применяется и есть «Российский язык» и «россиянин» как национальность – что очень точно отражает их историческое происхождение от слова Россия, и никак не от слова Русь.

Польский: Rosja - Poсс'ия ż, Rosjanin - Rosjan|in - m р'усский m; ~ka ż р'усская ż - rosyjski (Harald G) rosyjsk|I р'усский; mówić po rosyjsku - говор'ить по-р'усски

Интересно, что у народов, которые не являются соседями России эти понятия сопоставимы и слова являются часто синонимами, как и в самой России, но только в современном языке. Попробуйте перевести - Русь, Россия, российский, русский на современный английский например, получится - Russia, Russia, Russian, Russian. т.е. эти понятия у них совпадают и отражают более позднее представление, предложенное самой Россией уже в 18 – 19 вв..

И наоборот, в том же, английском который многое позаимствовал из латыни, немецкого и французского есть более старые слова и понятия – Rus, Ruth, Ruthenia – которые употреблялись для названия территории государства Руси Киевской и позже для исторических территорий Киевской Руси, но никогда не употреблялись для названия России, когда это название появилось в 18 в. и тем более никогда так не назывались земли Московии.

По сути, после присоединения Ruthenia (Руси) т.е. современной Украины и других территорий и появления слова Россия-Руссия-Russia, слово и название земель Руси как Ruthenia постепенно исчезает, что исторически верно, ведь эти земли были захвачены и стали именоваться по-новому - Россией или Российской Империей, которая не могла носить историческое название Руси-Ruthenia, так как ей не являлась, хотя и имела отдаленное (более 400 лет) историческое отношение и христианскую веру.

Вывод здесь таков, так как прозвание (национальность) русский считается поздним политонимом, но с вполне прозрачной интерпретацией и связью с Русью (в том числе идеологической и географической). Поэтому, подобное прилагательное прижилось. Русский указывает на принадлежность к некоему центру, а именно к Киевской Руси, земли и народ которой, долгое время были составной частью другого руського государства - Великого княжества Литовского, Русского и Жамойтского, со столицей в Вильне - соперника Московии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В Сибири, новопереселенцев из России, называли Расейскими, а себя, коренных сибиряков - русскими. Очень расейских не любили за всю ту гадость характера, которая им была присуща. Интересно, что за единый народ, за "своих", расейских не считали. За то, в 1919 году расейские и устроили героическую гражданскую войну, которая заключалась в основном в поголовном истреблении "сибиряков". Например, сибирское казачье войско можно сказать выведено под корень.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest

Фрагмент из книги Алексеевой Т. И. Антропологический состав восточнославянских народов и проблема их происхождения.//Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. – М.: Наука, 1974. – С. 69 – 76.

"Сопоставление средневекового и современного восточнославянского населения по характеру эпохальных изменений выявляет преемственность населения на одних территориях и смену на других. Преемственность обнаружена для следующих этнических и территориальных групп: белорусы – дреговичи, радимичи, западные кривичи; украинцы – тиверцы, уличи, древляне, волыняне, поляне; русские Десно-Сейминского треугольника – северяне, русские верховьев Днепра и Волги, бассейна Оки и Псковско-Ильменкого поозерья – западные кривичи и словене новгородские.

В отношении Волго-Окского бассейна обнаруживается изменение антропологического состава по сравнению со средневековьем за счёт прилива славянского населения из северо-западных областей, по-видимому в эпоху позднего средневековья."

(Сравнения очевидно проводились лишь на тех территориях,где восточнославянское население проживало в домонгольское время)

Правда в этом тексте есть непонятное противоречие: "для Волго-Окского бассейна обнаруживается изменение антропологического состава по сравнению со средневековьем", а в "верховьев Волги" и "бассейне Оки" обнаруживается преемственность.

В.П. Алексеев (в книге "Историческая Антропология" кажется(?), изданной до книги Т. И. Алексеевой) прямым текстом говорит про изменение антропологического состава в пользу большей европеоидности на всей этнической территории великоруссов и даже белорусов(!!?) 15-16 веков по сравнению с домонгольским временем. По мнению автора изменения были в течении 13-14 вв. и за счет переселений не с "Северо-Запада", а с Правобережной Украины.

Хорошо видно, что по сравнению с В.П. Алексеевым Т. И. Алексеева говорит о преемственности восточнославянского населения после- и домонгольской эпох на более обширных территориях. Возможно краниологические данные были уточнены, получены новые данные и на большинстве территорий изменения оказались статистически недостоверными?

Так где же все-таки (на территориях,где восточнославянское население проживало в домонгольское время) изменение антропологического состава в пользу большей европеоидности достоверно наблюдается? Какую часть Волго-Окского бассейна Т. И. Алексеева имела в виду, говоря об "изменение антропологического состава по сравнению со средневековьем"?

ПРизнаны ли взгляды В.П. Алексеева об изменении антропологического состава в пользу большей европеоидности в течении 13-14 вв. на всех тогдашних восточнославянских территориях кроме Правобережной Украины неверными?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Основываясь на личных наблюдениях, хочу сказать, что русские типы лиц, как мне кажется различаются между собой. То есть различия между например жителем Рязанской области и Ивановской можно проследить. Конечно я говорю о так называемых ярких представителях.

Согласен, что есть типажи, которые можно встретить где угодно- это раз. И два- что есть типажи по которым точно не определишь, откуда человек.

Что интересно мне- видимо такие исследования проводились или есть какой то материал на эту тему. Хочу подтвердить свои предположения и их систематизировать.

Если есть- выкладывайте.

Спасибо заранее.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest

Полностью Фрагмент из книги Алексеевой Т. И. Антропологический состав восточнославянских народов и проблема их происхождения.//Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. – М.: Наука, 1974. – С. 69 – 76.

Это все, что у меня есть.

"Антропологическая литература о восточных славянах очень велика, так как она создавалась на протяжении столетия. Здесь будет обращено внимание только на публикации, которые важны для дальнейших исследований и которые сохраняют своё значение в отношении материала и концепций. А. П., Богданов (1865) был первым, кто показал роль финских этнических элементов в антропологическом составе восточных славян. Е. М. Чепурковский (1913) впервые собрал очень полные антропологические данные, характеризующие основные типологические варианты, и предложил гипотезу формирования русского народа на финском субстрате с участием пришлых элементов. В. В. Бунак (1932, 1932а)разработал первую антропологическую классификацию восточнославянских народов и показал большую важность переселений с запада, с одной стороны, и автохтонного субстрата с другой. Т. А. Трофимова (1946) создала более детальную классификацию восточных славян и концепциюих автохтонного происхождения с участием элементов, присутствующих у финнов. Г. Ф. Дебец (1848) также защищал гипотезу автохтонного происхождения восточных славян и невозможность выделения антропологических особенностей, специфических только для славян.

Восточным славянам и роли антропологических материалов в решении вопросов их генезиса уделялось в нашей литературе очень много внимания. История их изучения освещена подробно в книге «Происхождение и этническая история русского народа», вышедшей в 1965 г. под редакцией В. В, Бунака, и в монографии автора, посвящённой происхождению восточных славян. Наиболее полно и широко антропологические особенности современного восточнославянского населения стали изучаться в 50-е годы, когда были организованы Русская антропологическая экспедиция Института этнографии АН СССР под руководством В. В. Бунака («Происхождение и этническая история». М., 1965), Украинская антропологическая экспедиция Украинской АН ССР под руководством В. Д. Дяченко (Дяченко, 1965), когда было изучено население Русского Севера М. В. Витовым. Белорусы обследовались во время работы Прибалтийской антрополого-этнографической экспедиции (Витов, Марк, Чебоксаров, 1959) и Украинской экспедицией и отдельными исследователями – В. В. Бунаком, Р. Я. Денисовой, В. Д. Дяченко, М. В. Витовым. Активное участие белорусов началось несколько лет назад АН Белорусской ССР.

В течении примерно пяти лет были осуществлены планомерные, по единой программе исследования восточнославянских народов, созданы обширные коллекции фотопортретов.

В результате многочисленных археологических экспедиций более чем вдвое увеличились палеоантропологические материалы по восточным славянам. Изучение их нашло отражение в работах В. В. Седова (1952, 1970), В. П. Алексеева (1969), М. С. Великановой (1964, 1965), Т. И. Алексеевой (1960, 1961, 1963, 1966), Г. П. Зиневич (1962). Можно с большей или меньшей степенью уверенности считать законченной групповую характеристику восточнославянского населения, на очереди дня – исследование популяций.

Если сопоставление данных разных исследователей, полученных на краниологических сериях, в общем не вызывает вопросов, то в отношении современных материалов их более чем достаточно. И основной среди них – в какой степени сравнимы результаты, полученные разными авторами? Особенно это касается сопоставимости качественных признаков. Применяемые до сих пор способы коннексии данных разных авторов не дали сколь ни будь обнадёживающих результатов («Происхождение и этническая история…», 1965). По-видимому, объективизация методики определения описательных признаков возможна лишь при использовании фотопортретов, что представляется делом ближайшего будущего. В настоящее же время приходится довольствоваться менее объективным методом, применение которого, однако, оправдано, так как он позволяет приводить данные разных авторов к данным одного автора.

Один из методов коннексии был применён мною с целью нивелировки методических различий между авторами, изучающими антропологический состав населения Восточной Европы и восточных славян в частности. В связи с необходимостью определения места восточных славян на антропологической карте Восточной Европы после коннексии были проанализированы соматологические материалы с этой территории. В результате удалось выделить несколько комплексов, в основе которых лежат черты, присущие населению той или иной территории. Комплексы представляют собой обобщённые характеристики, без дифференциации на более дробные антропологические типы. Подробное описание этих комплексов уже дано («Происхождение и этническая история…», 1965), здесь позволю себе остановиться лишь на их локализации.

Прибалтийский комплекс локализуется в нижнем течении Немана, по Венте и нижнему течению Западной Двины, в бассейне Гауи, на побережье Финского залива, в районе Чудского озера и Нарвы. В наиболее чёткой форме он выявляется среди западных групп эстонцев и латышей.

Белозерско-камский комплекс распространён в районе Белозера, в верховьях Онеги, по Северной Двине и её притокам, в среднем течении Вятки и Камы. Наиболее характерные представители – вепсы и коми.

Валдайско-верхнеднепровский комплекс широко распространён по всему Двинско-Припятскому междуречью, в среднем течении Западной Двины, в низовьях Немана, на левом берегу Припяти, в верховьях Днепра, по Березине, Сожу и Ипути. Характерные представители – литовцы, белорусы и русское население верховьев Днепра и истоков Волги.

Центрально-восточноевропейский комплекс локализуется по Оке и её притокам, в верховьях Дона, по Клязьме, в верхнем и среднем течении Волги, по Цне, Ворскле, верховьям Хопра и Медведицы. Характерные представители – русские.

Приднепровский комплекс распространён в среднем течении Днепра и по его притокам Десне, Суле, Пслу, Ворскле, Тетереву и Роси, по Сейму и в верхнем течении Южного Буга, Стыри, Горыни, Случа и Збруча. Наиболее характерные представители – украинцы.

Степной комплекс проявляется в русском населении среднего течения Хопра и Дона и в некоторых тюркоязычных группах правобережья Волги, в частности у мишарей.

Волго-камский и приуральский комплексы. Первый локализуется в Ветлужско-Вятском междуречье, в верховьях Камы, по Белой и частично в среднем течении Волги. Второй в основном распространён за Уральским хребтом, на территории Восточной Европы он выступает в Тавда-Кондинском междуречье. Черты этих комплексов присущи чувашам, марийцам, удмуртам, коми-зырянам и коми-пермякам, некоторым группам татар Поволжья, хантам, манси и лопарям Кольского полуострова.

Из перечисленных антропологических комплексов наибольшее распространение среди восточнославянского населения имеют три: валдайско-верхнеднапровский – у белорусов и их русских соседей, центрально-восточноевропейский – у большинства русских групп и приднепровский – у украинцев. Остальные комплексы, отмеченные на территории Восточной Европы, обнаруживаются в славянском населении преимущественно в контактных зонах. Рассмотрение территориальных вариантов в антропологическом составе современного восточнославянского населения показало, что по всему комплексу расоводиагностических черт русские и белорусы тяготеют к северо-западным группам, украинцы к южным. Эти комплексы были выделены на основании географического принципа, в котором единственным критерием достоверности является географическая приуроченность антропологического типа. В связи с тем, что анализируемые группы более или менее равномерно распределяются по территории Восточной Европы, и в связи с их многочисленностью географический метод исследования представляется наиболее целесообразным.

В то же время нельзя не признать необходимость применения в некоторых случаях и более объективных методических приёмов. Так, на примере русских верхневолжской линии показано совпадение результатов географического метода и метода «обобщённого расстояния» Махаланобиса в модификации М. В. Игнатьева (Игнатьев, Пугачёва, 1961). Весьма близкая картина получена И. Швидецкой, применившей метод Пензора в редакции Кнуссмана к материалам Русской антропологической экспедиции. По методу Пензора не получил подтверждения лишь валдайско-верхнеднепровский комплекс, что вызвало недоумение, так как характерная для него комбинация признаков, известная в литературе под названием «валдайского» типа, выделялась на Валдае и в верхнем Приднепровье разными авторами на протяжении более полувека. Что касается остальных комплексов в восточнославянском населении, то их достоверность подтверждается и статистическими методами.

В чём же причина антропологических различий между восточнославянскими народами и их отдельными группами? Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к более ранним эпохам, к истокам тех антропологических особенностей, которые характерны для современных восточных славян.

Результаты анализа краниологических серий по славянским племенам средневековья показали определённую антропологическую общность славян, характеризующуюся специфическими пропорциями лицевого и мозгового отделов черепа. К числу наиболее отличительных черт принадлежат относительная широколицесть, распространённая в междуречье Одера и Днепра. По направлению к западу, югу и востоку от этой территории величина скулового диаметра убывает за счёт смешения с германскими (на западе), финно-угорскими (на востоке) и населением Балканского полуострова (на юге). Специфические пропорции черепа дифференцируют славян и германцев и в то же время сближают первых с балтами (Алексеева, 1966).

Сопоставление славянских краниологических серий эпохи средневековья с более древними антропологическими материалами показало, что зона относительной широколицести лежит на стыке мезокранных и долихокранных форм предшествующих эпох. Территориальная дифференциация этих форм делает возможным предположение о сложении древних славян на базе северных и южных европеоидов. Долихокранный аналог славян – неолитические племена культуры шнуровой керамики и боевых топоров (которые, как известно, рассматриваются в качестве предковой формы для балтов), мезокранный аналог – неолитические же племена культуры колоколовидных кубков (Алексеева, 1971). Проявление относительно широколицых долихокефальных форм прослеживается в средневековом населении Восточно-Европейской равнины, с явным уменьшением их удельного веса по направлению с запада на восток; мезокефальный же вариант отчётливо заметен в средневековом населении Украины. Но только ли этим объясняются антропологические различия между восточнославянскими народами? Антропологические особенности дославянского населения Восточной Европы очень разнообразны. Обращает на себя внимание редчайший полиморфизм финно-угорских групп, антропологическая обособленность населения салтово-маяцкой культуры, генетические связи черняховцев, физические черты кочевников.

В облике средневековых восточных славян достаточно отчётливо проступают особенности субстрата (Алексеева, 1971). Так, например, вятичи и северо-восточные кривичи в антропологическом отношении могут рассматриваться как ославяненное узколицее восточнофинское население Волго-Окского междуречья; финский же субстрат, но в широколицем варианте, проявляется в словенах новгородских; поляне по сути дела представляют собой непосредственных потомков черняховцев; балтийский субстрат получил отражение в группах радимичей и дреговичей. Участие всех этих племён в сложении восточнославянских народов бесспорно, следовательно, бесспорно и проявление в последних дославянского субстрата.

Сопоставление средневекового и современного восточнославянского населения по характеру эпохальных изменений выявляет преемственность населения на одних территориях и смену на других. Преемственность обнаружена для следующих этнических и территориальных групп: белорусы – дреговичи, радимичи, западные кривичи; украинцы – тиверцы, уличи, древляне, волыняне, поляне; русские Десно-Сейминского треугольника – северяне, русские верховьев Днепра и Волги, бассейна Оки и Псковско-Ильменкого поозерья – западные кривичи и словене новгородские.

В отношении Волго-Окского бассейна обнаруживается изменение антропологического состава по сравнению со средневековьем за счёт прилива славянского населения из северо-западных областей, по-видимому в эпоху позднего средневековья.

Контакты с финно-угорским населением в современную эпоху заметны на севере Восточной Европы и в Среднем Поволжье.

Перенося данные, полученные для современного населения тех областей, где намечается преемственность, в глубь времён, можно более или менее определённо утверждать, что средневековые восточные славяне относились к разным ветвям европеоидной расы. Словене новгородские, западные кривичи, радимичи, дреговичи, и, возможно, волыняне – к кругу северных европеоидов, древляне, тиверцы, уличи и поляне – к кругу южных.

Как же в общих чертах рисуется генезис русских, белорусов и украинцев?

Расселение славян в Восточную Европу осуществлялось из Центральной Европы. Здесь были представлены долихокраные, относительно широколицые южные формы. Первые больше проявляются в племенах, связанных с генезисом белорусов и русских, вторые – украинцев. По мере своего продвижения они включали в свой состав аборигенное финно-, балто- и ираноязычное население. В юго-восточных районах расселения славяне вступили в контакт и с кочевническими тюркоязычными группами. Антропологический состав восточных славян эпохи средневековья в большей мере отражает участие местных групп, нежели в последующие века. По-видимому, некоторые славянские группы средневековья, например вятичи и восточные кривичи, представляли собой не столько славян, сколько ассимилированное славянами финское население. Примерно то же можно сказать и в отношении полян, которых есть основание рассматривать как ассимилированных черняховцев.

В последующие века наблюдается прилив славянского населения, в какой-то мере нивелирующий антропологические различия между отдельными восточнославянскими группами. Однако и антропологическая неоднородность субстрата, и некоторые различия в исходных формах, и специфика этнической истории не могли не отразиться на физическом облике восточнославянских народов.

Русские в настоящее время оказываются более или менее гомогенным в антропологическом отношении народом, генетически связанным с северо-западным и западным населением, и впитавшим в себя черты местного финно-угорского субстрата. Выделяемые в нём антропологические варианты, кроме контактных зон, по-видимому, связаны с величиной круга брачных связей, а не с различными генетическими истоками.

Что касается финно-угорского субстрата в восточных славянах, то в средневековье он проявляется у вятичей и северо-восточных кривичей – племён, принимавших участие в сложении русского народа. Вятичи, отражая черты финно-угорского населения Восточно-Европейской равнины, через дьяконцев восходят к неолитическому населению этой территории, известному по единичным, правда, грацильным, европеоидным черепам из Володарской и Панфиловской стоянок. Северо-восточные кривичи обнаруживают особенности, характерные для неолитического населения культуры ямочно-гребенчатой керамики лесной полосы Восточной Европы. Черты финно-угорского субстрата прослеживаются в антропологическом облике русского народа, но удельный вес их в современном населении меньше, чем в эпоху средневековья. Это объясняется распространением славянского населения с западных и северо-западных территорий, по-видимому в эпоху позднего средневековья.

Украинцы, будучи связаны в своём генезисе со средневековыми тиверцами, уличами и древлянами, включили в свой антропологический состав черты среднеевропейского субстрата – относительно широколицего, мезокранного, известного по неолитическим племенам культуры колоколовидных кубков и населению l тыс. до н. э. левобережья Дуная.

В то же время, учитывая их антропологическое сходство с полянами, можно сделать заключение, что в сложении физического облика украинского народа принимали участие, наряду с о славянскими элементами, элементы дославянского субстрата, по-видимому ираноязычного. Как уже было отмечено, поляне представляют собой непосредственных потомков черняховцев, которые, в свою очередь, обнаруживают антропологическую преемственность со скифами лесной полосы (Алексеева, 1971).

Белорусы, судя по сходству их физического облика с дреговичами, радимичами и полоцкими кривичами, формировались на базе той ветви славянских племён, которая связана с северной частью славянской прародины. В то же время территориальная дифференциация антропологического состава белорусов допускает предположение об участии в их генезисе балтов, с одной стороны, и восточнославянских племён более южных территорий, в частности Волыни, с другой."

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Эльтебер
Что интересно мне- видимо такие исследования проводились или есть какой то материал на эту тему. Хочу подтвердить свои предположения и их систематизировать.

Схема антропологических комплексов на территории Восточной Европы (Алексеева Т.И., 1999)

1 – прибалтийский;

2 – валдайско-верхнеднепровский;

3 – приднепровский;

4 – восточно-европейский;

5 – белозерско-камский;

6 – волго-камский и приуральский;

7 – степной;

8 – направления движения комплексов

http://www.ido.edu.ru/psychology/anthropology/6-25.html

post-30-1143629735_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Эльтебер

Географические зоны антропологических типов русских. (Алексеева Т.И., 1997)

Обратите внимание на частое совпадение границ зон с системой рек Русской равнины.

1 – ильменско-белозерская;

2 – валдайско-соротская;

3 – западная верхневолжская;

4 – восточная верхневолжская;

5 – волго-вятская;

6 – вятско-камская;

7 – клязьминская;

8 – центральная;

9 – дон-сурская;

10 – степная;

11 – средневолжская;

12 – верхнеокская

http://www.ido.edu.ru/psychology/anthropology/6-27.html

post-30-1143629924_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest

А как датированы «движения комплексов» на первой карте?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Схема антропологических комплексов на территории Восточной Европы (Алексеева Т.И., 1999)

1 – прибалтийский;

2 – валдайско-верхнеднепровский;

3 – приднепровский;

4 – восточно-европейский;

5 – белозерско-камский;

6 – волго-камский и приуральский;

7 – степной;

8 – направления движения комплексов

http://www.ido.edu.ru/psychology/anthropology/6-25.html

Здравствуйте!

По локализации антропологических типов русских все понятно

По измерениям, которые были указаны, тоже.

Процент долихо или мезоцефалов, длина конечностей и пропорции тела варьирующие по регионам. Немного нудновато конечно. :rolleyes:

Очень трудно представить, как это будет выглядеть в "натуре", Гораздо интересней и информативней видеть картинки или фотографии.

То есть антропологический тип такой то- прилагается фото. и т.д. :)

Если выложите, то это было бы неплохо.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest
Очень трудно представить, как это будет выглядеть в "натуре", Гораздо интересней и информативней видеть картинки или фотографии.

То есть антропологический тип такой то- прилагается фото. и т.д. :)

Это точно!

Например, достаточно часто, только увидев человека, можно сказать, что эта женщина русская, а другая имеет польских предков, и такая визуальная оценка оказывается верной. То есть русских и поляков часто удается распознать среди восновном украинского населения (где я живу). Очень четкое выражен тип внешности скандинавов (обоих полов) - они четко отличаются от северных немцев. Хотя относятся к одной и той же длинноголовой западнобалтийской подрассе.

Хотя вроде должно было бы наблюдаться взаимопроникновение типов внешности (например встречались бы люди с польской внешностью среди этнических украинцев (не западных).

Видимо существуют четко выраженные типы, к которым принадлежит значительная часть данного народа (населения данной территории), и он в других странах не встречается. Остальная часть народа не имеет ярко выраженного типа - имеет "интернациональную" внешность, которая может наблюдаться у целой группы народов (популяций).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Полностью согласен. По поводу визуального анализа скажу только, что есть довольно много типичных представителей не только украинцев, поляков и руссских. И норвежцев.

Кстати, мне кажется, что среди украинцев (восточных) также есть неколько подтипов, как и русских. Вообще то о них ( о русских) я писал в своем предыдущем сообщении.

Что у нас получается.....

Есть антропологические типы русских. Ты их замечательно описал, но нет визуальной оценки этих типов. Я не специалист и вникнуть в описание измерений, а потом что то представить, как это может выглядеть, очень трудно.

Есть такой материал: фотографии, рисунки?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now

×
×
  • Create New...