Jump to content



Ньукуус

Пользователи
  • Posts

    236
  • Joined

  • Last visited

Everything posted by Ньукуус

  1. Нет. Наши люди в большинстве атеисты. Поклоняются Тангара раз в год, в праздник Ысыах и всё. Вернее Айыылар (Творцы), потому что их множество, пантеон. Но все саха боятся кладбищ, особенно шаманских
  2. Да конина лучше говядины. Она мягче и сочнее. Но если лошадь старая, то мясо становится жестким как резина.
  3. Мы в самом деле разговариваем друг с другом по-якутски. В 1980-х запрещали разговаривать на родном языке в г. Якутске. Тогда русские преобладали численно в Якутске, около 70% населения. Теперь же их численность меньше 40%, свыше 50% составляют саха. Но количество саха не перешло в качество. Хоть численность саха стала больше, но они уступают прежним саха. Отвыкли от ремесел: совхозы разорены, сельское хозяйство и деревня раньше давали такой высокий подъём культуры, сейчас все заброшенные. Уклад жизни изменился в связи с переселением в город, пока за нынешнее поколение не беспокоюсь. Но через поколение, другое - это будет совершенно другой народ, воспитанный на масс-культуре. То есть превратятся в городскую биомассу, чернь, живущий на подачках президента России. Также в спорте. Раньше из Якутии были борцы-олимпийские призеры, Павел Пинигин и Роман Дмитриев. Это несмотря на тренировки в деревянных спортзалах. Теперь же распиаренный, разрекламированный борец Виктор Лебедев на Олимпиаде в Рио потерпел унизительный провал. Это несмотря на постройки блестящих дворцов спорта и массовую агитацию с передовыми технологиями. Из-за выдвижения и фальсификации итогов состязания якутское общество вступило в конфликт с дагестанскими спортсменами, спортсмен их Мусукаев проиграл по решению судей якутских. Это значит, что старые советские скромные и честные якуты были много лучше нынешних, одетых в модное и пользующихся всякими передовыми технологическими штучками, пользующихся родственными связями и средствами рекламы.
  4. Мин Саха сириттэн сылдьабын. Киин улуустан. Сылгы этэ, ынах этэ күннээҕи ас. Ити астары талан ылан туох эрэ уhулуччу буолуо диэн ааттаабатаҕым. Перевод: Я из Якутии, из одного из центральных районов. Конина, говядина - повседневная еда. Не видел необходимости чем-то их выделять.
  5. Мне лично не нравится из своей якутской национальной кухни: кровяная колбаса, суп из потрохов, холодец из копыт. Также не ем жир и костный мозг. Не ем свинину, не нравится вкус, в детстве вырвало. Кумыс нравится, но боюсь что если много попью, то будет понос. Обожаю строганину (замороженную рыбу) из чира, эта самая вкусная еда. Но строганина вроде не специфически якутская еда, она есть у всех северных народов. Рыба нравится все виды. Люблю есть экзотические морепродукты: кальмары, креветки, мидии. С удовольствием ем в узбекских кафе, так как там не должно быть свинины. Что касается древности, то люди там скорее всего не выбирали, ели, чтобы выжить. Если не съедят, то умрут от голода. Например, сусликов, или продукт сыма - в яму закапывали рыбу и в течение года ели полугнилую рыбу. Что касается спиртного, то я пью мелкими порциями красное вино как лекарство - 100 грамм перед сном. Дней 10 пил, забросил, здоровью своему уделять забываю из-за повседневных забот. А если пить постоянно, и ещё есть морскую рыбу, то должно замедлить старение организма и очистить сосуды. Также мусульмане традиционно уделяют внимание посту. Это также очень полезно для здоровья. Я самое долгое голодал 3 месяца, под конец совсем ослаб и заболел. Но зато после этой голодовки как будто заново родился
  6. Игорь Коломийцев предложил свою версию образования всех славянских народов в Аварском каганате из разноязычных народов: лангобардов, гепидов, авар, булгар. Правда он считает авар ираноязычными, потомками царских скифов, бежавших из территории Монголии http://kdet.ucoz.ru/publ/kn/igor_kolomijcev_v_kogtjakh_grifona/1-1-0-6. Потому что славяне на момент прихода авар были дикарями, которые не могли толком плавить железо и валить деревья, а оружием их был только лук простой и дротик. В открытой войне победить Византию не могли, да и численность их была невелика и жили разрозненно.
  7. Лучше придерживаться в религии золотую середину, не ударяясь в крайний материализм или крайний фанатизм. Мусульманский Халифат (Османская Империя) пал из-за консерватизма и фанатизма, отвергания всех новых веяний, Россия в XIX веке тоже зациклилась на православии, в конце XX века на марксизме-ленинизме, возведенном в ранг религии. Тоже проиграли. Еще можно привести католическую Испанию, которая была мировой державой, но потом быстро растеряла свои колонии. Пример рывка, это Япония, которая долго проводила изоляционистскую политику, но при эпохе Мэйдзи с 23 октября 1868 года по 30 июля 1912 год совершила преображение. Победила многомиллионный Китай, который зациклился на консерватизме и изоляционизме. Также кемалисткая Турция, которая победоносно провела оборонительные войны. До Кемаля Турция проиграла все сражения. Также пример развития протестантские страны: Англия, Нидерланды, Пруссия.
  8. Японский вариант Бива - это японская разновидность лютни или мандолины, она попала в Японию из Китая в 7 веке, в Китае аналогичный инструмент называется пипа (pipa), в Китай же он попал из Персии в четвёртом веке нашей эры. И корни европейской лютни тоже уходят в Центральную Азию.В Японии более чем за тысячу лет развития бивы появилось много моделей, много школ игры и пения. Инструмент по форме похож на заостряющийся кверху миндальный орех. Передняя стенка корпуса слегка выгнута вперёд, задняя - плоская. Стенки - то есть две деревянные доски - недалеко отстоят друг от друга, инструмент довольно таки плоский. В передней стенке три отверстия. У бивы четыре или пять струн, изготовленных из тончайших шёлковых нитей, склеенных рисовым клеем. На грифе - пять очень высоких ладов. Струны натянуты довольно свободно, то есть не очень-то они и натянуты. Музыкант, сильнее нажимая струну, изменяет её натяжение, то есть повышает высоту тона. Можно сказать, что инструмент вообще не настроен в западноевропейском смысле этого слова, но музыкант может брать определённые ноты, изменяя силу нажатия на струны. Но смысл игры вовсе и не состоит в том, чтобы взять правильную ноту. Поэтому нет и мёртвой хватки зажимания струны, палец всё время меняет давление, отчего звук плавает. Кроме того, пальцем можно двигать струну по широким ладам, от этого струна начинает жужжать, как на таких индийских струнных инструментах как ситар или вина. Биву держат вертикально и при игре используют треугольный деревянный медиатор, по форме напоминающий небольшой веер. Одна из его сторон достигает 30 сантиметров в длину, это своего рода лопатка. Изготовление этих лопаток - большое искусство, они должны быть твёрдыми и упругими одновременно. Дерево для медиатора высушивают в течение десяти лет. Понятное дело, применяется дерево редкой породы.Медиатором можно ударять не только по струнам, но и по корпусу, а также царапать струны, впрочем, мастера говорят, что это современная техника, раньше такого не было.Но ясно, что и ударить по струне таким большим медиатором можно далеко не одним способом - и это, разумеется, прекрасно слышно. В истории бивы было две параллельные струи: во-первых, бива входила в состав придворного оркестра. Древняя бива лежала горизонтально на полу и на ней играли маленьким медиатором. Она являлась ударным инструментом.В средневековье на биве играли аристократы и их вассалы, Предполагают, что эта музыка была чисто инструментальной. В классической литературе сохранилось много описаний средневековой солирующей бивы, её грациозного и изысканного звука и возвышенных мелодий, пришедших из Китая, но до наших дней в традиции придворной музыки солирующей бивы не сохранилось. В оркестре гагаку (Gagaku) партия бивы настолько проста, что невозможно отделаться от впечатления, что что-то важное было потеряно в веках. Традиция бивы как солирующего инструмента прервалась в 13 веке и была возрождена лишь в 20. Но главная функция бивы - это сопровождение длинных песен и рассказов.Вплоть до 20-го столетия на биве играли практически исключительно слепые музыканты, их называли бивахоши. Некоторые из них были буддистскими монахами и читали сутры и гимны, но всё-таки большая часть певцов повествовала о войнах и битвах легендарных героев.
  9. ПИПА Пипа — китайский струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни, играет важную роль в китайской народной музыке. Пипа — один из самых распространённых и известных китайских музыкальных инструментов, отогнутую назад шейку, 4 струны, настраивается по квартам или квинтам. Пипа широко распространена в Центральном и Южном Китае. С VIII века известна также в Японии под названием бива. Бивы изготовлялись различных размеров. Происхождение Первые упоминания пипы в литературе относятся к III веку, первые изображения — к V веку. Однако прототипы пипа бытовали в Китае уже в конце III века до н. э.. Название «пипа» связано со способом игры на инструменте: «пи» означает движение пальцев вниз по струнам, а «па» — обратное движение вверх. Пипа, в древности известная как «пипа с изогнутой шейкой«, основной щипковый музыкальный инструмент Китая, заимствованный из Месопотамии к концу периода Восточная Хань (25-220), и дошедший через Синьцзян и Ганьсу вглубь страны к четвёртому веку. После династий Суй и Тан (581-907) пипа превратилась в основной инструмент. Прелюдии практически всех музыкальных пьес эпохи Тан (618-907) исполнялись на пипе. Универсальный инструмент для соло, ансамблей (из двух и более инструментов) и аккомпанирования, пипа знаменита своей яркой выразительностью и способностью звучать страстно и героически мощно, и в то же время неуловимо тонко и изящно. С этого столетия, благодаря усилиям Лю Тяньхуа и многих других музыкантов и композиторов, значительно усовершенствовалась техника игры на пипе, а также обогатился репертуар для этого вида музыкального инструмента. Устройство Пипа имеет деревянный грушевидный корпус без резонаторных отверстий и короткую шейку с наклеенным зубчатым грифом. Рёбра зубцов грифа образуют первые 4 неподвижных лада; остальные 13—14 ладов в виде узких деревянных планочек расположены на плоской верхней деке. Струны шёлковые (реже — металлические), крепятся при помощи колков и струнодержателя. Обычная длина инструмента — около 100 см, ширина 30—35 см. Звук извлекается плектром, но иногда и ногтем, которому придаётся специальная форма. Строй — преимущественно A-d-e-a. Диапазон: A — a2, полный хроматический звукоряд. При игре пипу держат вертикально, пальцами левой руки нажимают на струны, а пальцами правой руки защипывают струны и извлекают звуки. На пипе играют сидя, оперев низ корпуса о колено, а шейку о левое плечо. Пипа применяется как сольный, ансамблевый или оркестровый инструмент, для аккомпанемента пению и сопровождения декламации. При сольном музицировании на пипе исполняются главным образом лирические музыкальные пьесы и программные фантазии.
  10. Хотя музыкальные инструменты из Средней Азии в Китай просочились еще в глубокой древности, но наибольшее распространение получили при табгачской династии Тан. Далее из книги Гумилева Л.Н. Древние тюрки Танский Китай и степь. В сознании древнего китайца эпохи окрашены в символические цвета. Белой представлялась эпоха раннего Цинь, которая в известной легенде о сне Лю Бана персонифицировалась белой змеей, пожранной красной змеей, т.е. Хань. Красный цвет был для Китая национальным, голубой символизировал степных кочевников, черный - тибетцев; желтый цвет, олицетворяющий стихию земли и верность, принял основатель династии Вэй - Тоба Гуй, а Тан?.. Тан для цветового восприятия представлялась пестрой. Действительно, 618г. стал переломной датой не только для Китая, но и для всей Азии. Великий полководец, администратор и политик Ли Ши-минь, подобно Александру Македонскому, хотел не просто завоевать страны с разными культурами, но и сроднить эти культуры, заменив тесным общением исконное противопоставление "цивилизованного" Китая кочевым варварам. До сих пор культурный обмен шел стихийно; с 618 г. его начали поощрять сознательно. Бурное время благоприятствовало начавшемуся процессу: множество китайцев, бежавших от суйской тирании, осело в тюркютских кочевьях и породнилось со своими гостеприимными хозяевами. Немало степных удальцов стекалось под знамя отважного воина Ли Юаня. Их принимали на службу, не задаваясь праздным вопросом: кто они китайцы или тюрки? Они женились на изнеженных китайских девушках и, довольные новой судьбой, видели смысл жизни в военной службе или придворной карьере. Так создавалась империя, так умножалась народность "табгач", и таким образом оказалась проломанной Великая стена как в прямом, так и в переносном смысле. В Китае возник большой интерес ко всему иноземному. Был составлен китайско-тюркский словарь, который, к сожалению, не сохранился. Музыка разных народов, в том числе и тюркская, исполнялась императорским оркестром еще со времени Бэй-Чжоу, исторической предшественницы Тан, а в интересующую нас эпоху получила полное признание. Шел постоянный обмен людьми: в Чанъани уже в 20-х годах VII в. жило 10 тыс. семей тюркютов. Их одежда и нравы импонировали китайской знати, и возникла мода на все тюркское, как в Риме II в. подражали германским вкусам, а в Византии VIII в. - хазарским. С каждым годом мода на кочевнические обычаи делала успехи, пока не вошла в быт придворных кругов и знати. На пирах подавались "заграничные блюда" под иноземную музыку. Тюркская одежда - зеленый или коричневый халат с воротником, запахнутый налево и подпоясанный ремнем, стал в Танскую эпоху обычной одеждой. Но еще больше понравилась китайцам юрта, которая в зимнее время была жилищем несравненно более совершенным, нежели китайские дома VII в. Преимущества юрты весьма подробно описал поэт Бо Цзюй-и (772-846). Китайские вельможи ставили юрту у себя во дворе и переселялись в нее на зимнее время. Бо Цзюй-и называет юрту "голубой", очевидно подчеркивая цвет, который символизировал тюрок. Поскольку этот источник лишь недавно введен в научный оборот, я полагаю уместным привести его полностью. Прощание с юртой и очагом Я помню, я помню дыханье зимы И посвист летящего снега Я стар, мне не сносно дыхание тьмы И мертвенный холод ночлега. Но юрта, по счастью, была у меня, Как северный день голубая. В ней весело прыгали блики огня, От ветра меня сберегая. Как рыба, что прянула в волны реки, Как заяц в норе отдаленной, Я жил, и целили меня огоньки От холода ночью бездонной. Проходит тоска оснеженных ночей, Природа в весеннем угаре. Меняется время, но юрте моей По-прежнему я благодарен. Пусть полог приподнят, на углях зола, Весною печально прощанье, Но сколь не спалит меня лето дотла, То скоро наступит свиданье. Лишь стало бы тело чуть-чуть здоровей, И встречусь я осенью с юртой моей. Это стихотворение, подобно многим средневековым стихам, имеет двойной смысл: прямой и аллегорический. Под весенним угаром и меняющимся временем понимается не только смена времен года, но и осложнения отношений с кочевниками. Бо Цзюй-и, бывший крупным чиновником, всегда лояльным к имперской политике, надеется, что все уладится и мир с соседними варварами будет восстановлен. Здесь он выражает в поэтических образах основное направление имперской политики. Итак, танская империя претендовала на мировое значение. Это определило ее дальнейшую политику, ее небывалый расцвет и кровавый конец. Объединение Китая и степи, как и всякое начинание, имело свою оборотную сторону: танские монархи хотели опираться на всех, а в критический момент их не поддержал никто. Благодаря мужеству своих командиров и стойкости воинов, танские монархи шли от победы к победе, но их государство от этого только слабело. По существу все земли, которыми они владели, были покорены оружием, и Китай был их первой добычей. Однако их умение миловать побежденных, ценить прекрасное и любить далекое стяжало культуре этого времени заслуженную славу в веках.
  11. Это потому что тюркские батыры очень любили женщин покорённых народов. К тому же у тюрков было многожёнство
  12. Вам бы тоже объединиться с тюрками и совместно отстаивать Внутреннюю Монголию от ассимиляции китайцами, а не умножать разногласия
  13. Ну да. Тысячи лет прошло. Привыкли жить независимо, без старшего брата. Но место старшего брата теперь занимают русские. Пусть тувинцы и саха тянутся не к Москве или Улан-Батору, а к вам. Почему бы сперва не посетить ту же крепость Пор-Бажын? Так же я заметил, что у вас сохранились остатки язычества, например, салама. Повесить саламу (чаламу), устроить конные скачки, стрельбу из лука. Салама Ролик про уйгурскую крепость, Пор-Бажын
  14. Uigur, пора вам собрать и возглавить рассеянный в прошлом народ. Увековечить имя предков. В Туве есть уйгурская крепость Пор-Бажын
  15. Про лесных оленеводов в летописи не говорится. Что касается смешения, то чистокровных народов не существует Предки тйелэ — это потомки сюнну. Племен (родов) очень много. На восток от Западного моря, по горам и долинам [живут] повсюду без перерыва. Только на север от р. Ло имеются пугу, тунло, бэйхэ, байегу, фуло. Все носят фамилию Сыцзинь, Мэньжэнь, Дужу, Хэци, Цзйехунь, Хусйе и др. Отборного войска до 20 000. На запад от Иу, на север от Яньци, по сторонам Бо [Бай]-шаня шиби, боло, чжии, чжи, субо, нагэ, уху, гухэ, учжи, ниху и прочие [племена] имеют отборного войска до 20 000. На юго-запад от Золотых гор (Алтая) живут сйеяньто, чжилэрр, шибань, даци и прочие, имеют 10 000 с лишним войска. На север от государства Кан, по р. Адэ, живут хэчжи, гэцзие, боху, туньцянь, бэйхай, гэбиси, ача, суба. У [39] поколения мосйеда 12 и других — 30 000 с лишком отборного войска. Рядом [с] Ихаем, на восток и на запад сулу, цзйесянь, сойе, вацзу, сйеху и прочих разных фамилии 8 000 с лишком войска. На восток от Фулина имеются эньцюй, алань, бэйчжэнь, цзюйли, фувохунь и других, [войска] около 20 000 человек. На юг от Бэйхай (Северного моря) есть дубо и другие. Хотя фамилия и роды все различны, в общем называются тйелэ. Притом имеются правители и старшины, [тйелэ] подчиняются восточным и западным туцзюэ. Кочуют 13. Нрав людей злой и жестокий. [Они] искусны в стрельбе из лука [в] конном [строю]. В высшей степени жадны и алчны. Живут грабежом. Живущие у западных пределов много занимаются скотоводством, [держат] много коров и овец, немало лошадей. Когда государство Туцзюэ вело карательные походы на восток и запад, то [оно] всегда пользовалось их услугами для обуздания северной степи. Во время 16 государств и правления Муюн Чуя на север от Великой стены, а в конце поздней Вэй в Хэси одинаково говорилось: «имеются поколения чилэ». Тйелэ, следовательно, есть искажение [этого] слова. В первый год правления Дайе Суйской династии (605) каган туцзюэ Чуло разбил все поколения тйелэ и увеличил налоги и сборы с них. Кроме того, подозревал Сйеяньто и других, [потому что] опасался их возмущения; собрал несколько этих главарей и всех их казнил. Из-за этого [тйелэ] одно время восставали и противились Чуло. Затем поставили Сйелифа-Сыцзинь-Цибигэлань, сделали [его] ичжэнем. Мохэ-каган жил в горах Таньхань, [его] вновь возвели [на престол]. У сйеяньто сыцзинь прозвище, которой напрасно называли [переводили] «малый каган». Когда Чуло потерпел поражение, Мохэ начал возвышаться, весьма привлек сердца народа, был страшен соседним странам. Всё государства — Иу, Гаочан, Яньци — полностью подчинились [ему]. Их нравы в общем сходны с туцзюэ. Только муж прибывает служить в семью жены, управляет имуществом, кормит мужчин, затем возвращается, В этом отличие от тех (туцзюэ). В 3 г. правления Дайе отправили посланника доставить в дань местные изделия. После этого [сношения] не прерывались. «Юаньцзяньлэйхань», т. XII, кн. I, гл. 241, стр. 1а—1б.
  16. По китайской летописи дубо родственны древним уйгурам
  17. Саха и русские всех обозначали тунгусами. Но юкагирский язык-изолят, не относится к тунгусо-маньчжурским. Поляк Серошевский также как и тогдашние саха называет их тунгусами. _______________________________________________________________________________________________________________________ Произошло поистине чудесное перемещение, в какие-нибудь 50 — 60 лет, огромного количества людей на обширнейшие пространства. Очевидно, что или прежние сведения систематически и согласно извращались, что трудно предполо­жить ввиду доносов, интриг, борьбы того времени, происходивших между енисейскими и мангазейскими казаками, или же последующее распреде­ление было естественно и до вторжения русских существовали искусственные причины, удерживавшие якутов в тесных пределах Амгинско-Ленского плоскогорья. Нужно полагать, что правильно последнее предположение и что рамкой, удерживающей якутов в прежних пределах, были тунгусы. Ввиду этого мы позволим себе более подробно войти в исследование политических якутско-тунгусских отношений того времени. На карте Ремезова кочевья их окружают территорию якутов сплошным кольцом. Откуда бы ни шли якуты в присвоенные ими теперь места, они должны были прорываться сквозь кольцо, образуемое тунгусами. Понятно, что как скотоводы они постарались по пришествии в новую страну занять места пастбищные, луговые, в долинах рек и речек, и на берегах озер. Таких рек, речек и "обсыхающих” 1) озер с каймой покосов и пастбищ по берегам особенно много на Амгинско-Ленском плоскогорье. Горцы-тунгусы хотя и сопротивлялись нашествию, но уступили перед натиском хорошо вооруженных и прекрасно организованных пришель­цев, они отошли глубже в горы, к верховьям речек, недоступных и ненужных конным всадникам. Тунгусам, оленеводам, не особенно нужны были влажные лесистые плоскогорья и злачные равнины, занятые при­ бывавшими с юга пастухами; тем не менее они уступали их неохотно, как неохотно и в настоящее время уступают былые свои территории в Вилюйском округе 2). Следы их пребывания и господства уцелели до сих пор в памяти якутов. "Эти земли тунгусские”, — говорили мне в Баягантайском улусе (1884 г.). То же самое повторяли в Намском, где я самолично находил не раз на пашнях немых свидетелей старины, кости каких-то оленеводов, перемешанные с оленьей упряжью и костями оленей. В Борогонском улусе озеро Миорэ, самый населенный пункт этого улуса, получило, говорят, свое имя от тунгусского родоначальника, некогда там жившего (Борогонский улус, 1884 г., смотри также Врангель, ПэШ.Д. 0* Возможно, что было время, когда тунгусы пробовали ужиться бок о бок с якутами, как это до сих пор водится на окраинах. Но якуты, пуская ежегодно по лугам "палы", жгли лес, пугали зверя, которого и без того стало меньше с увеличением числа охотников. Кроме того, хитрые и ловкие торгаши, они обманывали и эксплуатировали тунгусов, похищали у них женщин, отнимали добычу. Простодушные горцы, уходя от якутских становищ, всегда уносили в сердцах обиду и недоброжелательность. "Знаем мы якутов, обсыпающих свои дома землей..."— с горечью отве­чает тунгус, в одном из сказаний, на миролюбивые увещевания якутов (Худяков, 1Ыс1.,стр. 68). Там, где тунгусов было много, где горный характер страны давал им перевес, где богатые рыбные и звериные промыслы делали для них места особенно ценными, они упорно сопротивлялись вторжению якутов и теснили их форпосты назад, в безвозвратно утерянные, густо заселенные пришельцами места. Миллер приводит предание ленских тунгусов, "что как якуты в оные места пришли, то они (тунгусы) сим чужим гостям всею силою сопротив­лялись, чтобы не дать им проходу, однако же от них побеждены были, и сказывают, что главный бой происходил недалеко от устья реки Патомы, при урочище так называемых Гусельных гор, да и ныне еще великие сражения между ними случаются, когда тунгусы при реках Витим, Патом, Олекме и в других тамошних местах найдут якутов на зверином промысле. Якуты, сильные своей родовой солидарностью, встречали не мень­шую солидарность и среди своих врагов. Тунгусы витимские, олекминские, вилюйские, а также северных плоскогорий и прибрежья Ледовитого океана, несомненно сознают единство своего происхождения: они находятся в постоянном общении и охотно заступаются друг за друга). Спафарий и другие ранние путешественники по Вост. Сибири не раз упоминают о местах, прозванных то "кровавыми", то "убиенными", "где бывали драки тунгусов с русскими людьми", и значительно позже Гмелин описывает враждебную встречу тунгусов, какой он сам удостоился над Леной *). Северные тунгусы слывут искони как народ охотничий, подвижный и воинственный; оленей они всегда держали немного, самые крупные стада не достигают у них 600 штук; обыкновенно держат их не более двух десятков, охота и рыбная ловля главные их занятия, олени были им необходимы только как средство быстрого и удобного передвижения в горах. Жизнь, полная опасностей и риска, развила в них многие положительные качества. "Они обладают известной выправкой, исполнены приличия, ловки, предприимчивы до отваги, живы, откровенны, самолюбивы, охотники наряжаться, а вместе с тем закалены физически",— говорит о них Миддендорф. В них есть что-то рыцарское и благородное, прибавим мы. Самый последний бедняк примет вас в своем чуме, точно владетельный князь. Мне случалось посетить совершенно обнищавшего старика с целью по­мочь ему; он принял подарок с благодарностью, но без низкопоклонства и угостил меня "диким чаем", единственным его достоянием, с такой утонченной вежливостью, что я не решился отказаться от напитка, несмотря на его противный вкус. Гостеприимство у них до сих пор священ­ ный обычай. Когда в 1884 году, застигнутый метелью в Верхоянских горах, я остановился ночевать в тунгусском стойбище, начальница его, вдова, долго извинялась перед нами, что не в состоянии убить для нас оленя, так как собственных у нее нет, в конце речи, с низким поклоном, она положила перед нами по вяленому языку дикого оленя, говоря: "Хоть это возьмите". Где бы я ни встречал тунгусов на юге и севере, всюду они считали своею обязанностью накормить прибывшего, поделиться запаса­ ми, "одарить" на дорогу. Правда, что в то же время они сами беззастенчиво пользуются чужими запасами. Как все воинственные народы, они высоко ценят физическую силу,ловкость, отвагу; любят борьбу, состязания, танцы. Они страстны и хватаются за нож в тех случаях, когда якут ограничивается руганью. В обыденной жизни прямодушные и правдивые, на войне с врагами коварны, жестоки, неумолимы. Якуты относятся к тунгусам высокомерно, но боевым их способ­ностям отдают должное: "ловкий, как тунгус", говорят они. "Тунгус верток, он сквозь сон может чувствовать направленное в него железо и ускользнуть " (Колыме, ул., 1882 г.). "Мы побеждали тунгусов благодаря их глупости... построим деревянные дома с отверстиями и щелкаем их оттуда" (Колым. ул., 1882 г.) 3). "Тунгус может стрелять на ходу, на лыжах, на лодке, верхом на олене, лежа, стоя, прыгая... и попадать в цель. Он может вбежать на высокую гору, ни разу не передохнув, может не есть, не пить, не спать, по несколько суток..." (Колыме, ул., 1883 г.). Борьба с такими противниками была трудная и продолжительная. Быстрое заселение мест, облюбованных ими заранее на севере и западе, совершилось только после русского завоевания, после того как новыми пришельцами было разорва­но сдерживающее тунгусское кольцо. Дело в том, что тунгусы значительно энергичнее и дольше сопро­тивлялись казацкому нашествию, чем кто-либо из инородцев Восточ. Сибири. Якуты покорились почти сразу и без сопротивления и если затем неоднократно восставали, то лишь вынужденные крайне жестоким и не­ справедливым обращением с ними завоевателей. Сами они не прочь были откупиться и дружить с завоевателями. В борьбе русских с тунгусами они всегда принимали сторону первых 1), подобно тому, как на дальнем северо-востоке, в борьбе русских с чукчами, пришельцы-тунгусы помо­гали пришельцам же русским. В Намском улусе я слышал характерное предание об этих отношениях: "Сначала тунгусы убили 30 русских ). А случилось это вот как. Узнали русские, что есть такие люди, у которых много дорогих мехов и всякого богатства. Пошли на них войной. Пришли _______________________________________________________________________________________________________________________ 1) Никогда не забуду сцены, свидетелем которой я был в Колымском округе. Старик тунгус, живший временно у якутов, рассказывал о каком-то странном пророче­стве, будто бы вычитанном дьячком с Момы (река и церковный приход) из старых книг: "Настанет день, когда тунгусы опять поднимутся на русских, и якуты присоединятся к ним, и они все погибнут, как братья". Старик рассказывал с воодушевлением, но якуты отвечали насмешками, и один из них грубо остановил рассказчика: "Будет тебе болтать, какие мы вам братья!.. Никогда мы русских не променяем на вас!" (Колым. ул., 1883 г.). _______________________________________________________________________________________________________________________ в горы, видят: на вершине одной горы будто комары чернеют: это были тунгусы. Выстрелили русские... и мимо: было далеко. Тунгусы слышат выстрелы, но пули к ним не долетают. Выпустили тунгусы тучу стрел сверху: убили двадцать русских. А был у русских начальник б о ю н (воин), что ходил в железной кольчуге, (к у н г я х) и казак необычной скорости С ю р ю к-к а с а к. Этих двоих никак тунгусы убить не могут. Стрелы не пробивали кольчугу, а казак, прячась за своего начальника, спасался. Остальных убили. Говорит Сюрюк-касак своему господину: "Господин, убежим! Убивши всех, убьют и нас! Заряды кончатся, и мы ни с чем останемся". Тогда начальник ответил: "У Великого Государя не один я слуга!.. Могу ли я нарушить присягу? После нашей смерти разве не останется людей, помнящих нас?!" Сюрюк-касак убежал, а б о й н а убили тунгусы, набросивши на него с горы м а м о к и (арканы). Сюрюк, придя домой, рассказал, что случилось. А между тем вот что произошло. Отдавал богатый якут дочь замуж за тунгуса. Когда повезли девушку и тунгусы устроили у себя гулянье, играючи, поссорились, и якутский боец (х о с у н) убил тунгусского бойца (тунгус хосуна). Убил и сбежал. Сидит дома, раздевшись, и греется у огня; вдруг со двора входит тунгус с обнаженным копьем в руках. Острие направил в якута и хочет убить. "Я нагой — ты одетый,— говорит якут,—разве тебе не стыдно (арах) убить меня? Ты, точно мой малый палец, убиваешь спящего. Позволь мне одеться — сравняться с тобой!.." Тунгус, понявши обратно, выскочил на двор и давай раздеваться, равняясь с якутом. Якут схватил копье, пошел за ним и ждет. Ударили друг друга. Долго ничего поделать не могли, наконец, якут попал тунгусу в плечо и отсек руку. "Довольно,— говорит тунгус,— не убивай меня". Якут оста­вил (драться). "Товарищ (а т а с),— спрашивает тунгус,— как ты дума­ешь, с такой раной далеко ли можно уйти? Неохота мне умирать в чужой земле!.." "Стакой раной,— говорит якут,—лучший человек уйдет ЗОкось (300 верст), средний — 20, последний только 10 кбсь!" "Ты, вижу, молодец,"— сказал тунгус и ушел. Он сделал 30 кось и умер. Испугался якут, собрал родных и говорит: "Двух лучших тунгусских бойцов я убил, советуйте, как быть? Не лучше ли самим вперед броситься на них?" Якуты советовали отправиться; собрали своих и пошли. Однако, придя к тун­гусам, не воевали, а помирились и возвратились обратно. Когда возвра­щались, одаренные и довольные, встретили отряд русских, идущих по указаниям Сюрюк-касака. Сначала хотели напасть на них и побить, но русские надавали им много подарков: табаку, чаю, бус, и подговорили пойти вместе на тунгусов, побить их и ограбить. Якуты согласились. Рассказали русским, где живут тунгусы, где кочуют, кого среди них бояться, чего избегать. Мужчин тунгусов, воинов и молодежи не застали Дома: все ушли на промысел. Нашли только женщин, детей да стариков. Убивши многих, ушли с добычей. Возвращаясь, строили в ущельях, мес­тах тесных (б о м-с и р) дома, укрепления, где ночевали. Тунгусы, возвратившись и найдя дома ограбленными, людей перебитыми, броси­лись в погоню. Увидя их издали, русские стреляли сверху и убивали многих. Тунгусам же вверх трудно было стрелять” (Намс. ул., 1892 г.). Для нас совершенно безразлично, какие исторические факты со­ставляют фабулу двух этих рассказов... Возможно даже, что они вымышлены, но они совершенно правильно рисуют эпоху и взаимные отношения действующих племен. Родовая месть и возникающие вследствие этого мелкие, родовые войны сослужили большую службу казакам при завое­вании. Они ими ловко и охотно пользовались не только для усмирения, но и для грабежа. Это отмечено в исторических документах. Тунгусы всегда отличались легкой воспламеняемостью и родовой страстностью. Благодаря этому, исчезали целые тунгусские племена и исчезала, мало-помалу, та живая опояска, которая заставляла якутов держаться вместе, преграждала им доступ к окраинам, охраняя горные проходы, уничтожая одинокие выселки. Вслед за появлением русских, якуты толпами устремляются на ок­раины. Я просматривал податные списки 60-х годов XVII столетия: там сплошь и рядом встречаются пометки: "бежал в Жиганы", "бежал на Янгу", "ушел на Индигирку", "на Колыму", "отправился на Вилюй" 2). Уходят и поодиночке, и целыми семьями, и даже родами, спасаясцс одной стороны, от притеснений, с другой, — пользуясь слабостью тунгусов, занятых войною с русскими. На северные плоскогорья якуты проникли почти одновременно с русскими и отчасти в союзе с ними. Казаки в 1638 году, как мы это отметили выше, и Елисей Буза в 1639 году, находят якутов только в верхнем течении Яны 3). По преданиям, они пришли туда, убегая от русских же (?) "Первый раз пришли, когда русские убили Тыгьтна (Дыгына) 4), второй раз опять много пришло с юга якутов, убегая перед оспой" (Верхоян. ул., 1881 г.). О борьбе переселенцев с Янскими тунгусами сохранилось много преданий. В одном из них описывается "Плоский боец" ( Х а п т а г а й батыр), т.е. такой, "что если боком встанет, так в самой середине всего три пальца толщины". От ребер до локтей у него были крылья. Скоростью и ловкостью никто не мог его превзойти. Он, вместе с товарищем С у о р д а (Воронец), удачно воевал с тунгусами, и те под конец признали его своим "господином” (т о ё н). Сын его X о х о е-б а т ы р, еще более знаменитый и свирепыи, который, "прежде чем огонь щелкает и уголь вылетает из пламени — трижды отвертывается от стрелы", был убит тунгусами в сражении на Олорсобютской долине *), по дороге на Индигирку, куда он ушел вместе с русским отрядом (Верхоян. Сборн., Худякова стр.61). О появлении якутов в Колымском округе я там же, у них записал следующее предание: "Эта земля была раньше не наша, а ломутская (ломук, т у н г у с-о м у к), и жило их здесь великое множество, должно быть... несколько тысяч. Говорили, что белая чайка, пролетая с юга к морю над дымом их костров, делалась черной. В то время край был богат пушным зверьем и всякой добычей: соболи во двор забегали и достаточно было пустить стрелу в глубину любого озера, чтобы она всплыла с рыбой. Хаживали в эту землю на промысел два брата-якута. Были они богатыри и много обид причиняли ломутам. Вздумали ломуты их убить. Братья прослышали и убежали; ломуты погнались за ними. Братья бежали, не отдыхая, и только через несколько сот верст решились прилечь. Уснули: вдруг, спросонку, слышит старший брат: кто-то кричит, открыл глаза, но не шевелится по обычаю; видит: кругом на вершинах деревьев сидят люди и наводят на них свои стрелы. "Здравствуйте!" — кричат. Он толкнул в бок спящего брата, сам вскочил, схватил оружие. Кругом столпились люди. Пригнулись богатыри, упершись концами копий в землю, и пере­прыгнули через тех, что стояли на земле, и через тех, что сидели на деревьях. Ломуты погнались за убегающими витязями, пуская стрелы вдогонку; но братья бежали так быстро, что опережали стрелы. Однако ломуты не отставали, надеясь, что впереди река задержит братьев. При­ бежали братья к реке, не остановились. Старший одним прыжком пере­скочил на другой берег, младший же поскользнулся одной ногой и упал. Заметил старший, что с левой стороны его нет брата, обернулся и увидел его в овраге реки, пробитого стрелами, умирающего. Тогда он закричал: "Товарищ мой, через три года принесу я гостинца: впереди буду гнать, а сзади вести... прощай!" И ушел. Ломуты убоялись его и оставили. Придя домой, витязь рассказал родственникам о случившемся; те решили сое­диниться с русскими и пойти воевать с ломутами. Они рассказали русским начальникам, какую они нашли богатую и обильную землю и какой народ. Собрался отряд якутов и русских и двинулись на северо-восток. В пятидесяти верстах отсюда (Андылах, почтовая станция по дороге в Средне-Колымск) есть большое озеро, а на берегу его высокий "камень" (скала) . Место это называется Хаирдах. Говорят, некогда камень был серый, теперь он красный. На этом камне жили ломуты. Тут был их главный стан. Было их много, напасть открыто было опасно. Тогда русские постро­или плот, на середине поставили палатку, привязали белого коня, а впереди поставили пушку и поплыли к этому камню. Увидели ломуты вещи невиданные: белый дом и белого редкостного зверя. Вышли все, скучились, глаза протирают, уши поглаживают. Вдруг русские выстрелили и убили их добрую половину. Началась битва, но у тунгусов были только луки, а у русских ружья. Русские вышли на берег и стали убивать оставшихся. Из тунгусских воинов остался только один. Он вскочил в палатку, схватил оружие и говорит: "Мать, умирать надо!.. Одно яйцо где не гниет!.. Дай напиться". А у самого-то бок вырван, кровь льется ручья­ ми, а сердце так и треплется наружу. "Лучше умри от моей руки, чем от руки русских!"— крикнула старуха, и в то время, как он пил воду, ударом ножа отрубила ему сердце. Сердце упало на землю, но богатырь еще успел выскочить и скончался за порогом палатки. Русские убили всех, кроме молодых женщин, которых они увели в плен... Вот от чего камни такие красные" (Колым. улус, 1883 г.) В Тас-Ханяхтахских горах мне указывали ущелье, которым будто бы прошел первый отряд казаков в Колымский округ. Отряд вел якут, впереди которого бежала собака (1883 г.). По одному из вариантов предания о Хаптагай-батыре, ему удалось проникнуть за Верхоянский хребет, разыскивая собаку. Эта подробность упорно повторяется в раз­ных преданиях; она как бы указывает на якутские способы разведывания новых земель. Это все тот же древний, простой и естественный способ: охотники, молодые удалые воины, в поисках за счастьем и пушниной проникали далеко в горы, в тайгу, на другую сторону горных хребтов, осматривали местность и впоследствии своими рассказами подготовляли выселение сородичей и служили вожатыми 2). Так заселили якуты Верхоянский, Колымский, Олекминский и, по­жалуй, Вилюйский улусы. По вопросам расселения следует, думаю, признать за положения несомненные, что якуты до пришествия русских занимали много мень­шую территорию, что главная часть их кочевала по Амгинско-Ленскому плоскогорью и теперь гуще других населенному, что к эмиграции на окраины побуждали их не только иноземное нашествие, преследования, страх оспы, но что были и другие более глубокие причины, нужно думать, экономического характера, которые действовали и раньше и продолжают действовать и теперь, только эти причины получили полный простор в момент завоевания. Это подтверждается все продолжающейся колониацией окраин, как южных, так и северных, вплоть до наших дней, а также попытками якутов проникнуть туда до русских, следы чего сохранились в приведенных нами якутских преданиях.
  18. Войны на Колыме. На сюжеты по истории Магаданской области и в целом освоения Дальнего востока и Сибири можно снимать фильмы покруче голливудских вестернов. Вместо «индейцев» – эвены, юкагиры и коряки, вместо «ковбоев» - русские казаки-первопроходцы. Среди последних неограниченное разнообразие типажей от благородных воинов и бескорыстных исследователей до алчных бесчеловечных злодеев. Есть где разгуляться воображению сценариста. Вооруженный эвен верхом на олене, в расшитой бисером одежде будет смотреться зрелищнее любого киношного апача. Коряк в костяном пластинчатом доспехе с крыловидным щитом немного напоминает самурая – только без меча Местные постоянно воевали, причем после прихода русских в 17 веке эти войны не прекратились. В отдаленной местности военные стычки на Северо-Востоке продолжались даже при советской власти. Последнее вооруженное столкновение между чукчами и эскимосами отмечен в 1940-е годы. Воевали с целью грабежа, угоняя оленей, женщин, воевали за жизненное пространство – пастбища, нерестовые реки. У всех северных народов остались предания о войнах и богатырях. Давным-давно на Колыме коряки впервые убили много юкагиров. Они, оставляя поле брани, обещали вернуться сюда еще через год.Когда настал тот день, юкагиры ждали их с луками. В назначенное время со стороны моря прибыло на оленях около ста коряков с целью добыть колымское золото. Началось кровавое сражение между юкагирами и коряками. С обеих сторон было убито много людей. Те, которые погибли от стрел луков, навсегда остались на этой земле. Живые вернулись домой. Коряки в третий раз пришли к старику юкагиру Нарчаде. У него было двое сыновей и жена. Здесь коряки удавили детей, а девушек забрали в плен. Старик со своими сыновьями сражался храбро. Они уничтожили много врагов. Коряки ушли, когда от юкагиров остались в живых только один мальчик и старик со старухой. У юкагиров есть рассказы о богатыре Аландине (Халанчине), который побеждал врагов силой и хитростью. Юкагирский воин.Раньше юкагиры сражались с коряками и эвенами. Эвены и коряки жили многими домами. У них были князцы. Юкагиры жили в одном месте в количестве пятисот человек. Ловили рыбу и ходили на промысел. Князцы коряков и эвенов послали [людей] убить юкагиров. Для этого сильных людей нашли, чтобы по следам юкагиров искать, искать и убить. Их [юкагиров] детишек, жен, стариков, сильных людей к себе взяли [коряки], чтобы [юкагиры] у них работали. Коряков все боялись.Среди юкагиров жил один сильный человек. Его имя было Аландин. [У него] была жена, дочь, сын. Того сына, когда он был маленьким, [Аландин] себе взял у других людей. Дети выросли. Своему отцу начали помогать воевать с коряками. Люди, попавшие к корякским князцам, обратно не возвращались. Совсем пропадали. Тогда имя Аландина все знали. Аландин со своими людьми от коряков и эвенов [...]. Он сам их искал, нашел и убил.Это он так сделал: Аландин тайком увидел, где и когда коряки и эвены поставили свои дома, чтобы ночевать. Туда сам Аландин пошел, туда, к ним. У него спросили: "Откуда ты пришел? Ты кто?" "Я - работник Аландина. Я у него тяжелую работу делал. Он меня послал искать коряков и эвенов". "Мы -коряки", - говорят. Когда того работника чаем напоили, накормили, [он говорит]: "Если вы собираетесь его [Аландина] убить, я вам помогу. Дайте мне сильного человека. Мы с ним где не видно, туда пойдем, потом убьем".Коряки тогда обрадовались. Когда Аландин с ними разговаривал, он все увидел. Сколько они людей имели, оленей, где и как они ставили нарты. Убить Аландина послали самого сильного человека.Идя по дороге, он попросил у "работника" Аландина: "Путь длинный. Отдохнем. Покурим табак". Они набили табаком свои трубки и хорошо сели отдыхать. Отдохнув, покурив табак, "работник" говорит: "Надо трубку почистить. Брат, - говорит, дай мне эту ветку, чтобы почистить трубку". Коряк думает: "Работник - хороший человек, много рассказывал, ничего не скрывал, почему мне не дать ему ветку?"Коряк встал, пошел сломать ветку и там упал. Аландин коряка ножом убил. Той ночью Адандин вместе со своим сыном пришли на место, где стояли коряки. К их дому придя, ремнем привязали шест их урасы и потянули. Их ураса упала, когда они [коряки] спали, - лежит на коряках [ураса]. Их [коряков], когда они собирались встать, всех ножом убили [Аландин с сыном]. Так князец коряков без людей остался.Рассердился князец и сам пошел убить Аландина. Вступил на место Аландина, там одного человека увидел. Он был Аландином, "работником". Того "работника" позвал к себе в урасу [князец], потом сказал: "Завтра вдвоем пойдем к Аландину, там [его] убьем". "Работник" Аландин со своей семьей [букв. людьми] к тому князцу пошли, пришли, свою урасу неподалеку поставили. Своей дочери говорит [Аландин]: "Когда мы с тем князцом пойдем, вы за нами идите. Ты первая иди, остальные пускай за тобой идут. Если увидете, что мой: кафтан не висит, [значит] я того князца убил. Тогда возьми жену и оленей князца и пошли назад. Если я не приду, [значит] я умер".Назавтра встали, мужчины ушли. Женщины за ними пошли. Идут и видят - Аландин приближается, кафтан его не висит. Увидев это, дочь Аландина вернулась к жене корякского князца, взяла его оленей и говорит: "Мой отец твоего мужа убил. Возвращайся назад".Аландин к своей дочери пришел, на нарту [ее] посадил и рассказал: "Мы долго шли. Сели отдохнуть, покурить табак. Я говорю тому князцу: дай мне твою ветку почистить трубку. Он пошел сломать ту ветку, за мной шел, свой нож из ножен вытащил. Я его ножом его в спину уколол. Его нож в снег бросил. Тот князец не упал, нет. К нему силы пришли. Меня одной рукой поднял, к своему ножу побежал. Немножко не дойдя до своего ножа, он упал мертвым".Так кончились сражения юкагиров с коряками. После этого, сражаясь с эвенами, Аландин однажды чуть-чуть не умер. От шестнадцати эвенских парней он своей ловкостью и силой от смерти спасся. Он состарившись, умер.Источник: Мифологическая проза малых народов Сибири и Дальнего Востока, Составитель Е.С. Новик
  19. Материалы к реконструкции облика юкагирских воинов. 1. Краткие сведения о юкагирах. Юкагиры (якутск., предположит. из тунгусск. *йоке+гир, «дальние люди»; самоназвание одул/вадул, юкагирск. «силачи») занимали бóльшую часть Восточной и Северо-Восточной Сибири с IV тыс. до н.э. по XII/XV вв. н.э. К рубежу эр они делились на две группы племен, различавшихся диалектами: южноюкагирскую (потомки носителей усть-мильской культуры [ок. 1300-400 гг. до н.э.] бронзового века; предки южных юкагиров знали металлургию бронзы с начала усть-мильской стадии) и североюкагирскую (носители пережиточного ымыяхтаха [ок. 1300 г. до н.э. – 500 г. н.э.], также освоившие металлургию бронзы)[1]. Обе эти группы восходят к носителям неолитической ымыяхтахской культуры (исход III тыс. – ок 1300 гг. до н.э.), которых надо отождествлять как праюкагирскую общность. Характерной приметой праюкагиров / юкагиров c начала ымыяхтахского времени (ок. 2000 г. до н.э.) по XVII-XVIII вв. н.э. была т.н. вафельная керамика. Этноязыковые предки юкагиров относились к уральской семье: юкагирские языки образуют в ее составе особую юкагиро-чуванскую ветвь. Ее место в эволюции уральского языкового ареала рисуется следующим образом (Симченко 1976: 31 сл., 39 слл., 59-60): уралоязычный континуум в мезолите занимал огромные пространства Северо-Восточной Европы, Урала, Западной Сибири и каких-то районов Восточной Сибири; в его рамках обособились ареалы пра-финно-угро-самодийский (Урал и обширные районы по обе стороны от него, т.е. западноцентральная часть уралоязычного ареалы), праюкагирский (на крайнем востоке уралоязычного ареала) и ареалы прочего древнейшего уралоязычного населения приполярной полосы от Фенно-Скандии до Таймыра (восточным продолжением этой полосы можно считать праюкагирский ареал, хотя едва ли у диалектов его обитателей было больше общего с диалектами древнейшего уралоязычного населения Северной Европы, чем с пра-финно-угро-самодийцами). В неолите сначала прасамодийцы обособились (где-то в восточной части бассейна Оби и междуречье Оби и Енисея) от пра-финно-угров, а затем финно-угорская общность распалась на финскую и угорскую ветви. Праюкагиры в это время расселились до крайнего Северо-Востока Азии (а возможно, и далее, см. ниже) и во всяком случае вступили в контакты с древнейшими эскимосами Берингии, откуда уралоязычные следы в эскимосских языках. Наконец, в I тыс. до н.э. часть самодийских племен (предки ненцев, энцев, селькупов, нганасан) и финны-саамы продвинулись на север, ассимилировав древнейших северных уральцев на всем пространстве от Фенно-Скандии до Таймыра; самодийская ассимиляция уралоязычного населения Таймыра и его окраин (в том числе обитавших здесь юкагирских групп) прошла существенно позже, растянувшись на I – сер. II тыс. н.э. О времени прихода (пра)юкагиров в Восточную Сибирь можно лишь строить гипотезы. Как явствует из сказанного выше, с языковой точки зрения юкагиры представляют собой первую, дальше всего зашедшую на восток волну уральской (урало-юкагирской) языковой общности (следующая по времени и дальности проникновения на восток волна уралоязычных племен состояла из языковых предков угров и самодийцев). С антропологической точки зрения юкагиры монголоидны. Таким образом, их этногенез в своей основе сводился к тому, что группа уралоязычных пришельцев с запада (возможно, хотя и не обязательно, уже частично монголоидизированных) смешалась с неностратическими монголоидными аборигенами Южной или Восточной Сибири, сформировав протоюкагирскую по языку и монголоидную по антропологическому облику общность. Между тем археологические материалы позволяют предполагать, что ымыяхтахская культура II тыс. представляет собой финальный этап непрерывного развития одной и той же (по крайней мере, в своей основе) общности насельников Восточной Сибири, начавшегося с момента смены местной мезолитической сумнагинской культуры бассейна Лены и сопредельных северо-восточных ареалов (VIII – V тыс. до н.э.) культурой сыалаха (IV тыс.), сформировавшейся, по-видимому, в результате смешения сумнагинцев с пришельцами из Прибайкалья. Затем сыалахская (IV тыс.), белькачинская (III тыс.) и имыяхтахская (исход III – третья четв. IIтыс.) культуры, сменявшие друг друга на территории Восточной Сибири, по-видимому, представляли собой последовательные фазы развития одной и той же общности. Сумнагинская же культура, напротив, восходит прежде всего к дюктайской палеолитической культуре (c конца 20-х тыс. до н.э.), чей ареал возможно, подвергся в VIII тыс. миграции с Енисея, из ареала кокоревской позднепалеолитической культуры, что и привело к формированию сумнагинской культуры на дюктайской базе. Таким образом, сумнагинцы представляют собой наиболее вероятных кандидатов на роль тех аборигенов (или главного их массива), которых встретили на своем пути и с которыми смешались древнейшие уралоязычные языковые предки юкагиров, а пришельцы из Прибайкалья, появление которых в Восточной Сибири сменило сумнагинскую культуру сыалахом – наиболее вероятные кандидаты на роль указанных уралоязычных языковых предков юкагиров. Время существования сыалахско> белькачинско> ымыяхтахского культурного ствола (ок. 3000 – 1300 гг. до н.э., см. карты А – Г) надо рассматривать как время окончательной консолидации юкагирской ветви в рамках уральской семьи языков. Обособиться же от прочих уральцев по языку предки юкагиров должны были еще в алтайско-байкальском районе (ср. Жукова 2009: 136); вопрос о том, с каким археологическим ареалом там их можно соотносить, остается открытым (лучше прочих подойдет прибайкальская китойская культура VI – V тыс., не имеющая местных корней в Прибайкалье и основанная мигрантами, вернее всего – с запада). Одним из наиболее ярких явлений в этнокультурной истории ымыяхтахцев (= праюкагиров) был взрыв их миграций в середине II тыс. до н.э. (карта Г), когда, как известно по археологическим данным, группы ымыяхтахцев проникают из бассейна Лены через Таймыр и далее на запад вплоть до северной Фенно-Скандии включительно[2], на юг в Циркумбайкалье и на восток до Охотского моря[3], на юго-восток до Амура и Сахалина[4], и, наконец, на северо-восток, занимая большую часть Чукотки, где сформировалась так называемая северочукотская культура – локальный вариант ымыяхтаха. По-видимому, группы ымыяхтахцев попали тогда и на Аляску, где прослеживается, с одной стороны, юкагирский след в антропологическом и культурном облике эскимосов-ипиутакцев I тыс. н.э. (а возможно, и в языковом облике некоторых индейских групп, сейчас присутствующих в южноцентральной части Северной Америки)[5], а с другой – археологические параллели между северочукотским вариантом ымыяхтаха (северочукотской культурой) и рядом аляскинских поселений (включая палеоэскимосскую культуру Нортон), а также появление на Аляске вафельной керамики[6]. Уже к концу II – началу I тыс. до н.э. эти далеко расселившиеся группы ымыяхтахцев были ассимилированы местным населением, но ареал (пра)юкагиров I тыс. до н.э. – носителей усть-мильской культуры и обитателей ареала пережиточно-ымыяхтахской сферы ее влияния (ранее включавшейся в усть-мильский ареал) по-прежнему занимал всю Якутию и некоторые сопредельные районы, см. карту Д. А. Восточная Сибирь в IV тыс. до н.э.: (по НСЕ: 272) 1 – сыалахская культура 2 – поздняя китойская культура 8 – исаковская культура Б. Восточная Сибирь в первой половине – середине III тыс. до н.э.: (по Parzinger 2006: 40) 9 – ранняя белькачинская культура 8 – серовская культура 10 – будуланская культура 11 – громатухинская культура 12 – малышевская культура В. Восточная Сибирь на исходе III тыс. до н.э.: (по Parzinger 2006: 168 с учетом НСЕ: 273) 11 – поздняя белькачинская культура 12 – осиноозерская культура 13 – зона формирования глазковской культуры Г. Восточная Сибирь во второй четверти – середине II тыс. до н.э.: (по Parzinger 2006: 244, с учетом ЭБЛП: 329, Диков 1979: 107, 154-160) 14 – ымыяхтахская культура (синими стрелками обозначено расселение отдельных групп ымыяхтахцев) 12 – глазковская культура (западные прототунгусы?) 15 – усть-бельская культура (прото-чукото-коряки; розовой стрелкой обозначено вероятное направление их миграции на Чукотку в средние столетия II тыс. из Саяно-Байкальского региона). Д. Восточная Сибирь в первой половине – середине I тыс. до н.э.: (по Parzinger 2006: 540, с учетом Диков 1979: 107, 211-215) 10 – Усть-Мильская культура и пережиточный ымыяхтах 15 – примерный чукото-коряко-эскимосский ареал 11 –пясинская культура (досамодийская) 12 – усть-чернинская культура (досамодийская) В I тыс. н.э. обе группы древних юкагиров (северная, пережиточно-ымыяхтахская, и южная, пост-усть-мильская) освоили металлургию железа. Оценить их численность в это время можно в 20-30 тыс. чел. Однако расселение тунгусских племен из Забайкалья – Циркумбайкалья в бассейн Вилюя и Лены, дополненное переселениями тюркских и монгольских племен (приведшими к сложению этноса якутов-саха в бассейне Лены и толкавшими тунгусов к дальнейшим перемещениям) в несколько этапов (XII-XV/XVI вв.) привели к резкому сокращению ареала юкагиров. На момент появления предков якутов (прежде всего тюркоязычных курыкан) в бассейне Лены, около XIII-XIV вв., согласно якутским преданиям, юкагиры были так многочисленны, что якуты метафорически описывали северное сияние как отражение бесчисленных юкагирских костров в небе и говорили, что птицы не могут пролететь через земли северо-востока без того, чтобы их перья не потемнели от дыма юкагирских костров. Расселение тунгусоязычных племен привело юкагиров к катастрофе и долговременному упадку (карта Е). Предположительно решающие поражения юкагиры понесли от тунгусов в бассейне Вилюя; в дальнейшем часть юкагиров была истреблена, часть – отунгушена, часть – отступила (Туголуков 1979: 5). Южные юкагиры сместились далеко на северо-восток, за Лену и к верховьям Колымы, что не могло не сказаться и на северных юкагирах; некоторые сместившиеся группы южных и северных юкагиров, ища новых мест, оттеснили далеко на восток чукчей и отбросили на юго-восток коряков, заняв бассейн Анадыря и разъединив коряков и чукчей юкагирским клином. По-видимому, в XV-XVI вв. на основной территории бассейна Лены еще существовали отдельные «островки» юкагирских племен, но к началу XVII в. они оказались ассимилированы тунгусами и якутами. К этому же времени завершилась самодийская ассимиляция юкагирских групп юго-восточных окпаин Таймыра и сопредельных районов. В начале XVII в. насчитывалось восемь североюкагирских племен (алайи, омоки, чуванцы-шелаги, коромои, олюбенцы, яндыри, янга и онойди) от Оленька и Нижней Лены до рубежа чукчей на берегу Северного Ледовитого океана и пять южноюкагирских племен (шоромбои, когимцы, ходынцы, анаулы и лаврентьевцы) от верховий Индигирки до нижнего Анадыря и северной Камчатки (Курилов 2003: 54), всего 4,5 – 5 тыс. чел. Археологическая культура бассейна Анадыря середины II тыс. (анадырско-майнская, иначе вакаревская) с вафельной керамикой принадлежит юкагирам. В юкагирском фольклоре XIX – нач. XX вв. сохранились предания о том, что юкагиров на местах их обитания встретил некий древний народ, живший в основном охотой на лося, делившийся на «людей леса» и «людей моря»; они боролись с пришельцами-юкагирами, но те победили их, и аборигены должны были покориться юкагирам (Степанов, Гурвич 1956: 894). Речь идет о приходе юкагиров в регион, протянувшийся от тайги до моря и в своей таежной части изобиловавший лосями. Ареал лося захватывает верхнее и среднее течение Колымы, Индигирки и Анадыря, и вернее всего, изложенное предание относится именно к экспансии юкагиров в эти районы и смежную тундру, на Северо-Восток Азии, в XV-XVI вв.[7] Главным последствием отступления юкагиров из бассейна Лены явилось прекращение их доступа к собственным источникам железа. Его получали в исключительно ограниченных размерах только в виде трофеев, даров и импорта, что ставило юкагиров в проигрышное положение по отношению к соседям. В первой половине – середине XVII в. нарастающее расселение приохотских восточных тунгусов на северо-запад, к нижней Лене и далее по нижней Лене и Оленьку привело к новым ожесточенным войнам этих тунгусов с юкагирами, утратившими юго-запад своего ареала, низовья Лены и бессейн Оленька; это расселение восточных тунгусов разъединило юкагиров и северо-восточных самодийцев (Гурвич 1966). Во второй половине XVII в. на юкагиров (с середины XVII в. подчинившихся русской власти) обрушились тяжелые эпидемии оспы, так что их численность упала до 2,5 тыс. чел. Тунгусы, как и сами юкагиры, к этому времени подчинялись русской власти, и pax rossica к концу XVII в. навсегда прекратила юкагиро-тунгусское противостояние, но с уменьшением численности юкагиров до 2,5 тыс. чел. они стали катастрофически проигрывать в потенциале своим восточным соседям – чукчам (8-9 тыс.) и их симбиотам азиатским эскимосам (неск. тыс.), с одной стороны, и корякам (11-13 тыс. чел.), с другой. Тот факт, что на протяжении всего XVII в. юкагиры, имея 4-5 тыс. чел., то есть впятеро меньше людей, чем один лишь чукото-корякский ареал, и имея три «фронтира» - тунгусский, чукотский и корякский (притом, что сами чукчи и коряки были разъединены друг от друга теми же юкагирами, так что потенциал экспансии могли тратить лишь на юкагиров, а не друг на друга), испытывали поражения лишь от тунгусов, а на востоке удерживали доминирующие позиции, свидетельствует о существенном воинском превосходстве юкагиров над восточными соседями и подтверждает сообщения Иохельсона: «Вообше известно, что охотничьи племена воинственны и храбры, но юкагирские ’’сильные люди’’ [юкаг. тэнбэйэ шоромох, богатыри, военные предводители] славились на всем северо-востоке силой и ловкостью» (Иохельсон 1898: 5 сл.); «Юкагирские воины считались самыми храбрыми и ловкими на всем северо-востоке» (Иохельсон 1900: 97) – при том, что Иохельсон превосходно знал и юкагиров, и тунгусов, и чукчей, и коряков, и их традиции и предания. Однако когда общее число юкагиров в начале XVIII в. стало уступать вчетверо одним только чукчам, судьба их оказалась предрешена. Атаки чукчей и немирных коряков (начались они еще в 1660-х – 1670-х гг., но большой размах приобрели в первой трети XVIII в.) в первой половине – середине XVIII в. привели к истреблению и вытеснению юкагиров на территории значительной части бассейна Анадыря и сопредельных районов Чукотки (в результате юкагирский клин между коряками и чукчами исчез, те соприкоснулись друг с другом, и между ними разгорелись такие войны, что одно и то же чукото-корякское слово «тангит», досл. «истинный враг», стало для чукчей квазиэтнонимом для коряков, а для коряков – квазиэтнонимом для чукчей). Во второй половине XVIII в. чукото-юкагирские и корякско-юкагирские конфликты (неудачные для юкагиров, в том числе кончавшиеся истреблением некоторых их групп) постепенно сошли на нет, и XIX в. стал для юкагиров временем мира (причем отношения и с чукчами, и с тунгусами в этот период стали восприниматься как симбиоз и братство, которого не должна была нарушать и не нарушала ни та, ни другая сторона). Часть юкагиров перешла на чукотский язык (чуванцы), сохраняя долгое время не-чукотскую этническую идентификацию и этнически противопоставляясь теперь (в конце XVIII – XIX вв.) и чукчам, и юкагирам. Часть юкагиров обрусела и оябъякутилась. Число собственно юкагиров в XIX в. составляло около 1000 человек, живших к концу века несколькими общинами, стянувшимися в две диалектные группы (североюкагирская тундренная, стянувшаяся вокруг племени алайи, и южноюкагирская лесная, стянувшаяся вокруг племени когимцев), а экономический упадок, постигший юкагиров, был таким, что в XIX в. они уже не имели керамики. Е. Ареал юкагиров во II тыс. н.э. 10 – примерный ареал юкагиров в начале II тыс. н.э. 11 – примерный ареал северо-восточных самодийцев в начале II тыс. н.э. 15 –примерный ареал чукото-коряков в начале II тыс. н.э. 12 – границы юкагирского ареала в середине XVII в. 13 – границы юкагирского ареала во второй половине XIX в. 2. Сведения о вооружении юкагиров. 2.1. Общая сводка. По одному из русских сообщений XVII в. юкагиры Индигирки имели куяки, костяные шлемы, луки, копья, каменные топоры (Гурвич 1966: 15). Реестр имущества, отнятого чукчами у юкагиров (как «князцов», так и рядовых людей) на р. Налуче в 1754 году, упоминает железные куяки, железные шишаки, у каждого юкагира – креневый (т.е. сделанный из смолистой стороны лиственницы) лук и колчан (в том числе со стрелами с железными наконечниками – «железницами»), а кроме того, копья (в том числе, опять-таки, с железными наконечниками), железные наручни, пальмы, а также железные топоры и железные ножи с украшениями в виде оловянных припоев (не специально боевые) (Гурвич 1966: 71 сл.; публикация реестра Гурвич 1957: 250–262). Согласно рассказу самих юкагиров, «одул (юкагиры) были, с каменными топорами были, костяными стрелами были, ножами из реберных костей были, с нартами, нартенные были» (Иохельсон 1900: 74). Эпос юкагиров упоминает также два вида панцирей – железный ламелляр чуон магhил (ЮФ 2005: 171, 183) и роговой ламелляр лэбул (Иохельсон 1898: 260) см. ниже, копье с лезвием, приспособленным для колющих и режуще-секущих ударов (ЮФ 2005: 129, 157), пальму (ЮФ 2005: 155), лук (ЮФ 2005: 129). В 1650, по русскому сообщению, юкагиры принесли ясак – «десять куяков якутских до четверы нарушны [4 наручня], шапку железную», 287 пластин для куяков, две большие пальмы (Белов 1952. № 66: 194; Нефедкин 2003: 235). Чукчи получали от юкагиров копья, пальмы, китайские ножи (Андреев 1940: 156, цит. по Нефедкин 2003: 51). На охоте юкагиры XIX использовали также палицы (которыми, в частности, с нарт поражали преследуемую дичь), дротики и пращу-бола (Степанов, Гурвич 1956: 888; Иохельсон 2005: 550, 552). Существовали и боевые нарты (§ 6, рис. 65) – некий зимний аналог боевых колесниц! Характерно полное отсутствие упоминаний щитов (их практически не применяли и далее на северо-восток). Не употребляли щиты и угро-самодийцы Западной Сибири времени средневековья (Соловьев 1987: 63-64[8]). Это тем более характерно, что в том же Приобье в кулайскую эпоху, около рубежа эр, те же угро-самодийцы щиты применяли, как и ымыяхтахцы II тыс. до н.э. (см. ниже). Таким образом, в течение I тыс. н.э. от них отказались. Отметим, что эвены (ламуты), постоянные противники юкагиров в XVII в., были тогда по сообщению сражавшихся с ними русских, «збруйны и оружейны, с луки и копья, в куяках и шишаках, в железных и костяных» (Степанов 1965: 136), по еще одному сообщению – «в куяках и в шишаках, и в нарышнях, и с щитами» (Багрин 2007). Поскольку юкагиры в XVII в. долгое время ожесточенно воевали с ламутами – в общем, на равных – и активно контактировали с ними, можно было бы ожидать, что у них будут встречаться те же предметы вооружения (кроме щитов). И действительно, для юкагиров отмечены и костяные шишаки, и железный шлем («железная шапка» из ясака 1650 г.), и панцири (как железные, так и костяные, см. ниже). 2.2. «Куяки» у юкагиров. Перед тем, как перейти к рассмотрению отдельных предметов вооружения юкагиров, следует оговорить русскую терминологию, в которой описывался их защитный доспех. Русские источники XVII-XVIII вв. именуют юкагирские панцири «куяками», следуя стандартной терминологии, в которой различались «панцири» (т.н. «гомогенный» доспех из максимально крупных цельных кусков материала) и «куяки» – гетерогенная броня, набранная из многих пластин. В узком смысле слова «куяком» назывался чешуйчатый или пластинчатый доспех в виде рубахи с широким воротом, оплечьями, рукавами, с коротким или средним подолом; составлявшие его пластины крепились заклепками к мягкой основе снаружи (при этом было возможно еще и декоративное матерчатое покрытие сверх пластин) или с внутренней стороны (как в бригандинах). Однако тем же термином «куяк» в русских источниках назывались любые панцири, набранные из пластин, в том числе не имевшие мягкой основы – ламинарные и ламеллярные. Применительно к собственно юкагирским панцирям «куяк» обозначал именно ламелляры, см. ниже; когда же источник подчеркивал, что юкагиры сдали по ясаку «якутские куяки», имелись в виду именно настоящие куяки, типичные для якутов. Очевидно, юкагиры получили их в виде даров, импорта и трофеев. Таким же образом доставались юкагирам некоторые русские «куяки» в узком смысле слова. Так, по русскому известен документу случай, когда юкагиры убили русского «промышленного Матюшку Медника в куяке, и куяк у него унесли» (Багрин 2007). Согласно другому документу XVII в., русская администрация прислала на места для раздачи юкагирам в подарок три куяка в разобранном виде, чтобы можно было дарить по 1-2 «куячных доски» на человека (Огородников 1922: 28; под «куячными досками» имеются в виду образующие броню куяка горизонтальные полосы, набранные из пластин, ср. выражение русского документа, описывающего ойратский доспех XVII в: «А на бой ездят в куяках железных да в шишаках, а в куяках доски железные шириною пол ладони», Бобров 2000; такой куяк представлен на схеме 1, рис.б). Схема 1. а б Центральноазиатские «куяки» в собственном смысле слова (б – ойратский куяк), ср. якутский куяк на рис. 23. 2.3. Кольчуги и кистени у юкагиров? И.С. Гурвич без каких-либо аргументов счел, что предметы, названные «железными куяками» в упомянутом выше реестре имущества, отнятого чукчами у группы юкагиров в 1754 г., в действительности были кольчугами («У наиболее богатых и знатных юкагиров были кольчуги (куяки)», Гурвич 1957: 248; со ссылкой на это мнение И.С. Гурвича то же повторено в: Нефедкин 2003: 73); словом «кольчуги» русский переводчик перевел недавно термин armor, которым в своем англоязычном труде именует юкагирскую броню В. Иохельсон (Иохельсон 2005: 554). Между тем в действительности термин «куяк» означал вовсе не кольчугу (§ 2.2), а броня юкагиров, о которой писал Иохельсон, также не являлась кольчугой – это был панцирь из роговых «колец», не имевших ничего общего с кольцами кольчуги (§ 3.1). Таким образом, кольчуги можно исключить из предметов вооружения юкагиров, хотя единичные экземпляры кольчуг они теоретически могли бы получать от русских или якутов[9] (своих возможностей производить кольчуги у юкагиров не было в любом случае). Недоразумением является также представление о том, что тот же реестр пограбленного чукчами имущества включает кистени. В документе идет речь о железных «наручнях»; И.С. Гурвич почему-то решил, что термин «наручень» здесь подразумевает кистень («среди оружия упоминаются… железные наручни (кистени)», Гурвич 1957: 248, повторено в Гурвич 1966: 71); со ссылкой на это место работ Гурвича и А.К. Нефедкин пишет, что в обсуждаемом реестре упоминались кистени (Нефедкин 2003: 108). На деле речь идет, разумеется, о наручах (§ 3.3), так что и кистени следует вычеркнуть из числа видов юкагирского оружия (заметим, что трудно понять, почему И.С. Гурвич приравнял ad hoc, без какой бы то ни было аргументации «куяк» обсуждаемого документа к кольчуге, а «наручень» – к кистеню). 2.4. Ымыяхтахское вооружение. При оценке путей развития юкагирского вооружения особое значение имеет паноплия непосредственных предков юкагиров – носителей ымыяхтахской культуры (II тыс. до н.э.), найденная в недавно открытом погребении ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген (Алексеев и др. 2006). Как видно из материалов этого погребения, вооружение воина составлял щит размером примерно 1.5 х 0,5 метра из более чем сотни костяных пластин (из кости лося или оленя) в два вертикальных ряда (по-видимому, они были наклеены на кожаную основу, натянутую на деревянный каркас), ламеллярный панцирь неопознаваемого покроя из длинных роговых пластин (с небольшим количеством пластин из кости) с отверстиями для крепления, сложный или усиленный лук с костяными боковыми накладками, шлифованное черешковое тесло из черного сланца, сланцевый шлифованный нож с вогнутым лезвием. Остатки таких же щитов, панцирей и ножей зафиксированы для глазковской культуры в Прибайкалье, современной ымыяхтаху. 3. Защитное вооружение юкагиров. 3.1. Юкагирские панцири. 3.1.1. Лэбул – ламелляр из кости или рога. По сообщению Иохельсона, «согласно [юкагирским] преданиям, древние юкагирские воины поверх обычной одежды надевали доспех (armor) из нанизанных на лосиные сухожилия колец (rings), выполненных из оленьих рогов» (Jochelson 1975: 383, Иохельсон 2005: 554). По-юкагирски этот доспех именовался лэбул (Иохельсон 1898: 260), что дословно означало, видимо, нечто вроде «толстая шкура» (как можно думать, отталкиваясь от формы лэбучэнь – «быть мохнатым, длинношерстным», ЮРС 2001: 216). Ср. якутский термин для одного из видов якутских панцирей – «тиэрбэс иилэгэс куйах», по-якутски – «панцирь-куяк из нанизанных колец» (Захарова, Мыреев 2010); это был один из видов якутских панцирей, далеко не главный для якутов. Согласно фольклору, концы этих колец сваривались (иhэрдиллэр, см. Винокуров 2009), так что речь идет об обычной кольчуге, однако название доспеха, если термин «нанизанный» подразумевает здесть не «снизанные друг с другом, продетые друг в друга», а «нанизанные на что-то», должно быть калькой с заимствованного у местного населения описания юкагирского лэбула. Русский переводчик, доверившись слову «кольца» (rings) в приведенном изложении описания лэбула Иохельсоном, перевел там же armor как «кольчугу». На деле речь идет, конечно, не о кольчуге в точном смысле слова, а о ламеллярном доспехе, и не о кольцах в точном смысле слова, а о роговых пластинках из оленьих рогов (см. ниже описание И. Биллингса). Рога оленей внутри сплошные, так что из них можно было делать пластины самых разных форм и видов (круглые, подобные круглым бляшкам, при поперечном срезе, эллиптоидно-овальные при косом, прямоугольные при распиливании; закругленные в сечении при срезании наподобие снимания стружки или плоские). Пластины округлой формы зафиксированы в Сибири, см. табл. 1-2. Чаще, разумеется, применялись удлиненные пластины. На этом фоне вопрос о том, почему лэбул описывался как панцирь из «колец», может решаться двояко, см. ниже. Ламеллярный доспех из рогов оленя описывает И. Биллингс у кадьякских эскимосов-«конягов» мыса Родней (Аляска), который он посещал в ходе экспедиции 1789-1791 гг. : «В числе военных телохранительных доспехов у них есть панцирь, сделанный из оленьих рогов, искусно разрезанных на тонкие пленочки, как бы стружки, которые плотно связывают жилами разных животных, так что они плотно облегают вокруг всего тела и довольно крепости имеют, чтобы не пропустить в него стрелу» (Биллингс, 2). Образец подобного ламеллярного доспеха кадьякских эскимосов (из продолговатых костяных пластинок) см. ниже, рис. 5. Похожий ламеллярный доспех чукчей из продолговатых пластин, сделанных из рога оленя, см. на рис. 4. Кроме доспеха Северо-Восточной Азии, вероятную аналогию юкагирским панцирям могли бы составить роговые панцири восточных угров и самодийцев – ближайших родственников юкагиров из всех народов Сибири и их долговременных западных соседей (пока в XIII-XVII вв. их не разъединил тунгусский ареал). Примеры восточноугорско-самодийских панцирей, чешуйчатых и ламеллярных, известны по памятникам кулайской культуры (в т.ч. нижнеобского ее субареала) конца I тыс. до н.э. – рубежа эр. Их детальные реконструкции А. Зыковым и А. Соловьевым представлены на рис. 1–3. Эти доспехи замечательны, в частности, именно тем, что составлены именно из роговых пластин, как и юкагирский лэбул, а не из кости, как предпочитали на Северо-Востоке Азии. Наконец, повторим, что именно роговые ламеллярные панцири носили воины древнейших (пра)юкагиров – носителей культуры ымыяхтах, как видно из погребения имыяхтахского воина в Кёрдюгене, см. выше. Делались они также из продолговатых пластин. Учитывая, что кёрдюгенский панцирь по характеристикам (ламеллярность, рог как материал) отвечает лэбулу, а ымыяхтахцы были прямыми предками юкагиров, ымыяхтахский роговой ламелляр можно считать древнейшей (пра)формой юкагирского лэбула. Ненамного менее популярным материалом для производства пластин подобных доспехов должна была бы стать кость, а не рог. Именно кость (ребра оленей, клыки моржа) была главным материалом для производства пластинчатых доспехов у чукчей и эскимосов; кроме того, они делали ламинарные и, возможно, ламеллярные доспехи из китового уса и кожи моржей и тюленей (по-русски – «лахтачные куяки»). То, что Иохельсону юкагиры в качестве материала доспеха своих предков называли именно рог, а не кость, связано, очевидно, с преимущественными традициями юкагиров, с которыми он контактировал (ср. именно роговые доспехи описанных Биллингсом эскимосов Кадьяка, имевших доступ ко всем видам материалов); костяной доспех юкагирского богатыря все же фигурирует в одном юкагирском рассказе (Иохельсон 2005: 209), однако это рассказ обрусевшего юкагира, и он мог быть неточен. В целом, надо полагать, были у юкагиров (учитывая тот факт, что охота на оленя и лося была самым крупным их промыслом) и панцири из кости оленей и лосей. Однако юкагиры не занимались охотой на морского зверя, и потому не могли производить кожаные панцири. Как показывают известные по описаниям и сохранившимся экземплярам чукчанские, корякские и эскимосские доспехи из роговых и костяных пластин (подавляющее их большинство – ламеллярные), а также прямое юкагирское описание конструкции лэбула как доспеха, состоящего из «нанизанных» на жилы элементов, юкагирский лэбул был именно ламеллярным панцирем, где пластинки соединяются друг с другом, а не нашивным (чешуйчатым или пластинчатым), где они нашиваются на основу[10]. У ымыяхтахцев, угро-самодийцев, эскимосов, коряков и чукчей пластины панциря были длинными. В связи с этим вернемся к вопросу о том, почему о лэбуле информанты Иохельсона говорили как о панцире, составленном из «колец». Поскольку относили они эту информацию, по сообщению Иохельсона, к «древним» юкагирам, источником их сведений о лэбуле были лишь «предания», и сам Иохельсон ни одного панциря не видел. Таким образом, можно с уверенностью полагать, что информанты Иохельсона знали о лэбуле лишь по преданиям, никогда его не видели и сами не могли точно знать, что за кольца имеются в виду. В то же время сама информация о том, что лэбул состоял именно из «колец», выдумана ими быть не могла. Подобное описание могло отвечать одной из двух реальных ситуаций: 1) Лэбул мог делаться из пластин подкруглой, эллиптической или овальной формы, именовавшихся «кольцами» потому, что в них – в частности, посередине, - делались отверстия для сухожилий, которыми они скреплялись. Из-за отверстия посередине такая пластина и могла бы уподобляться кольцу. Пластины соответствующих форм в Сибири и Центральной Азии в самом деле находят (табл. 1а-б, тип III-I-2, VI-I-1, VII-I-3, табл. 2, в центре и справа), в том числе и с отверстиями посередине. Уязвимыми местами такого объяснения является то, что а) все без исключения известные панцири Сибири производились из достаточно далеких от круговой формы пластин – роговых, костяных, бронзовых, железных – причем известные нам роговые и костяные панцири (от кёрдюгенского и кулайских до чукотско-корякско-эскимосских) производились из пластин продолговатой подпрямоугольной формы, которую было бы невозможно проассоциировать с кольцом (это и неудивительно, так как именно такая форма оптимальна с технической точки зрения); б) если округлую или эллиптовидную пластину и можно уподобить диску / кругу, то всё равно трудно воспринимать её как «кольцо», даже если посередине у нее есть отверстие для ремня (в любом случае гораздо меньшее по размеру, чем сама пластина!). 2) На возможность другого объяснения наводит тот факт, что, как справедливо подчеркивает А. И. Соловьев, ламеллярные панцири делались, собственно, из наборных лент, завернутых в кольцо (с разрезом на боку, сзади или спереди); каждая такая лента набиралась из ламеллярных пластин. Пластины каждой ленты соединялись с пластинами следующей (расположенной кверху или книзу от нее) ленты, и сами ленты тем самым образовывали панцирь. Поэтому, описывая ламеллярные панцири, А.И. Соловьев специально отмечает, что в большинстве случаев их «можно по-другому назвать “ленточными”. Строго говоря, такие латы сочетали в себе ламинарный [ленточно-полосный] и ламеллярный принципы бронирования сборки, потому что сами железные ленты, образующие панцирь, составлялись из связанных между собой шнурами отдельных металлических пластин» (Соловьев 2003:133). Зрительно эти ленты-ряды ламеллярных пластин представляются как раз кольцами/обручами; панцирь же состоит из многих таких «колец», надставленных друг над другом (см. рис. 2–5, 8, 10, 17–20). В своем месте и сам А. И. Соловьев именует их «кольцами», давая детальное описание ламеллярного кулайского панциря в следующих выражениях: «…длинный панцирь, составленный из колец по ламеллярному принципу. Кольца набраны из роговых пластин, сплетённых между собой ремнями. Нижние кольца защитной одежды свободно свисают на нескольких ремнях и могут складываться, входя одно в другое, не мешая ходьбе» (Соловьев 2003: 133, комментарий к кулайскому доспеху, показанному на рис. 3 ниже). Итак, ленты пластин ламеллярного панциря выглядят как кольца, и современный оружеевед так и именует их «кольцами». В таком случае можно предположить, что именно такой смысл передавало слово «кольца» и в юкагирском описании лэбула, т.е. что речь идет об обыкновенном сибирском ламелляре из продолговатых пластин, и «кольцами» именуются не сами пластины, а набранные из них ленты, которые и составляют панцирь. Это объяснение и кажется нам наиболее вероятным. Поскольку, рассказывая Иохельсону о лэбуле, информаторы говорили только о «кольцах» из рога, но ни о каких иных заметных элементах, можно полагать, что такая типичная часть чукото-корякско-эскимосского доспеха, как наспинный деревянный щит, дополнявшийся одним или двумя «крыльями» (рис. 8–14), юкагирам был чужд: столь яркая деталь была бы, вероятно, отмечена. Покрой юкагирского панциря точно неизвестен, однако, учитывая типы кулайских и большинства чукото-корякско-эскимосских костяных панцирей (см. ниже, рис. 1-15; ср. также айнский сахалинский панцирь, рис. 3а, западносибирский и центральноазиатские тибетские ламелляры на рис. 20[11]), можно думать, что это был доспех типа корсет-кираса, закрывавший грудь (как кулайские, а также некоторые чукото-эскимосские панцири, см. рис. 15 вверху, где чукотская ламеллярная броня закрывает грудь от уровня горла, и рис. 4, 6), без оплечий (отсутствующих и на кулайских, и на чукото-корякско-эскимосских панцирях, и на айнском панцире), с длинным подолом. Представление о нем может дать длинный кулайский панцирь (рис. 1, ср. рис. 3) и, может быть, панцирь айнов Сахалина (рис. 3а). Табл. 1а. Типы панцирных пластин Сибири по Ю.С. Худякову – А.И. Соловьеву Табл. 1б. Типы панцирных пластин Сибири по Ю.С. Худякову – А.И. Соловьеву (продолжение) Табл. 2. Схема эволюции панцирных пластин Сибири по Ю.С. Худякову – А.И. Соловьеву Табл. 1-2. Сводные сведения о панцирных пластинах, обнаруженных в Западной и Южной Сибири и Монголии до середины 1980-х гг. (Худяков, Соловьев 1987: 152–154) Рис. 1. Угорско-самодийский воин кулайской культуры (городище Усть-Полуй, устье Оби), рубеж эр. Реконструкция А. Зыкова (Зыков, Кокшаров 2000: 42). Шлем из роговых пластин, длинный ламеллярный доспех из роговых пластин разной величин Рис. 2. Рис. 3. Рис. 2–3. Воины кулайской культуры (угро-самодийцы нижнего Приобья), IV-III вв. до н.э. Реконструкция А. Соловьева. Рис. 2.. Описание А. И. Соловьева: «…Воин облачен в короткий панцирь типа «корсет», связанный из роговых пластин. На боках он стянут ременными завязками, а по талии — кожаным поясом. Грудь дополнительно закрывает крупная роговая пластина…. Шлем сплетен из длинных пластин треугольной формы и снабжен бармицей, защищающей шею и щеки. Она составлена из роговых чешуек, пришитых к кожаной основе. Под шлем и панцирь одета плотная поддевка, набитая простеганной шерстью» (Соловьев 2003: 93). Рис. 3. Описание А. И. Соловьева: «Тяжеловооруженный кулайский воин… облачён в длинный панцирь, составленный из колец по ламеллярному принципу. Кольца набраны из роговых пластин, сплетённых между собой ремнями. Нижние кольца защитной одежды свободно свисают на нескольких ремнях и могут складываться, входя одно в другое, не мешая ходьбе. На груди воина — роговая «кираса»… Голова защищена шлемом с бармицей и бронзовым наносником. Купол шлема смонтирован из небольших пластин по чешуйчатому принципу» (Соловьев 2003: 95). Рис. 3а – ламеллярный доспех айну Сахалина (Сахалинский областной краеведческий музей). Рис. 4 Рис. 5 Рис. 4. Чукотское защитное вооружение (Российский Этнографический Музей). Ламеллярный панцирь типа корсет-кираса из роговых пластин, связанных ремнями из кожи нерпы. Ламеллярный шлем из аналогичных пластин. Поножа и наруч (односторонние). Поножа надевалась на левую голень, налокотник – на левую руку. Рис. 5. Ламеллярный костяной панцирь эскимосов Кодьяка типа корсет-кираса (короткий); под нагрудную часть прикреплена большая кожаная пластина (Кунсткамера) Рис. 6. Эскимосский костяной ламеллярный панцирь типа корсет-кираса с дополнительной защитой затылка куском кожи с нашитыми на него крупными пластинами Вид спереди (Нефедкин 2003: 57), вид сзади (Антропова 1957: 209) Рис. 7. Эскимосские ламеллярные корсет-кирасы из костяных пластин (Нефедкин 2003: 57, 58) Рис. 8. Корякско-чукотские ламеллярные доспехи у коряков (верхний и средний ряд) и чукчей (нижний ряд). Рис. 9. Чукотский воин в полном вооружении: ламеллярный костяной панцирь (односторонний) с кожаной нагрудной пластиной, деревянным наспинным щитом с одним «крылом», ламеллярным шлемом из костяных пластин, в наруче и поноже (реконструкция А. Козленко, Нефёдкин 2003: обложка). Рис. 10-11. Чукотский железный панцирь того же покроя, что и костяной. Пластинчатый (или ламеллярный с кожаными полосами, соединяющими ленты ламеллярных пластин: между лентами пластин ясно видны промежутки из кожи) доспех с нагрудной кожаной пластиной, ламеллярным шлемом из рога оленя и деревянным наспинным щитом (Музейный центр «Наследие Чукотки»), вид спереди и сзади. Рис. 12. Чукотский железный доспех (МАЭ, Антропова 1957: 211) того же покроя, что и костяной: железный ламеллярный панцирьс разрезом на боку, нагрудная ламинарная защита из кожи, конический железный шлем, наспинный щит с «крыльями». Рис. 13 Рис. 14 Чукотский ламинарный доспех того же покроя, что и ламеллярный (характерные чукото-эскимосские ламинарные панцири в форме расширяющейся юбки здесь не приводятся, так как имели иной покрой, см. рис. 15 справа внизу). Рис. 13. Чукотский доспех: ламинарный панцирь с нагрудной кожаной пластиной, наспинный деревянный щит и ламеллярный костяной шлем. Рис. 14 – Чукотский воин в ламинарном панцире, наспинном щите с крыльями, парных наручах, защитной пластине на левой части груди. Рис 15. Чукотские воины в изображениях чукчей (чукотская резьба по кости, Антропова 1957: 221, 231, 235). Справа внизу – ламинарная юбка, нагрудная пластина, наспинный щит с «крыльями». Большинство воинов в капюшонах, некоторые – в ламеллярных шлемах. Слева вверху воины в шлемах или в капюшонах, в полных ламеллярных панцирях от горла до уровня ниже колен (панцири покроя «халат» или, что менее вероятно, покроя «корсет-кираса» с присоединенной юбкой). 3.1.2. Чуон магhил – «суставчатая» «железная доха». У некоторых юкагиров был и железный доспех, описываемый в преданиях как «железная доха» (чуон маghил), у которой «суставы там же, где суставы у людей» (ЮФ 2005: 171, 183); как видно, это железный ламеллярный[12] панцирь, у которого были гибкие в плечах и локтях длинные оплечья (а не кольчуга, как предполагается комментатором в ЮФ 2005: 471, возможно, по впечатлению от роговых «кольчуг» в русском переводе Иохельсона). Ср. якутское: «Богатыри наши выходили на бой в железных рубашках» (Захарова, Мыреев 2010). К сожалению, больше ничего об этих панцирях неизвестно, и о них остается судить по возможным аналогиям и общим соображениям. Юкагиры дотунгусской эпохи (I тыс. н.э.) в значительной своей части, безусловно, знали металлургию железа и производили из него, в частности, ламеллярные панцири: в эти века на территории Якутии, занятой тогда именно юкагирами, археологи констатируют развитую железную индустрию, представленную, в частности наконечниками стрел, ножами и панцирными пластинами, причем в Якутии присутствует и характерная для праюкагиров – юкагиров с еще ымыяхтахских времен ( II тыс. до н.э.) «вафельная» керамика. Лишь юкагиры северной – северо-восточной окраины тогдашней своей территории не могли владеть полноценной металлургией железа, поскольку не имели достаточного доступа к руде. Однако именно эта окраина осталась единственным ареалом юкагиров в результате тунгусских инвазий, что означало фактическое прекращение у них металлургии железа. К моменту появления русских в XVII веке юкагиры знали ковку и литье железа и обрабатывали те малые количества железного сырья, которое им удавалось получить в виде импорта с юга (Огородников 1922: 28, 38). Обычно считалось, что они переняли эти навыки лишь в том же XVII в. у якутов и др.; по другим оценкам, некоторые юкагирские племена из числа тех, что существовали к моменту прихода русских, умели обрабатывать железо с неопределенного времени (ЮФ 2005: 471). В свете вышесказанного более вероятно, что юкагиры никогда и не теряли вполне навыков металлургии железа с I тыс. н.э., однако со стяжением юкагирского ареала до севера – северо-востока Восточной Сибири большая часть этих навыков вышла у юкагиров из употребления. На производство и использование железных панцирей юкагирами сильнейшее влияние должно было оказать панцирное дело монгольских и тюркских групп, проникавших в в бассейн Лены во второй четверти IIтыс. до н.э. (бурят-монгольские племена, тюрки-курыканы, группа тюрок-кыпчаков), и сложившегося на основе их взаимодействия около XVI в. «молодого» тюркоязычного этноса саха (якутов). Некоторые аналогии юкагирским «железным дохам» могли составлять и классические монгольские ламелляры XIII в. В частности, длинные оплечья юкагирских железных ламелляров, о которых в преданиях говорится как о повторяющих своими «суставами» суставы человека (ЮФ 2005: 183; сами эти оплечья могли быть как ламинарными, так и ламеллярными) выглядели, вероятно, так же как длинные оплечья до кисти, применявшиеся монголами. Такие монгольские оплечья показаны на китайских изображениях, см. ниже рис. 16 (ср. длинные оплечья на рис. 21), и описаны у Плано Карпини как часть наблюдавшегося им стандартного монгольского ламелляра типа корсет-кираса: «Доспехи же имеют также четыре части; одна часть простирается от бедра до шеи, но она сделана согласно расположению человеческого тела, так как сжата перед грудью, а от рук и ниже облегает кругло вокруг тела; сзади же к крестцу они кладут другой кусок, который простирается от шеи до того куска, который облегает вокруг тела; на плечах же эти два куска, именно передний и задний, прикрепляются пряжками к двум железным полосам, которые находятся на обоих плечах; и на обеих руках сверху они имеют кусок, который простирается от плеч до кисти рук, которые также ниже открыты, и на каждом колене они имеют по куску; все эти куски соединяются пряжками. Шлем же сверху железный или медный, а то, что прикрывает кругом шею и горло, – из кожи. И все эти куски из кожи составлены указанным выше способом». Все описанные «куски», разумеется, не сплошные, а ламеллярные. Длинные оплечья могли, конечно, применяться и при любых других покроях панциря («халат» с разрезом спереди, «халат» с разрезом сзади, «халат» с запахом), причем могли быть и ламеллярными, и ламинарными, и комбинированными. Гораздо чаще, однако, на изображениях монголов показаны короткие (до локтя) оплечья, которые также могли, очевидно, встречаться у юкагирских железных панцирей. Судя по сравнению юкагирского доспеха с дохой/кафтаном (термин магhил переводится именно так), он относился к доспехам покроя «халат», а не покроя «корсет-кираса», и имел достаточно длинные полы. В самом деле, и для Прибайкалья, и для Северо-Востока Азии отмечается предпочтение длинных панцирей (Горелик 2003: 83, см. панцири Северо-Востока Азии, т.е. чукотско-корякско-эскимосские, на рис. 8–14 выше; ср. айнский ламелляр, рис. 3а). На рис. 16–24 представлены разные варианты железных монгольских, курыканских и якутских ламелляров, чешуйчатых и пластинчатых панцирей с разными оплечьями. Облик «железных дох» юкагиров, каким его допустимо представлять себе по скупым замечаниям в преданиях и аналогиям с этими вариантами, мог быть таким, как панцирь покроя, представленного на рис. 17, 19а, 20а, с оплечьями вида, показанного на рис. 21а или 21г. Рис. 17. Монгольский панцирь из восточно-золотоордынского погребения XIII в. (реконструкция М.В. Горелика, Горелик 2002: 70, 15). Ламелляр типа «халат» с короткими ламинарными оплечьями. Рис. 18. Монгольский панцирь из кенотафа в Южном Приуралье XIII в. (реконструкция М.В. Горелика, Горелик 2002: 69, 13). Ламелляр типа «корсет-кираса» (аналогичный описанному у Плано Карпини), показан без оплечий. а б Рис. 19. Покрой обычных центральноазиатских и сибирских панцирей сер. I тыс. н.э. – второй четв. II тыс. н.э. Слева ламинарный покроя «халат», справа ламеллярный покроя «корсет-кираса» (Соловьев 2003: 134). Рис. 20 а б в г Рис. 20 а) Железный ламелляр с ламинарными оплечьями у воина Среднего Приобья конца I – нач. II тыс. н.э. (реконструкция А. Соловьева, Соловьев 2003: 189). Рис. 20 б, в, г) – тибетские железные ламелляры XVI-XVII вв. а б в г Рис. 21. Длинные оплечья. а) – в): длинные оплечья монгольских панцирей, реконструкция: а) железное ламеллярное с завершающей кожаной ламинарной пластиной (М.В. Горелик); б) железное ламеллярно-пластинчатое (И. Дзысь); в) кожаное ламинарное (И. Дзысь); г) – железное ламеллярное оплечье воина из Когурё, реконструкция Рис. 22. Доспехи курыкан конца I тыс.: чешуйчатые (реконструкции И. Николаева в верхнем ряду, реконструкция Ю. Худякова в среднем) и пластинчатый (реконструкция И. Николаева в нижнем ряду). См. Николаев 1991: 82, Худяков 1991а: 23. Рис. 23. Рис. 24. Рис. 23. Якутский всадник XVI-XVII вв. в чешуйчатом железном панцире (хатырык куйах) – главной разновидности якутских куяков (см. Николаев 1991: 79). Реконструкция М.В. Горелика (Gorelik 1995: 47). Якуты еще более ценили пластинчатый панцирь, выглядевший примерно так же (лишь пластины шли впритык, а не внахлест, да могло добавляться нагрудное зерцало, - в этом случае панцирь именовался «панцирь с солнцем», кюннех куйах, Николаев 1991: 79, 81). Ср.: «У древних якутов пластинчатый [здесь – как пластинчатый, так и чешуйчатый в современной терминологии. – А.Н.] панцирь, имевший около 150 продолговатых пластин, представлял собою большой замшевый халат с нашитыми пластинами, которые располагались так, что самые большие из них были на груди и спине, а более мелкие – по бокам» (Новгородов 1957: 160). 3.1.3. «Якутский куяк». Юкагиры, по русскому сообщению середины XVII в., располагали некоторым количеством «якутских куяков» (как видно из такого именования – импортных и/или трофейных), так что даже включали их в свой ясак, см. выше. Речь идет, несомненно, о хатырык куйахах, подобных показанным на рис. 23–24. 3.1.4. «Железные куяки», упоминающиеся в реестре имущества, отнятого у группы юкагиров чукчами в 1754 г. (§2.1), могли быть и юкагирскими железными ламеллярами чуон магhил, и русскими и якутскими куяками, когда-то полученными юкагирами в качестве трофея, покупки или дара. 3.2. Шлемы. Для юкагиров источники упоминают шлемы из кости и железа, а по форме отмечают «шишаки» и «железную шапку», принесенную юкагирами в ясак вместе с куяками (см. выше). Применительно к русским шлемам, в собственном смысле слова, «шишаки» – это невысокие полусферические или сфероконические шлемы с острым навершием, «железная шапка» – низкий гладкий полусферический шлем, часто как будто несколько приплюснутый сверху (ср. тж. «куячная шапка» - стеганая шапка, проложенная железными пластинами, с полусферическим или несколько приплюснутым верхом). Однако в русских описаниях доспехов Северо-Восточной Азии термин «шишак» применялся к любым островерхим и коническим шлемам (например, шлемам чукчей и монголов), в том числе довольно высоким, а за термином «железная шапка», аналогично, можно ожидать любой шлем с «усеченным», приплюснутым верхом, ср. рис. 25 ниже: 3.1.3. «Якутский куяк». Юкагиры, по русскому сообщению середины XVII в., располагали некоторым количеством «якутских куяков» (как видно из такого именования – импортных и/или трофейных), так что даже включали их в свой ясак, см. выше. Речь идет, несомненно, о хатырык куйахах, подобных показанным на рис. 23–24. 3.1.4. «Железные куяки», упоминающиеся в реестре имущества, отнятого у группы юкагиров чукчами в 1754 г. (§2.1), могли быть и юкагирскими железными ламеллярами чуон магhил, и русскими и якутскими куяками, когда-то полученными юкагирами в качестве трофея, покупки или дара. 3.2. Шлемы. Для юкагиров источники упоминают шлемы из кости и железа, а по форме отмечают «шишаки» и «железную шапку», принесенную юкагирами в ясак вместе с куяками (см. выше). Применительно к русским шлемам, в собственном смысле слова, «шишаки» – это невысокие полусферические или сфероконические шлемы с острым навершием, «железная шапка» – низкий гладкий полусферический шлем, часто как будто несколько приплюснутый сверху (ср. тж. «куячная шапка» - стеганая шапка, проложенная железными пластинами, с полусферическим или несколько приплюснутым верхом). Однако в русских описаниях доспехов Северо-Восточной Азии термин «шишак» применялся к любым островерхим и коническим шлемам (например, шлемам чукчей и монголов), в том числе довольно высоким, а за термином «железная шапка», аналогично, можно ожидать любой шлем с «усеченным», приплюснутым верхом, ср. рис. 25 ниже: Рис. 25. Железные монгольские шлемы, упоминающиеся в описях Московской Оружейной палаты XVII в. как «железная шапка» (слева) и «шишаки» (в центре и справа). Таким образом, из русской терминологии следует лишь то, что у юкагиров были шлемы как с «приплюснутым», «усеченным» верхом, так и островерхие; как железные, так и костяные (последние –. заведомо пластинчатые / ламеллярные). Составить о них более конкретное представление можно, лишь обратившись к шлемам региона (ни одного собственно юкагирского шлема или описания такового не сохранилось). Можно выделить три-четыре основных типа шлемов, одинаково бытовавших как на Северо-Востоке Азии (у чукчей и коряков), так и в Центральной Азии или Приамурье, а иногда и в Западной Сибири. При таком распространении они, очевидно, должны были существовать в регионе, лежавшем между перечисленными ареалами, т.е. в Восточной Сибири, в том числе в юкагирском ареале. Эти шлемы таковы: 1) Шлемы в форме усеченного конуса. Известны у кулайских угро-самодийцев (ближайших известных родственников юкагиров) бассейна Оби конца I тыс. до н.э. – нач. I тыс. н.э. (рис. 27); маньчжурских народов Приморья конца I тыс. до н.э. (рис. 28), коряков (рис. 39); делались из длинных пластин (рис. 39) или из коротких пластин в несколько рядов (рис. 27-28), из кости (рис. 28) и рога (рис.27). К шлемам той же формы принадлежала, возможно, «железная шапка» юкагиров. 2) Шлемы в форме высокого конуса. Отмечены, в частности, у кулайцев – металлические (рис. 29 а, б), и у чукчей – наборные из костяных или железных пластин с несходящимися верхними концами (рис. 32 – 35, 36 б). 3) Высокие шлемы колоколовидно-конической формы. Отмечены, в частности, в тюрко-монгольском ареале с очень давних времен (рис. 40, железный), у корейцев (рис. 41, железный), дояпонских аборигеноав Японии (рис. 42, из растительных материалов), чукчей и коряков (рис. 36а, 37-38, наборные из костяных пластин с несходящимися верхними концами). 4) Обычные центрально-, северо- и восточноазиатские сфероконические шлемы – клепаные из больших пластин металлические (рис. 43-45) и костяные / роговые наборные из пластин (рис. 30-31, чукотский). Юкагиры могли использовать шлемы всех этих видов (вообще, для любого из азиатских регионов характерно большое многообразие используемых шлемов, ср. наличие у чукчей и коряков шлемов всех четырех описанных форм), прежде всего костяные и роговые. Отметим, что у юкагирских шлемов должны были быть не только нащечники, но и назатыльники (у чукото-корякских шлемов они отсутствуют, так как затылок защищался наспинным щитом). Отметим, что в чукото-эскимосском ареале бытовали еще и защитные накладки из китового уса на капюшоны (рис. 26), однако для юкагиров предполагать их нельзя: сама одежда с капюшоном не была им свойственна (хотя в итоге они заимствовали ее у чукчей), а китовый ус не относился к числу используемых ими материалов. Рис 26. Чукото-эскимосская защита налобной части капюшонакладками из китового уса. Рис. 27. Кулайские шлемы Нижнего – Среднего Приобья, конец I тыс. до н.э. – рубеж эр (см. рис. 1–3). Рис. 28. Слева: мохэсский (раннечжурженьский) чешуйчатый шлем IX- X вв из могильника Шапка. Шлем в форме усеченного конуса из трех рядов пластин, часть которых нашивалась на мягкую подкладку из войлока. Войлочная бармица прикрывает шею, уши и щеки. Реконструкция и описание Л. А. Боброва (см. Нестеров, Слюсаренко 1993). Справа для сравнения кулайский шлем. Рис. 29 а б Рис 29. а) Схема эволюции шлемов Приобья (по векам), Соловьев 1987: 191 б) Кулайские шлемы конца I тыс. - рубежа эр, Соловьев 2003: 112. 121 Рис. 30 Рис. 31 Рис. 30. Чукотский сфероконический пластинчатый роговой или костяной шлем с пластинчатыми нащечниками (РЭМ) Рис. 31. Реконструкция аналогичного шлема М.В. Гореликом (Gorelik 1995: 47) Рис. 32 Рис. 33 Рис. 34 Рис. 32. Высокий конический чукотский пластинчатый роговой шлем с пластинчатыми нащечниками и несходящимися верхними концами пластин Рис. 33. Аналогичный чукотский шлем (Музейный центр «Наследие Чукотки») с нащечниками, вид спереди и вид верхней части шлема сзади Рис. 34. Аналогичный чукотский шлем с нащечниками, реконструкция А. Нефёдкина – А. Козленко (Нефёдкин 2003: обложка). Рис. 35. Высокий конический чукотский пластинчатый железный шлем с пластинчатыми нащечниками и не сходящимися до конца верхними концами пластин (Антропова 1957: 211, 212; на обеих фотографиях изображен один и тот же шлем). Задняя часть наголовья у данного экземпляра пластинами не закрыта. Рис. 36 а, б. Высокий колоколо-конусовидный корякский и высокий конический чукотский шлемы с несходящимися концами пластин (Нефедкин 2003: 74) Рис. 37 Рис. 38 Рис. 39 Рис. 37-38. Высокий колоколо-конусовидный пластинчатый костяной шлем чукчей (Рис. 37) и коряков (Рис. 38) с несходящимися верхними концами пластин и нащечниками. Рис. 39. «Усеченный» сфероконический ламеллярный костяной шлем коряков с несходящимися верхними концами пластин Рис. 40 Рис. 41 Рис. 42 Рис. 40. Ламеллярный колоколо-конусовидный железный шлем гунно-аварского типа, реконструкция. Рис. 41. Ламеллярный колоколо-конусовидный железный шлем, древняя Корея, реконструкция. Рис. 42. Колоколо-конусовидный шлем северояпонского аборигена из растительного материала, реконструкция. Рис. 43. Рис. 44 Рис. 43. Типичный центральноазиатско-сибирский шлем, схема (Соловьев 2003: 135) Рис. 44. Дояпонские аборигены Северной Японии, реконструкция. Рис. 45. Якутские железные шлемы (того же типа, что на рис. 43; на навершиях укреплены трубки для плюмажей). Ср. также якутский шлем на рис. 23. 3.3. Наручи и поножи. В чукото-корякско-эскимосском ареале широко применялись ламеллярные наручи и поножи, набранные из костяных или железных пластин (длинных, во всю длину наруча или поножи, и более коротких в несколько рядов), рис. 46-49. Воин мог носить по одному наручу и одной поноже (на левой руке и опорной при стрельбе из лука ноге), но мог употреблять и парные наручи и поножи. Среди имущества юкагиров упоминаются наручи (см. выше, § 2.1); вероятно в таком случае и наличие поножей. Учитывая дефицит железа у юкагиров, то и другое должно было делаться прежде всего из кости и рога. В чукото-корякско-эскимосском ареале существовали костяные накладки-предохранители запястья при стрельбе из лука (рис. 50), у юкагиров эту роль играли кожаные браслеты из толстой шкуры (Иохельсон 2005: 557). Рис. 46. Рис. 47 Рис. 46. Парные чукотские наручи Рис. 47. Ламеллярный чукотский наруч (Антропова 1957: 212) Рис. 48. Железный чукотский наруч (Нефедкин 2003: 75) Рис. 48. Чукотские поножа (слева) и наруч (справа) из кости, Антропова 1957: 207 Рис. 49. Железная ламеллярная чукотская поножа (Нефедкин 2003: 77) Рис. 50. Чукотская костяная накладка, предохраняющая запястье при стрельбе из лука (Нефедкин 2003: 91). 3.4. Щиты, как упоминалось выше, юкагирами не употреблялись, хотя у их прямых предков ымыяхтахцев они имелись (§ 2.4). Под 1681 г. русский документ, однако, упоминает специальные осадные щиты (семь осадных щитов у двухсот юкагиров, Антропова 1957: 234). 4. Оружие дальнего и ближнего боя (см. в целом § 2.1). 4.1. Лук и стрелы. Юкагиры употребляли два типа луков: большие дальнобойные с туго натянутой тетивой, годные и для боя, и для охоты, но прежде всего охотничьи, и собственно боевые луки малого размера со слабо натянутой тетивой (для обеспечения повышенной скорострельности). Отсюда видно, что на войне юкагиры предпочитали лучной бой с небольшого расстояния, делая ставку на скорострельность, а не на дальность и скорость / силу удара стрелы. Вероятно, это было одним из факторов, затруднявшим их борьбу с воинами из чукото-корякско-эскимосского ареала, стрелявших из больших тугих сложных луков, способных умертвить бездоспешного врага с расстояния в 300-400 шагов (Нефедкин 2003: .90). При стрельбе лук держали вертикально левой рукой (Иохельсон 2005: 557). Носили его на плече или в водонепрницаемом кожаном чехле (Иохельсон 2005: 558). И большие охотничьи, и малые боевые юкагирские луки могли быть как сложными, так и простыми, причем простой лук именовался уорпэд-эйэ — «детский лук», а сложный – оуйэд-эйэ – «составной лук», что, по-видимому, подразумевает, что на войне и охоте предпочитали пользоваться сложными. Сложный лук юкагиров делался из двух полос дерева разных пород (обычно лиственницы и березы), склеенных друг с другом клеем (из костей рыбы с добавлением корений и коры) и обклеенных сухожилиями оленя или берестой. В длину лук достигал ок.165 см, тетива – ок.160. Стрелы употреблялись как с костяными и деревянными наконечниками (упоминаются в юкагирских рассказах о прошлом, Иохельсон 2005: 557), так и с железными (русск. «железницы»). Каменные наконечники стрел, видимо, вышли из употребления очень давно – уже к 1900 г. их не упоминали даже в рассказах о прошлом. Длина стрел, вероятно, была такой же, как у чукчей (60 – 80 см.). Воины носили за спиной по два кожаных колчана на ремешках, перекинутых через плечо (Иохельсон 2005: 557). Рис. 51. Юкагирский сложный охотничий лук (Иохельсон 2005: 556) Рис. 52. Юкагирские стрелы с железными наконечниками двух типов (Иохельсон 2005: 558) Рис. 53. Чукотские стрелы с костяными наконечниками и их наконечники (Нефедкин 2003: 84 сл.); юкагирские костяные наконечники были такими же (Иохельсон 2005: 558). Рис. 54. Юкагирский колчан со стрелами (Иохельсон 2005: 559) 4.2.Праща / бола. Боевые пращи обычного образца хорошо известны в чукото-корякско-эскимосском ареале (Нефедкин 2003: 94 сл.); пращи-бола применялись юкагирами XIX – нач. XX в. на охоте (Степанов, Гурвич 1956: 888). Вероятно, ранее их могли применять и на войне, однако фольклор их не упоминает как оружие, так что они были для юкагиров маргинальны. Чукото-корякско-эскимосская охотничья бола представляла собой 10-12 веревочек из плетеных жил длиной 70-90 см. с небольшими костяными шарами, закрепленными на их концах; на войне применялись, вероятно, более крупные каменные и костяные шары и в меньшем количестве. Болу Северо-Востока Азии метали на расстояние до десятков метров (Нефедкин 2003: 105 сл.). Рис. 55. Чукотская бола для охоты на птиц (Антропова 1957: 198) 4.3. Длинное копье. Наряду с луком главным оружием юкагиров были копья с костяными (из лосиных ребер) и железными наконечниками на березовом древке. Наконечники натачивались по длине с обеих сторон так, что ими можно было наносить не только колющие, но и режуще-рубящие удары (например, рассекать ткань палатки, голову человека и основу палатки, ЮФ 2005: 157; аналогично у чукчей, Нефедкин 2003: 98). Юкагирские копья не сохранились, чукотские копья, по-видимому, аналогичные им, достигали в длину 2 – 2,4 м., из которых до 30-40 см. приходилось на длинный наконечник; древко могли на нужном отрезке обматывать ремнями (Нефедкин 2003: 98). Рис. 56. Чукотское копье с железным наконечником (Антропова 1957: 195). 4.4. Пальма (в том числе «большие пальмы»), юкаг. чомо-чогойэ – древковое длинноклинковое оружие, функционировавшее прежде всего как короткое копье (применялось юкагирами, тунгусами, самодийцами, якутами, чукчами и др.) с треугольным в сечении и заточенным с одной стороны клинком-ножом из железа или из ребер лося. Длина древка около 1,5 м и более, ,длина клинка от стандартных (30-40 см.) до «больших пальм» (50-70 см). Применялось для рубящих и колющих ударов (в функции копья, ножа и топора) на войне, на охоте (покол оленей при погоне за ними) и при расчистке путей перед собой от веток и т.д. Чукчи получали пальмы главным образом от юкагиров. Рис. 57. Юкагирская пальма (Иохельсон 2005: 549) Рис. 58–60. Пальма; верховой оленный тунгус с пальмой, пеший тунгус-охотник с пальмой. 4.5. Каменные и железные топоры (см. § 2.1), форма неизвестна. 4.6. Палицы применялись юкагирами на охоте (Степанов, Гурвич 1956: 888; Иохельсон 2005: 552), а ранее, вероятно, и на войне. 4.7. Ножи-тесаки железные и костяные из ребер лося; импортные китайские ножи (§ 2.1). Длина ножей Северо-Восточной Азии – 40 – 60 см., ср. чукотские ножи на рис. 61-63. Ножи привешивались к поясу в меховых, кожаных или деревянных (часто оклеенных кожей) ножнах. Иногда воины Северо-Востока Азии носили по два ножа (Нефедкин 2003: 100 применительно к чукчам). Ножами рубили, резали и кололи. Рис. 61. Чукотский нож в кожаных ножнах (Нефедкин 2003: 100) Рис. 62. Чукотский нож (Антропова 1957: 196). Рис. 63. Чукотский нож в меховых ножнах (Нефедкин 2003: 102) 4.8. Дротики (§ 2.1), видимо, использовались только на охоте (ср. именно так у чукчей, Нефедкин 2003: 105). 5. Лыжи (у юкагиров – особенно широкие, длиной 1,5 м., шириной 0,3 м.) применялись юкагирами, как и другими народами региона. На лыжах юкагир мог ехать, держась за упряжь оленя – именно для этого, а также для возможности использования их в качестве волокуш, они делались такими широкими (Иохельсон 2005: 558 слл.). Рис. 64. Юкагирская лыжа и лыжная палка (Иохельсон 2005: 559) 6. Верховые и аналогичные верховым способы передвижения, боевые нарты. В XVI-XVII вв. тундренные юкагиры переняли у тунгусов оленеводство и в результате освоили как верховую, так и нартенную езду на оленях. Однако если верховая езда применялась только с транспортными целями и никогда – в бою, то оленные нартенные упряжки на всем Северо-Востоке Азии использовались зимой как некий аналог колесницы с возничим и стрелком («А на бой выходят зимою коряки оленные на нартах один правит, а другой из лука стреляет» – Атласов, цит. по: Антропова 1957: 200). На нарте мог сидеть и один седок, верхом, стреляя в противника. При этом могли использоваться специальные боевые нарты – модель такой нарты, причем именно юкагирской, находится в МАЭ (рис. 65); спинка у нее расположена, в противоположность обычной нарте, спереди, а не сзади, а задняя часть оставлена открытой – в точности как у древневосточных и древних европейских колесниц, чтобы седок мог в любой момент без труда соскочить назад и покинуть нарту; жерди, служащие основой настила нарты, не оканчиваются по длине нарты, как у обычных нарт, а продолжены назад еще на половину длины нарты (быть может, эти жерди должны были препятствовать проотивнику и собакам противыника кидаться сзади на нарты, или, скорее, на них натягивалось покрытие, на которое укладывали дополнительные боеприпасы или вещи?). См. в целом Антропова 1957: 200 сл. Рис. 65. Юкагирская боевая нарта (Антропова 1957: 199) Рис. 66. Юкагирская обычная нарта (без спинки; Иохельсон 2005: 513 Рис. 67. Юкагирская оленная упряжка (Иохельсон 2005: 520); в нарту могли запрягать и одного, и двух оленей (о методе припряжки см. Иохельсон 2005: 516 сл.). Рис. 68. Верховые юкагиры на оленях (Иохельсон 2005: 520) 7. Одежда юкагиров была специально рассмотрена в фундаментальной монографии Л.Н. Жуковой (Жукова 2009). Она состояла из летней высокой обуви из ровдуги – оленьей замши (ее носили без чулок, с травяными стельками); ровдужных штанов; летнего кафтана из оленьих шкур летнего забоя или ровдуги, на завязках, без ворота, с несходящимися полами (у тундренных юкагиров такой кафтан делался из шкур с мехом наружу, так как холодно у них было и летом); нагрудника-передника, надеваемого под него, шапок разного покроя из шкуры или меха (два главных типа таких шапок – капор из оленьей шкуры и шапка из меха, исконно носившаяся только мужчинами и символизировавшая военно-охотничью доблесть – показаны на рис. 70; существовали капоры и несколько иных форм, круглые шапочки с околышем, а также шапка с приостренным верхом и часто длинным назатыльником, имевшая ритуально-обережные коннотации[13], наподобие той, что представлена у юкагирского шамана на рис. 69а; носили и капоры чукото-эскимосского типа, заимствованные у северо-восточных соседей). Зимой носили меховую обувь из оленьих шкур мехом наружу, иного покроя, чем летнюю; ровдужные чулки под ней, крепившиеся иногда к поясу; зимние штаны мехом внутрь; верхний зимний кафтан мехом наружу поверх нижнего зимнего кафтана мехом внутрь; меховой утеплитель для щек и подбородка; меховое боа; рукавицы или перчатки; полярной весной – еще и снежные очки из кожи, дерева и бересты. Полы кафтана при необходимости быстро двигаться заворачивались спереди наверх и подтыкались под пояс кафтана. На груди часто носили металлический диск – т.н. «грудное солнце», служивший лично-родовой эмблемой, переходившей по наследству. У юкагира было два пояса: поясок игидиэнэ на штанах, который носили только юкагиры, но не соседние народы (рис. 76), и пояс йуо на кафтане (рис. 75). На обоих поясах были кольца из оленьих копыт для закрепления предметов. В XIX в. на игидиэнэ носили нож, на йуо – вещи, необходимые для огнестрельной охоты (сумочка для патронов, пороховница, мерка для пороха). Согласно фольклорному описанию боевой сцены (Иохельсон 2005: 209), принадлежащему обрусевшему юкагиру и потому, возможно, неточному, при ношении костяного доспеха пояс с ножом носился под этим доспехом, причем Иохельсон полагал, что речь шла именно об игидиэнэ (Иохельсон 2005: 564). Возникает, конечно, вопрос, какой был бы смысл для панцирника иметь нож и прочие предметы вооружения, закрепленные на поясах, если сами эти пояса носились под панцирем. Поверх ламеллярных панцирях чукото-эскимосско-корякского ареала поясов действительно не было, и носимые на поясах предметы вооружения у чукото-корякско-эскимосских панцирников закономерно отсутствуют (см. выше, рис. 8, 10–15). Вероятно, поясов не носили и поверх юкагирских панцирей. Однако едва ли следует заключать отсюда, что юкагирские панцирники вообще не были вооружены ни одним из таких предметов. Топоры могли подвешиваться через противоположное или то же плечо поверх панциря на ремешке (ср. рис. 3, где кулайскому воину-панцирнику, как видно, негде было бы иначе его носить), ножи – под панцирь на игидиэнэ, при необходимости какие-то еще предметы – под панцирь на йуо (туда, где позднее носили вещи, нужные для огнестрельного боя). Если величина шапки не позволяла надеть шлем на нее, используя ее как подшлемник, то она, видимо, откидывалась за спину на тесемках. Рис. 69. Юкагир в летней одежде. Рис. 69а. Юкагирский шаман. Рис. 70. Юкагирские мужские шапки из оленьей шкуры (слева) и меха песца (справа), нащечник-наподбородник и боа из меха (Иохельсон 2005: 569, 570 сл.) Рис. 71-73. Юкагирский летний кафтан, зимний кафтан и передник (Иохельсон 2005: 562, 565, 568) Рис. 75. Юкагирский пояс на кафтане йуо (Иохельсон 2005: 563) Рис. 76. Короткие (слева) и длинные (справа) мужские штаны юкагиров (Иохельсон 2005: 566) Рис. 77. Зимняя и летняя мужская обувь юкагиров (Иохельсон 2005: 567) Рис. 78. Рукавица и перчатка юкагиров из ровдуги (Иохельсон 2005: 563) [1] О делении юкагирских диалектов на две группы, разошедшиеся ок. 2000 лет назад. см. Николаева, Хелимский 1997: 155, Курилов 2003: 60–64. [2] Хлобыстин 1982; ЭБЛП: 339. [3] ЭБЛП: 336, 339. [4] Хлобыстин 1982. [5] Курилов 2003: 54–5 8. [6] Диков 1979: 140; ЭБЛП: 339. [7] Едва ли юкагиры могли что-то помнить о приходе своих предков в бассейн Лены на рубеже V/IV тыс. до н.э.! [8] В Западной Сибири средневековья от ударов, в том числе ударов стрел, защищались нательной и наголовной защитой, уворачивались, отбивали их различными предметами, укрывались за деревьями и долблеными лодками, но щитов не применяли. [9] Русские войска на Чукотке пережиточно использовали кольчуги еще во второй четверти XVIII в. (так, кольчугу носил знаменитый Павлуцкий), а в XVII в. она была еще полноценным предметом вооружения; кольчуги из сварных колец были и у якутов; с XVIIв. у монголов, кыргызов и бурятов кольчуга («илчирбелиг хуяг») также была весьма распространена (Худяков 1991: 95, Михайлов 1993: 43 сл., Бобров 2000). Соответственно, у юкагиров было немало возможностей получать в XVII – XVIII вв. отдельные кольчуги. [10] Единообразная терминология описания панцирей в отечественной литературе еще не выработана. Ниже употребляются следующие термины для разных классов панцирей, следующие в основном словоупотреблению, принятому М.В. Гореликом и др.: «ламеллярные» - состоящие из мелких пластин, прикрепленных друг к другу, без основы (А. Соловьев справедливо подчеркивает, что они, собственно, собирались из своего рода горизрнтальных лент, каждая из которых набиралась из ламеллярных пластин); «ламинарные» - состоящие из горизонтальных полос, прикрепленных друг к другу (иногда так же называют доспехи из полос, прикрепленных к общей мягкой основе, хотя точнее было бы определять их как «ламинарно-нашивные»), «пластинчатые», «пластинчато-пришивные» - доспехи из пластин, пришитых впритык или с промежутками (но не внахлест) к мягкому материалу, на внешнюю или внутреннюю сторону основы (в последнем случае речь идет о панцире «бригандинного» типа); «чешуйчатые» - доспехи из пластин, прикрепленных к мягкой основе внахлест, с перекрыванием. Отметим, что шлемы часто называют «ламеллярными», если они составлены из пластин, скрепленных друг с другом, хотя в то же время у них имеется под этими пластинами кожаная или иная мягкая основа (к которой они также частично прикреплены), или прямо пришитых на основу без скрепления друг с другом. Точнее было бы называть такие шлемы пластинчатыми. [11] По наблюдению Б. Тордемана, чукото-корякско-эскимосские ламелляры из кости и рога стремятся к неперекрытию / минимальному перекрытию пластин, ремешки креплений горизонтальны; система отверстий близка к тибетскому доспеху (Thordeman 1939: 255—256; с этим выводом соглашается и работавший с более широким материалом А.К. Нефедкин, Нефедкин 2003: 57 ) [12] Или, что менее вероятно, пластинчатый или чешуйчатый – для северо-востока Азии в целом ламелляры намного характернее. [13] Остроголовыми считались и существа иного мира, и первопредки, что имеет очевидное сходство с представлениями обских угров и самодийцев.
  20. Берингия. 20 тысяч лет назад и животные жившие на ней. Время переселения индейцев из Азии в Америку Арктодус симус и смилодоны Гигантский бобер Тераторн Ландшафт Берингии
  21. Скидываю сюда исторические сведения Северо-Восточной Якутии, Юкагирии. Эта территория вошла в состав Якутии только с приходом русских. До прихода русских юкагиры оборонялись и не пускали чужаков, пускай одетых в железные куяхи. Юкагиры теснили даже чукчей, которые были очень воинственными. Похоже у них был каменный век. Со времен переселения палеоиндейцев через Берингию у них ничего не изменилось, разве что добычи стало меньше, только рыба осталась. Вот что пишет Вацлав Серошевский: "Жилища мы строили в старину маленькие, потому что топоры были каменные. Каменным топором рубить поперек нельзя, приходилось щепить. Одно дерево в день иногда рубили, а толстого и вовсе срубить нельзя было", — рассказывали колымские якуты местности Енгжа (1884 г.). "Каменным топором рубить все равно что зубами грызть" (Андылах, Колым. ул., 1882 г.) • Когда я впоследствии подобное выражение встречал в описании сержантом Андреевым построек на Медвежьих островах я был поражен тождественностью выражений "как бы зубами грызено" ).
  22. Это сюнну? Очень похоже на пазырыкскую культуру. Пазырыкцы - восточные иранцы, юэчжи. Доходили до Алтая
  23. Похоже на русское слово бык. Также есть такие заимствования как: молот, похоже на слово балта (малта), хоругвь, похоже на слово хорук. Аварское влияние? Тугю-Хунь - это Тогон, т.е. тангуты. Поскольку династия тангутов была Тоба, то сходство конечно будет
  24. ТУГЮ ЗАПАДНЫЙ ДОМ ТУГЮ I. Хан Далобянь. II. Нили-хан. III. Нигю Чуло-хан Дамань. В западном тукюеском Доме Далобянь, сын Мугань-ханов, поссорился с Шаболио, и потому они разделились на два Дома. Далобянь мало по малу усилился; на восток распространился до Дулгинь, на запад за Золотые горы. Тйелэсцы, Куча, Иву и жители западного края, все покорились ему. Когда Чулохэу взял Далобяня в плен, то на его место возведен сын Янсо-дэлэев под наименованием Нили-хана. По кончине его, сын его Дамань возведен пор наименованием Нигю Чуло-хана. Мать его Сян-шы родом была из Срединного государства. Нили скончался вскоре по рождении Даманя; почему [600] мать его опять вышла за младшего деверя Поши-дэлэ. В конце правления Кхай-хуан, 600, Поши вместе с Сян-шы приехал к Двору, и по причине открывшихся смятений у Дату, они остались в столице, и более жили в Хун-лу-сы. 823 Чуло-хан не имел /341/ постоянного местопребывания, а более жил в прежней Усуньской земле. Он еще поставил двух малых ханов, и дал им в управление части от своего ханства. Один из них жил в Ши-го на севере и управлял всеми тюркскими княжествами; 824 другой жил от Кучи на севере. Страна сия называется Инсо. Из чиновников Сыфаян и Хунда управляли государственными делами; прочие были те же, что и в восточных владениях. 825 В каждую пятую и в каждую восьмую луну собирались для жертвоприношения духам. Ежегодно посылал важного сановника приносить жертву предкам в той [605] пещере, где они из рода в род обитали. 826 В начале правления Да-йе, 605, Чуло-хан начал беззаконно [280] управлять. Он вел войну с тйелэсцами, которые, наконец, совершенно разбили его. В сие время придворный сановник 827 Пхэй Гюй, по прибытии из Дунь-хуан в Западный край, получил сведение о беспокойствиях во владениях Чуло-хана, и сверх того, узнал, что Чуло-хан тоскует по матери [Сян-шы, которая после смерти Чуло-хана вышла замуж за деверя Поши-дэлэ и уехала с тем в Китай, откуда она была родом], и обо всем донес Двору. Ян-ди отправил к Чуло-хану придворного сановника, 828 Цуй Гюнь-су с утешительною грамотою. Чуло-хан, сидя на возвышенном месте, при приеме грамоты не хотел привстать. Гюнь-су сказал Чуло-хану: “Дом Тукюе собственно составлял одно государство, но ныне разделился на два, враждебные друг другу. Сряду десять лет продолжается война между вами, и вы не могли покорить друг друга: отсюда ясно, что Кижинь 829 равносилен с государством Чуло-хана. Ныне Кижинь имеет миллион /342/ войска в своих владениях; став вассалом Сына Неба он питает нелицемерную преданность к нему. Для чего же это? Он досадует, что одного тебя не может усмирить: почему униженно служит Сыну Неба, чтоб получить вспомогательное войско от Китая, а по соединении двух великих царств он намерен уничтожить хана. Все чины просили государя утвердить сей план. Сын Неба не противится ему, и не в продолжительном времени войска выступят в поход. Хан! твоя мать Сян-шы есть природная китаянка. Она возвратилась в столицу, и жительство имеет в гостинице. Услышав об указе Сына Неба, она устрашилась твоей погибели, хан. Рано и поздно проливая слезы у дворцовых ворот, просила Сына Неба отправить посланника, пригласить тебя, хан, поддаться Китаю и просить милостей и почестей одинаковых с Кижинем. Сын Неба склонился на прошение, и посему отправил сюда посланника. Хан! если назовешься вассалом и примешь указ с поклонением, то царство твое вечно будет спокойно, и мать насладится долголетием; в противном случае; надобно полагать, что Сян-шы обманула Сына Неба, и непременно будет казнена, а голова ее пришлется в твою орду. Войска Великого Дома Суй, усиленные северными заграничными войсками, обнимут тебя с двух сторон, и погибель твоя недалека. К чему же, хан, жалеешь двух церемониальных поклонов, и сердобольную мать подвергаешь смерти, [281] одного слова — назваться вассалом — и губишь царство хуннов?” Чуло-хан, выслушав это, почувствовал страх, и встал; он прослезился, сделал два поклонения, и с коленопреклонением принял грамоту. Гюнь-су еще говорил Чуло-хану: “Когда Кижинь покорился Китаю, то покойный император похвалил его, и наградил чрезвычайно щедро; и поэтому войско его учинилось сильным, царство богатым. Хан! если ты после поддашься, и пожелаешь оспоривать благоволение, то надобно сильно быть привязану к Сыну Неба, и со всею искренностью изложить свои чувствования. И как по отдаленности дороги ты не можешь лично явиться к Двору, то надобно оказать одну услугу, чтоб доказать усердие вассала”. Какую, спросил Чуло-хан? Гюн-су сказал: “Кижинев меньшой сын Мо-хэдо Ше женился на дочери тогонского владетеля; ныне Сын Неба выдал И-чен царевну за Кижиня. Страшась величия Сына Неба, последний прервал связь с тогонами; тогоны по сей причине также злобятся на Китай и не представляют дани. Хан! если ты попросишь дозволение наказать их, то Сын Неба без сомнения согласится. Если Китай ударит на них со внутренней, а хан со внешней стороны, то поражение не подлежит сомнению. После сего можешь лично явиться к Двору; потому что на дороге не будет препятствий; а посему можешь увидеться с престарелою матерью. Приятно ли это тебе?” Чуло-хан крайне обрадовался, и тотчас отправил к Двору посланника с данью. Император вознамерился отправиться на запад на [610] звериную охоту. В шестое лето, 610, отправлен чиновник Вэй Цзе пригласить Чуло-хана свидеться с императором во владении Да-дэуба: но жители сего владения не согласились на это. Чуло-хан извинился пред посланником, и под другим предлогом отказался от свидания. Император крайне разгневался, и не знал, что делать. Случилось, что старейшина Шегуй прислал посланника просить о /344/ браке. Пхэй Гюй в представлении по сему случаю писал: “Чуло-хан не является к Двору, полагаясь на свое могущество. Осмеливаюсь представить мнение — ослабить его хитростью. Надобно разделить его государство, и тогда легко будет усмирить его. Шегуй есть сын Дулуев, внук Дату-хана. Он наследственный хан; управлял близ западной стороны. Ныне, как слышно, он потерял должность, и находится под зависимостью Чуло-хана: почему и прислал посланника для заключения вспомогательного союза. Желательно, чтоб посланник его был принят с отличною почестью, а Шегуй пожалован главным ханом. Тогда сила тукюесцев разделится на две [282] части”. Ты верно судишь, сказал ему император; почему приказал сановнику Пхэй Гюй утром и вечером посещать подворье, и исподволь намекать и наводить посланника на это. Император позвал посланника в тронную Жень-фын-дянь, и намекая ему о непокорности Чуло-хана, сказал: “Шегуй имеет добрую душу, и я думаю поставить его верховным ханом. Теперь надобно выставить войско для истребления Чуло-хана, а потом приступим к делу о браке”. Император потребовал бамбуковую стрелу с белым пером, чтобы подарить Шегую; и при сем случае сказал: надобно, чтоб это дело шло так же скоро, как летает стрела. Посланник на обратном пути проезжал чрез земли Чуло-хана, который взял стрелу и хотел удержать посланника, но посланник обманом освободился. Шегуй был чрезвычайно рад; напал с войском на Чуло-хана, и совершенно разбил его. Чуло-хан бросил жену с детьми, и с несколькими тысячами конницы из приближенных 345 бежал на восток; но. на дороге был ограблен и, /345/ уклонившись от Гао-чан на восток, расположился у гор Шеломань. Кюй Бо-я, владетель в Гао-чан, донес государю. Император приказал сановнику Пхэй Гюй, взяв Сян-шы с необходимою для нее прислугою, наскоре отправиться в Юй-мынь-гуань в город Цзинь-чан. Гюй отправил от имени Сян-шы нарочного предложить Чуло-хану о содержании от Двора, и сделать ему касательно сего убедительнейшие внушения. После сего хан приехал к Двору; впрочем всегда показывал веселый [611] вид. В седьмое лето, 611, зимою, Чуло-хан представлен императору в Линь-шо-гун, где угощен обеденным столом. Чуло-хан, поклонившись, благодарил и сказал: “Я управлял всеми владениями на западе, и не мог ранее приехать к Двору для поклонения. Ныне явился поздно, и вина моя в этом крайне велика; почему я чувствую трепет в сердце, и не могу выразить всего, что чувствую”. Император сказал на это: “в прошлое время тукюесцы тревожили и грабили друг друга, и посему не могли спокойно жить. Ныне, как спокойствие восстановлено во всех четырех странах, то тукюесцы составили одно семейство. Я желаю хранить и питать всех сообразно их природе. Напр, на небе одно солнце светит, и все спокойно. Если бы два или три солнца было, то могли ли бы все твари наслаждаться спокойствием? Подобно и ты, хан, управляя множеством дел, не мог ранее увидеться со мною. Ныне, видя хана при себе, сердечно радуюсь. Хан! будь [612] откровенен, и не беспокой себя мыслями”. В следующем году, 612, в новый год Чуло-хан, поздравляя государя, сказал: “От неба вниз, от земли [283] вверх, на всем пространстве, освещаемом солнцем и луною, один только /346/ святый муж хан. Сегодня великий 346 день. Да будут святый муж хан, дни твои 830 вечно как сегодняшний день”. Государь назначил Чуло-хана следовать на войну в Корею под наименованием Гйесана-хана, и наградил его весьма щедро. В [614] десятое лето, 614, в первый месяц, выдал за него Синь-и царевну, подарил ему тысячу штофных кафтанов и 10.000 кусков шелковых тканей. Император хотел отпустить его в прежние владения; но война в Ляо-дун помешала этому, и хан в каждый поход сопровождал его. Во время смятений в Цзян-ду, 618, он, следуя за Хуа Цзи, 831 приехал в Хэ-бэй; пред падением Хуа Цзи он бежал обратно в столицу, и погиб от северных пограничных тукюесцев. IV. Шегуй-хан. Большая часть владений от Юй-мынь на запад находилась под державою Шегуя. Он противостал восточному тукюескому Дому. По смерти Шегуя младший его брат Тун Шеху наследовал престол под наименованием Тун Шеху-хана. V. Тун Шеху-хан. Тун Шеху-хан 832 был храбр, имел способность соображать. Каждое его сражение венчалось победою; почему присоединил к себе Тйелэ, покорил Персию и Гибинь. Он имел несколько сот тысяч войска. Перенес орду от Ши-го на север в урочище Цянь-цюань. 833 После сего простер власть на весь западный край. Владетелям дал титул Сылифа, и отправил [619] Тутуней 834 иметь надзор за ними и собирать подати. В следующем году, 619, Шеху /347/ отправил посланника к Двору; и как Гэсана питал непримиримую злобу к Шеху, то сей просил убить Гэсану. Император не согласился. Чины говорили: храня одного человека, можно потерять царство; а после будем сожалеть. Цинь-ван [будущий Тай-цзун] сказал: неправда. Кто прибегнул к нам, того убить есть худое предзнаменование. Император и его не послушал. Он сделал угощение внутри женской половины, и когда упились, то, дошед до государственного кабинета, допустили посланника убить Гэсану, и скрыли это. Шегуй также сряду несколько лет представлял Двору в дань тяочжиские большие яйца, львиные кожи. Император щедро отдаривал, и заключил союз соединенными силами воевать восточных тукюесцев. Тун Шеху просил назначить срок. Хйели-хан [284] пришел в большой страх, и заключил мирные условия, чтобы не иметь войны между собою. Тун Шеху-хан просил о браке, 625. Император, советуясь с чинами, говорил: “Западные тукюесцы удалены от нас; полагаться на скорую помощь от них не возможно: нужно ли вступать в брачное родство с ними”? Фын Дэ-и в ответ ему сказал: “судя по настоящим обстоятельствам, удобнее вступить в связь с отдаленными и напасть на ближайших. Я прошу согласиться на брак, чтобы устрашить северных Ди; и как скоро мы утвердимся, то решимся предпринять меры”. И так император согласился на брак, и указал князю 835 Дао-ли отправиться к западному тукюескому Двору. Тун Шеху-хан обрадовался, и в обратный путь с Дао-ли отправил Чженьчжутун Сыгиня, а для заключения договора послал императору венец, осыпанный дорогими камнями, золотой пояс и 5.000 лошадей. /348/ В это время восточный тукюеский Дом ежегодно нападал на границу, и дорога на запад подвержена была затруднению; притом Хйели предуведомил, что царевна из Дома Тхан должна проезжать через его земли, и он не преминет задержать ее. Тун Шеху-хан скорбел, что не может заключить брака. Тогда он, полагаясь на свое могущество, не очень был милостив к подчиненным. Народ роптал и многие отложились; а родственник его Мохэду убил его. Император хотел послать дорогие каменья и шелковые ткани принести в жертву ему: но в тукюеских владениях на западе произошли возмущения и воспрепятствовали тому. Мохэду вступил на престол под наименованием Кюйли Сыби-хана. VI. Сыби-хан Мохэду. Сыби-хан отправил посланника с дарами. В самом начале он отделил от государства малое ханство, а себя объявил верховным ханом, чем вельможи недовольны были. Поколение Нушиби поставило Нишу Мохэ Ше ханом. Нишу отказался от престола. Случилось, что Тун Шеху, ханов сын Шили Дэлэ, уклоняясь от смятений, произведенных Мохэду-ханом, бежал в Кангюй. Нишу принял его и возвел на престол под наименованием Иби Бололюй Шеху-хана. Завязалась война 836 по спору о разделении царства, и оба отправили к Двору посланников с дарами. Тхай-цзун, сожалея о безвинной смерти Гэсаны, дал ему по смерти титул Шан-чжу-го, и похоронил со всеми должными почестями. В четвертое лето правления Чжен-гуань, [630] 630, Сыби-хан просил о браке. Император отказал, а в указе к ним писал: “Дом [285] тукюеский теперь в смутных обстоятельствах, /349/ и, кто будет царствовать, еще не решено. К чему заботиться о браке? Пусть каждый управляет своим аймаком, и не нападают друг на друга”. После сего владения западного края 837 отложились, и тукюеский Дом пришел в великое бессилие. Народ весь поддался Сы Шеху-хану; даже из собственного поколения Сыбиева мало по мал у уходили, и соединенными силами напали на Сыби-хана. Сыби бежал к Алтайским горам, где Нишу убил его, и объявил Сы Шеху верховным ханом. VII. Сы Шеху-хан. Сы Шеху-хан по вступлении на престол пошел усмирить тйелэского Сйеяньто, напротив был разбит от него. Он был недоверчив, упрям, сжат 838 в управлении подчиненными. Малый хан Или оказал государству большие заслуги. Сы Шеху по наветам казнил его со всем родом. Народ весь пришел в изумление. Сверх сего, ненавидя Нишу, втайне замышлял убить его. Нишу бежал в Харашар. Не в продолжительном времени Муби Дагань с рыцарями из поколения Нушиби замышлял взять Сы Шеху и низвести с престола. Шеху с легкою конницею бежал в Кангюй, и умер с печали. Вельможи приняли Нишу из Харашара, и возвели на престол под наименованием Дулу-хана. VIII. Дулу-хан Нишу. Отец Дулу-ханов Мохэ Ше был подданный Шеху-хана. В правление Ву-дэ приезжал к Двору. Тхай-цзун заключил с ним клятву, при которой условились быть братьями. По смерти его Нишу заступил место его. Другие пишут, что Гяна Ше как скоро вступил на престол, отправил посланника /350/ донесть Двору, что не смеет носить титул хана. Император отправил сановника 839Лю Шань-инь с бунчуком и грамотою, которою дал ему титул Туньалэу Балиби Дулу-хана. Он пожаловал ему литавру, знамя и великое множество шелковых тканей. Нишу отправил посланника принесть благодарность. На другой день Верховный император 840 [Гао-цзу], угощая посланника в тронной Лян-и-дянь, сказал к Чан-сунь Ву-цзи: ныне и иноземцы 841 повинуются. Было ли это в древности? Ву-цзи подняв бокал пожелал ему тысячу тем лет. Верховный император был доволен и вино передал императору [Тай-цзуну]. Император, [286] поклонившись, поблагодарил, и выпил тост за здравие Верховного императора. — По смерти Дулу-хана, младший его брат Тунво Ше поставлен под наименованием Шаболо Хилиши-хана. 842 IX. Шаболо Хилиши-хан. На третий год Шаболо-хан отправил посланника к Двору с местными произведениями и при сем случае просил о браке. Император обласкал его, и не более. Хан разделил свои владения на десять поколений или аймаков. В каждом поколении поставил по одному начальнику для управления. Каждому начальнику дал по одной стреле, от чего они именовались десять Ше, и также десять стрел. Они разделились на восточную и западную сторону. 843 В пяти восточных поколениях Дулу поставлены пять великих Чжо. Они жили от Суй-йе на восток; 844 в /351/ пяти западных поколениях Нушиби поставлено пять великих Сыгиней; они жили от Суй-йе на запад. 845 Подчиненные каждую стрелу называли аймаком, под общим названием — аймаков десяти прозваний. 846 Впрочем Дулу-хан не был любим народом. Из его поколения Тун Тутунь напал на него с войском. Хилиши, собрав своих людей, сразился с Тун Тутунем, но не имел успеха: почему Хилиши с младшим своим братом Були Ше бежал в Харашар. Асиги Кюе Сыгинь и Тун Тутунь созвали вельмож и советовались поставить Юйгу Ше верховным, а Хилиши малым ханом. Случилось, что Тун Тутунь был убит, а Юйгу Ше разбит своим Сыгинем. И так Хилиши опять получил прежние земли. Впоследствии западные поколения сами принуждены были поставить Юйгу Ше под названием Иби Дулу-хана. 847 X. Иби Дулу-хан Юйгу Ше. XI. Икюйлишы Иби-хан. Иби Дулу-хан долго воевал с Хилишием, и с обеих сторон пало великое множество людей. Наконец при реке Или 848 заключили договор, по которому земли от сей реки на запад должны быть во владении Дулу, а на восток — во владении Хилишия. С сего времени западный тукюеский Дом также разделился на два царства. Дулу-хан поставил орду по западную сторону гор Цзихэ и назвал [287] северною ордою. Он привел под свою власть владения Сяоми и Гйегу [Хягасы] и простирал виды на поколение Хилишиево. Тутунь Сылйефа произвел нападение на Хилишия. Хилишие, не имея /352/ ниоткуда вспоможения, бежал в Баханьна и умер. 849 Вельможи поставили сына его под наименованием Икюйлиши Иби-хана. Но сей хан чрез год умер. Нушибиский главный старейшина поставил Гяны, сына Бихэду-Шеху, под наименованием Иби Шаболо Шеху-хана. XII. Иби Шаболо Шеху-хан. Тхай-цзун отправил к нему военного сановника 850 Чжан Да-шы с бунчуком и грамотою, и с ним послал литавру и знамя. Хан поставил орду по северную сторону реки Суй-хэ под названием южной орды; 851 к востоку близ реки Или. Куча, Шань-шань, Цзюймо, Тухоло, Харашар, Ши, Шы, Хэ, Му и Кан находились под его державою. 852 В сие время Дулу мало по малу умножил свои войска и с Шаболо Шеху имел несколько сражений. Случилось, что посланники обоих ханов приехали к Двору. Император приказал им примириться, и прекратить войну. Дулу не хотел послушать, и послал Тутуня из Ши с войском. Тутунь убил Шеху-хана на сражении, и овладел его царством. 853 Нушиби не покорялся и отложился. Дулу еще напал на Тухоло, и овладел им; после сего он произвел набег на И-чжеу. 854 Го Хяо-кхэ, Западный наместник, с 2.000 легкой конницы ударил на него из Угуцзюй и разбил его. /353/ Дулу с войском из Чуюе и Чуми обложил Небесные горы, но без успеха. Хяо-кхэ погнался за ним на север, взял город чуюеского Сыгиня, подошел к горе Гйесо, побил до 1.000 человек, покорил поколение Чуми, и возвратился. Дулу-хан был дерзок и высокомерен. Он удержал посланника Юань Хяо-и и не отпускал, нагло говоря: я слышал, что Сын Неба в царстве Тхан имеет воинские дарования. Я теперь пойду воевать Кангюй: посмотрите, могу ли сравниться с Сыном Неба и прочими? Он соединенными силами ударил на Кангюй и Даоми; и как скоро разбил их, то всех пленных взял себе, а не уделил подчиненным. [288] Полководец его Нишу Чжо рассердился, и отнял свою часть. Дулу всенародно отрубил ему голову, и выставил на показ. Нишу-Чжоев полководец Хулуву вооруженною рукою напал на Дулу-хана. Много убито людей с обеих сторон, и государство пришло в великое смятение. Он хотел обратиться для защищения Тухоло: но вельможи советовали ему возвратиться в свое владение. Хан не послушал: и с войском, переправившись через реку Йе, дошел до владения Ши. Приближенные его почти все разбежались, И так он остался защищать город Ханьши, и налегке выехал приглашать отпавших. Асигиский Кюе Сыгинь напал на него. Пораженный Дулу взял город Байшуйху, и тут остался жить. Нушиби не хотел, чтобы Дулу был ханом, и отправил посланника к Двору просить о возведении другого хана. Император отправил переводчика Выньвуиня с грамотою за большою государственною печатью, чтоб он с вельможами избрал способного из потомков тукюеских ханов, и передал ему грамоту. И так /354/ возвели Икюйлиши Иби-ханова сына под наименованием Иби-Шегуй-хана. 855 XIII. Иби-Шегуй-хан. Иби-Шегуй-хан, по вступлении на престол, возвратил всех китайских посланцев в Чан-ань, а Нушибия отправил с войском осаждать город Байшуйху. Дулу выступил из города с войском, и при шуме от литавр и труб приблизился дать сражение. Нушиби не мог устоять, и потерял множество людей убитыми и в плен взятыми. Дулу после сей победы приглашал к себе прежние поколения. Пусть убьют на войне, сказали ему все, тысячу человек, а останется один, но и тогда не пойдем к нему. Дулу видел нерасположение народа к нему, и пошел в Тухоло. Иби Шегуй отправил к Двору посланника с данью из местных произведений, и при сем случае просил о браке. Император потребовал, чтоб хан для сговорных даров уступил ему пять княжеств: Кучу, Хотан, Кашгар, Чжуцзюйбо и Цун-лин. И так брак не состоялся. 856 После сего Ашина Хэлу поднял,бунт и овладел всем ханским аймаком. Хэлу был внук Шидяньми-хана в пятом колене, сын Ибули Ше Шегуя Дэлэ Циоюе. Когда Ашина Бучжень возвратился в свое государство, то Дулу-хан дал Хэлу достоинство Шеху на место Бучженево. Он жил при реке Долосы в 1500 ли от Си-чжеу прямо на север, и овладел [289] народом пяти поколений: Чуюе, Чуми, Гусу, Гэлолу и Нушиби. 857 Когда Дулу бежал в Тухоло, то Иби Шегуй преследовал его с войском. /355/ Хэлу не имел постоянного местопребывания. Его поколение было рассеяно. Находилось три рода: Шушеди, Чуму-гунь и Поби, которые ходатайствовали у хана за Хэлу как безвинного. Хан рассердился и хотел казнить Шушеди с прочими. И так они с несколькими тысячами своих кибиток и с Хэлу поддались Китаю. 858 Император отлично обласкал их. При открывшейся войне с Кучею Ашина Хэлу просил дозволить ему как вожаку вперед идти. Указано дать ему чин главнокомандующего походных войск по дороге в Гуньци, угостить его в тронной Гя-шеу-дянь, щедро наградить, снабдить новым одеянием, повысить главноначальствующим в Яочи; перевесть его поколение Тьхин-чжеу в город Мохэ, и тайно пригласить рассеявшихся для усиления войска. В это время император преставился. Когда замышляли взять Си-чжеу и Тьхин-чжеу, губернатор Ло Хун-и донес о том Двору. Гао-цзун наскоро отправил переводчика Цяо Бао-мин успокоить их: почему приказал Хэлу отправить сына своего Хиюня к Двору в службу. Хиюнь соскучился в столице, и с чином военачальника конной гвардии обратно отпущен. Хэлу, по совету Хиюня, пошел на запад и овладел бывшими землями Дулу-хана. 859 После сего поставил орду при тысяче ключах, и принял наименование Шаболо-хана. XIV. Шаболо-хан Ашина Хэлу. Ашина Хэлу имел под своею властью десять аймаков Дулу и Нушиби. В Дулу были пять Чжо: Чумугуньлюйчжо, Хулуву Кюе Чжо, Нешетидунь Чжо, Туциши Хэлоши Чжо, /356/ Шуниши Чубань Чжо. В Нушиби было пять Сыгиней: Асиги Кюе Сыгинь, Гэшу Кюе Сыгинь, Басайгань Дуньшибо Сыгинь, Асигйе Нишу Сыгинь, Гэшу Чубань Сыгинь. Хулуву Чжо был зять Хэлу по дочери. Асигйе Сюе Сыгинь был весьма силен. Строевое войско его простиралось до нескольких сот тысяч. Хиюнь получил достоинство Мо-хэду Шеху; после сего он напал на Тьхин-чжеу, разбил несколько уездов, убил и в плен взял несколько тысяч человек, и ушел. Указано полководцам Лан Гянь-фан 860 и Киби-Хэ-ли 861 принять главное начальство над походными войсками по дороге в Гун-юе; а военачальникам [290] Гао Дэ-и 862 и Сахувуженю 863 быть их помощниками; выставить 30.000 внутренних войск и к ним присоединить 50.000 ойхорской [хойху] конницы. Ло Хун-и представил государю следующий план: “успокаивать Срединное государство должно верностью; управлять северными кочевыми — силою. В порядке бывает изменение обстоятельств. Хэлу держится в одном городе. Когда бывают морозы и много снегу, то он говорит, что войско Дома Тхан не может придти. Надобно в один сей поход уничтожить его. Если отложить до весны, то обстоятельства могут измениться. Если оставить владетелей на их произвол, и не соединить их союзом, то не преминут уклониться. Сверх сего война собственно открывается для истребления Хэлу, а Чуми, Чуюе и Чумугунь также желают избавиться. Если приостановиться, то они не преминут опять соединиться с Хэлу: ныне хотя зима жестокая, ветры сильные и ратники много страдают от них, но /357/ долго невозможно держаться и тратить пограничные хлебные запасы, а неприятели между тем успеют утвердить своих союзников. Это срок взять смерть на кредит. Прошу оказать снисхождение к Чуюе, Чуми и пр. и наказать одного Хэлу. Устраняя опасность, прежде обращают внимание на корень, а не на ветви с листьями. Желательно, чтоб исключительно занялись войсками Юечу, Юеми и Циби; дать им содержание на месяц и немедленно отправить. Большая армия будет стоять при реке Пхинло, и служить для них вспоможением. Таковую должно употребить меру гнать кочевых и нападать на волков. Сверх сего кочевые считают войска Дома Тхан крыльями. Ныне если кочевые войска выступят вперед, а войска Дома Тхан в след за ними, то Хэлу будет совершенно стеснен”. Император принял его представление, и указал Хун-и содействовать полководцу Гянь-фан в распоряжениях. Чуюе, Чжусйе и Хучжу присоединились с своими войсками к неприятелю, и заняли гору Лао-шань. Гянь-фан напал на них, привел их в смятение, преследовал около 500 ли и убил Хучжу. Он представил 9.000 голов, взял в плен 60 предводителей их, что не согласно с расчислением Хун-и. В четвертое [653] лето правления Юн-вэй, 653, уничтожено Яочиское правление главноначальствующего, а в Чуюе учрежден округ Гинь-мань-чжеу. Еще назначен военачальник 864 Чен-Чжи-цзйе главнокомандующим походных [291] войск по дороге в Луковых горах. В сем году Дулу-хан умер. Сын его Чженьчжу Шеху просил дозволения идти против Хэлу — для выслуги: но Хэлу так [654] стеснил его, что он /358/ не мог выступить. 865 В следующем году, 654 [чжэн], Чжи-цзйе ударил на Гэлолу и Чуюе; побил до 1.000 человек, и получил в добычу до 10.000 голов лошадей. Помощник главнокомандующего Чжеу Чжи-ду приступом взял Чумугунев город и до 30.000 ушей отрезал у убитых. Начальствующий в передовом отряде Су Дин-фан напал в Ин-пона Шуниши, составлявший отделение хана Хэлу; порубил множество людей, и в добычу получил большое количество лошадей. Неприятели, побросав латы и оружие, скрылись в степях. Но случилось, что Ван Вынь-ду, помощник главнокомандующего, не захотел сражаться. Он покорил город Хыньду, забрал богатство в нем, и вырубил жителей. Чжен-Чжи-цзйе не мог укротить его. В первое лето [656] правления Сянь-цин, 656, Су Дин-фан повышен главнокомандующим походных войск по дороге в Или; под ним назначены Яньжаньский наместник Жень Я-сан, помощник его Сяо Цы-йе и ойхорский По-жунь. Князья Ашина Мише 866 и Ашина Бучжень 867 назначены начальниками войск по дороге через сыпучие пески. Все они порознь должны были следовать к Алтаю. Сы-гинь Нуньдулу вышел на встречу и покорился с 10.000 кибиток. Су Дин-фан с отборною конницею пришел к реке Или с западной стороны, ударил на Чумугуня и разбил его. Хэлу выступил с 100.000 конницы из десяти родов. 868 Су Дин-фан противостал ему с десятью тысячами. Неприятели, видя малочисленность войск, окружили армию Дома Тхан конницею. Су Дин-фан /359/ велел пехоте, заняв равнину, копья держать на внешнюю сторону, а сам с конницею выстроился на севере. Хэлу прежде ударил на колонну на равнине и троекратною атакою не мог поколебать ее. Тогда Су Дин-фан пустил конницу. Неприятели пришли в большое смятение. Их преследовали несколько десятков ли, убили и в плен взяли до 30.000 человек; одних главных старшин и даганей убито 200 человек. На другой день погнались за пятью Нушиби, и они покорились. Пять Дулу, услышав о поражении Хэлу, побежали южною дорогою и покорились Бучженю. Су [292] Динфан приказал Сы-йе и Пожуню поспешить к реке Сйе-лосы и преследовать неприятеля. Жень Я-син с покорившимися войсками шел в след за ними. Случилось, что пошел большой снег, войска просили подождать, пока провед-рится. Су Ди-фан сказал им: теперь небо туманно и резкой ветр. Неприятель думает, что мы не в силах продолжать похода, и мы можем внезапно напасть на него. Если помедлить, то он удалится. С сокращением времени удвоить заслуги есть лучший план. Таким образом, продолжая поход день и ночь, забирали в проходимых местах и людей и скот. По прибытии к реке Шуан-хэ сошлись с Мише и Бучженем. Войска были сыты и в хорошем расположении духа. В 200 ли от орды Хэлу-хана пошли в боевом порядке. Когда подходили к горам Гинь-я-шань, войско ханово занималось звериною ловлей. Су Дин-фан пустил свое войско и разбил орду; присем в плен взял несколько десятков тысяч человек, в добычу получил литавру, ханское знамя и оружие. Хэлу бросился за реку Или. Сы-йе остановился при тысяче ключах. Мише подошел к Или. Поколения Чуюе и Чуми /360/ остановились при Шуан-хэ. Хэлу с Буши Даганем, укрепившись палисадом, первый начал сражение. Мише напал на него и привел в замешательство. Су Дин-фан преследовал Хэлу до реки Суй-йе, и овладел его войском. Хэлу и Шиюнь бежали к Шунэу Ше, и пришли в Ши к городу Суду. Лошади не могли идти, войско томилось голодом. Предложили дорогую цену за впуск в город и покупку лошадей. Владелец города Инйе Дагань принял их; и как скоро они вступили в город, то задержал их, и препроводил в Ши-го. В это время Юань-шуань, сын Мишеев, пришел туда с войском Сы-йе. Он отпустил войска разных поколений, открыл прямую почтовую дорогу, собрал обнаженные трупы, спрашивал жителей о нуждах, и все пограбленное Хэлу-ханом возвратил народу. Хэлу по прибытии в столицу был прощен, и от казни избавлен, но лишен достоинства. Земли его разделены на округи и уезды, и заняты разными поколениями. В поколении Мугунь [Чумугунь] учреждено фуяньское губернаторство; в поколении Туциши-Согэ Мохэвом выньлуское губернаторство; [в поколении] Туциши-Алишиевом Гйешаньское губернаторство; в поколении Хулушикюе яньбоское губернаторство; в поколении Нйешетитунь губернаторство при Шуан-хэ; в поколении Шуниши-Чубань губернаторство юнсоское. Для управления ими учреждены два наместнических правления: Гуньлинское и Хаочиское. Во всех подчиненных им владениях учреждены округи; на запад до Персии все подчинено западному наместническому [293] правлению. Ашина Мише поставлен Хинсиван-хааом, с военным чином 869 и хаочиским /361/ наместником с управлением пятью поколениями Дулу. Ашина Бучжень поставлен Гивангюе-ханом с военным чином 870и хаочиским наместником с управлением пятью поколениями Нушиби. Каждому пожаловано по сту тысяч кусков шелковых тканей. Сановник 871 Л у Чен-кин отправлен с ним с грамотами. 872 Когда Хэлу умер, указано похоронить его подле могилы Гйели-хана [Хйели-хана], и вырезать его деяния на камне. XV. Ашина Мише. XVI. Ашина Бучжень. Ашина Мише также был внук Шидяньми-хана в пятом колене. Он был наследственный Мохэду Шеху. В правление Чжен-гуань, отправлен был посланник с бунчуком, чтобы поставить Мише Килиби Дулу ханом. Ему пожалованы литавра и знамя. Старший родственник его Бучжень замышлял убить Мише, чтоб самому быть ханом. Мише не мог царствовать, и с поколениями своими Чуюе и Чуми ушел к Двору, где получил военный чин. 873 После сего Бучжень объявил себя Дулу Шеху: но был изгнан народом, и также с своими родственниками приехал к Двору, где и получил военный чин. 874 Мише, находясь при императоре в корейскую войну, оказал услуги, за которые был пожалован княжеским достоинством, 875 и повышен военным чином. 876 По покорении Хэлу-хана Бучжень и Мише произведены ханами с властью поставлять у себя чиновников до губернатора. В сем году Мише напал на Чженьчжу Шеху при Шуан-хэ, отрубил ему голову и убил Кюе и Чжо, двух человек. /362/ Мише и Бучжень не имели способности к управлению, и большая часть подчиненных была не довольна ими, почему Сыгйе-думань с Кашгаром, Чжугюйбо и Гэпаньто отложились и разбили Хотан. Указано военачальнику 877 Су Дин-фан выступить против него. Думань с войском занял [660] Матхэу-чуань. В пятое лето, 660, Дин-фан устремился на город и принудил к сдаче. Во [662] второе лето правления Лун-шо, 662, Мише и Бучжень с своими войсками следовали за главнокомандующим Су Хай-чжен для усмирения Кучи. Бучжень, злобясь на Мише, хотел его поколение присоединить [294] к своему: почему оклеветал его в умысле на бунт. Су Хай-чжен не мог рассмотреть сего, и собрал военный совет. Прежде приговорили Мише к казни. Потом именем государева указа сняли с него жалованное ханское достоинство и власть управления, и приговорили как ему, так и всем подчиненным до пастуха отрубить головы. Из его поколения Шуниши Басайгань отложился, и ушел. Су Хай-чжен догнал его и покорил. Бучжень умер в [671] правление Цянь-фын. Во второе лето правления Сянь-хын, 671, старейшина из западных тукюеских поколений Аши на Дучжы произведен военным начальником 878 и фуяньским главноуправляющим, чтоб успокоить тамошний народ. В правление И-фын, 879Дучжы объявил себя ханом десяти аймаков. XVII. Дучжы-хан. Дучжы-хан заключил союз с Тибетом и произвел набег на Ань-си. Указано сановнику 880 Пхэй Хин-гянь идти с войском /363/ против него. Хин-гянь просил не посылать войск, а взять его [Дучжи-хана] хитростью. И так указано Хинь-гянь с грамотою проводить сына персидского государя, 881 и вместе с тем успокоить Даши. Как дорога предлежала в два государства, то Дучжы действительно не подозревал, и явился к нему с ближайшими своими родственниками; сим образом он был взят. Хин-гянь пригласил владетелей прочих поколений и задержал их; покорил отдельного 882 предводителя Личжефу и возвратился. Это случилось в первое [679] лето правления Тьхяо-лу, 679. С сего времени десять аймаков наипаче ослабели. XVIII. Хан Юанькин. XIX. Хан Були Ше Хусэло. Впоследствии родовичи двух поколений день ото дня расходились: почему избраны Мишеев сын Юанькин и Були Ше Хусэло Бучженев сын, и даны им военные чины. 883 Они наследовали владения своих отцов с ханским достоинством. 884 Юанькин еще был повышен двумя военными чинами, 885 и наконец вместо Хусэло [693] наименован Цзе-чжун Шы чжу-ханом. В правление Чан-шеу, 693, он оклеветан был чиновником Дай Цзунь-чень в том, что явился к наследнику, и перерублен по пояснице; сын его [694] Сяньюй [295] сослан в Чжень-чжеу. В следующем году, 694, западные тукюеские поколения поставили ханом Ашину Суйцзы. XX. Хан Ашина Суйцзы. Ашина Суйцзы, /364/ соединившись с тибетцами, произвели набег. Ван Хяо-гай, главнокомандующий по дороге в Ву-вэй, дал им сражение при Лынь-цюань в Да-лин-гу и разбил их. Хань Сы-чжун, начальник крепости Суййе-чжень, еще разбил Нишу Сыгиня и Туциши Чжихань-аулу; после сего он взял у тибетцев город Нишумус. Во второе лето правления [699] Шен-ли, 699, Хусэло сделан главнокомандующим западной армии, для успокоения западных владений. В сие время весьма усилился Учжилэ. Хусэло не смел возвратиться на запад, и с 60-ю или 70-ю тысяч душ своего поколения переселился в китайские владения. Он умер в Чан-ань. Сын его Ашина Хуай-дао получил военный чин при Дворе. 886 Ашина Хянь получил военный чин, 887 наследственный титул Хинчиван-хана, и титул великого попечителя десяти аймаков, великого [704] наместника в Бэй-тьхин, В четвертое лето правления Чань-ань, 704, Ашина Хуай-дао поставлен ханом десяти аймаков и хаочиским наместником. XXI. Хан Ашина Хянь. XXII. Хан Ашина Хуай-Дао. Ашина Хянь вскоре поставлен главноуправляющим от Великой песчаной степи на запад. Дудань в аймаках десяти родов отложился. Хянь убил его на сражении; голову препроводил к Двору, и от Суййе на запад 30.000 кибиток привел в китайское подданство, за что похвален грамотою за государственною печатью. Три рода: Гэло-ду, Хуву и Шуниши, также поддавшиеся Китаю, были ограблены ханом Мочжо. Хянь назначен главнокомандующим, и занял боковое положение в отношении к Тхан-Гяо-хой, наместнику в /365/ Бэй-тьхин. Туциши скрытна наблюдал положение пограничных обстоятельств; почему Хянь просил усилить войско и дозволение лично явиться к Двору. Сюань-цзун [преемник Чжун-цзуна с 712 г., после его отречения] не дозволил, а отправил военачальника Ван Хой с бунчуком и грамотою, которою Туциши объявлен главноначальствующим, а Чеби Шичжо Сулу дано княжеское достоинство. 888 Но Туциши уже обложил бохуаньский город Даши и предпринимал овладеть четырьмя крепостями. В это время Тхан Гя-хой определен помощником Великого наместника в Ань-си. Он выставил войска трех родов, как-то: гэлолу и пр., и вместе с [296] Хянем напал на туциши. Император хотел было поручить Ван Хой с министрами начертать план для действий. Министр Цзин Чень-тьхин сказал: “Туциши 889 отложился; Гэлолу напал на него. Это кочевые режутся друг с другом. Не наше дело. Сильный получит раны, а слабый погибнет; для нас же и то и другое выгодно. Ван-хой пусть отправится туда для успокоения; а в военные дела их не должно вмешиваться”. И так предприятие оставлено. Согэ был силен, и Хянь не мог усмирить его; почему возвратился в Чан-ань, где и умер. В Туциши, после поражения Тухошаня, Синь, сын Ашины Хуай-дао, поставлен ханом десяти родов с правами трех министров и хаочиским наместником; супруге его Ли грамотою дан титул Чжоха-хотаской царевны. Послан отряд войска для препровождения ее. XXIII. Хан Ашина Синь. Ашина Синь, по прибытии в город Цзюйлань от Суййе на западе, убит туцишиским Мохэ-даганем. Чжоха-хотаская царевна, с /366/ сыном своим Чжун-хяо, бежала обратно в Китай, где сын ее получил военный чин при Дворе. 890 Здесь пресекся Западный тукюеский Дом. 891 XXIV. Туциши-Учжилэ. Туцишиский Учжилэ составлял особливое поколение в Западном тукюеском Дому. После поражения и уничтожения Хэлу, ханы обоих поколений предварительно поступили в службу китайского Двора. Кочевые не имели настоящего государя. Учжилэ зависел от Хусэло и был Мохэ Даганем. Хусэло бесчеловечно управлял, и народ был недоволен им. Учжилэ, напротив, умел успокаивать подчиненных, чем приобрел уважение и доверенность их, и кочевые повиновались ему. Число кибиток его нечувствительно [постепенно} умножилось, и он поставил двадцать главноначальствующих; каждый главноначальствующий имел 7.000 войска. Учжилэ жил от Суййе на северо-запад; исподволь он завоевал Суййе, перенес сюда орду и назвал Суййе-чуань городом Гуньюе Большой орды, а при реке Или была Малая орда. Владения его на востоке были смежны с северными тукюесцами, на западе с тюркистанцами, на восток простирались прямо до Си-тьхин-чжеу. Он овладел всеми землями, принадлежавшими Хусэло. Во второе [699] лето правления Шен-ли, 699, он отправил сына Чжену к Двору. Императрица Ву-хэу очень благосклонно приняла его. В правление Шен-лун, 705, 706, он пожалован княжеским достоинством. 892 В сем году Учжилэ умер. Сын его Согэ [297] пожалован военным чином 893 и наследственно облечен в княжеское достоинство. /367/ XXV. Хан Согэ. 894 В сие время Согэ имел 300.000 войска. Указано послать хана десяти родов Ашину Хуай-дао с бунчуком и грамотою и четырех дворцовых девиц. В правление [708] Цзин-лун, 708, Согэ отправил к Двору посланника принести благодарность. Чжун-цзун принял посланника в передней тронной, пред которою выстроилось 10.000 конницы и два ряда почетной стражи. Вскоре после сего Согэ поссорился с своим предводителем Кюе-чжо Чжун-цзйе, и оба начали жестокую войну между собою. Согэ пожаловался на Чжун-цзйе Двору, и просил разобрать дело в столице. Чжун-цзйе тысячью лан серебра подкупил министра Цзун Чу-кхэ с прочими, чтоб его не требовали к Двору, и просил дозволения призвать тибетцев против Согэ. Тогда Чу-кхэ полновластно управлял государственными делами. Он отправил сановника 895 Пьхин Гя-бао с бунчуком исследовать дело. Гя-бао имел переписку с Чжун-цзйе. Согэ чрез объездных перехватил переписку их, и убив Гя-бао, послал брата своего Чжену с войском для нападения на границу. Ню Шы-гян, наместник в Ань-си, дал ему сражение под городом Хо-шао-чен. Шы-гян с потерею сражения лишился жизни. Согэ требовал головы министра Чу-кхэ. Великий наместник Го Юань-чжень представил Двору, что Согэ силен; надобно прямо простить его. Император согласился, чем водворено спокойствие на западе. Вскоре после сего Согэ разделился с Чжену. Чжену, злобясь, что мало народа ему дано, отложился и предался к Мочжо. Он просил Мочжо /368/ употребить его вожаком при нападении на старшего брата. Мочжо удержал Чжену, а сам с 20.000 войска ударил на Согэ, и взял его в плен. Мочжо по возвращении сказал Чжену: “Вы, будучи родными братьями, не могли жить в согласии между собою; можете ли с совершенною преданностью служить мне?” И так обоих предал смерти. Чеби Шичжо Сулу из отдельного туцишиского рода, собрав остатки народа, объявил себя ханом. XXVI. Чжунь Шунь-хан Сулу. Сулу хорошо обращался с своими подчиненными. Роды мало но малу соединились, и народ его умножился до 200.000 душ; посему опять сделался [717] сильным в Западном крае. В пятое лето правления Кхай-юань, 717, он в первый раз приехал к Двору, и [298] получил военный чин 896 и титул туциншского главноуправляющего. Поднесенные им дары не приняты. Военный сановник 897 Ван Хой послан с бунчуком поздравить Сулу с чином военачальника 898 и с княжеским достоинством. 899 Ему пожалованы парчевой кафтан, перламутровый пояс, шагриновый колчан, всего семь вещей; сверх сего он сделан главным комиссаром по дороге в Гинь-фан. 900 Впрочем он был коварен и лукав; не искренне служил Дому Тхан. Сын Неба хотел привязать его, и дал ему титул Чжун-шунь хана. 901 По прошествии одного или двух лет прислал посланника с дарами. Император выдал за него дочь Ашины /369/ Хуай-дао под названием Чжоха-Хотаской царевны. В сем году Туциши откармливал лошадей в Ань-си. Посланный принес от царевны приказание к наместнику Ду Сянь. Сянь, рассердившись, сказал, дочь Ашины смеет ли давать приказания? Он наказал посланного и не дал ответа. Сулу, рассердившись, тайно вступил в союз с тибетцами. Он собрал войско, ограбил четыре крепости и обложил город Ань-си-чен. Сянь тогда отправлялся в столицу к должности министра; место его заступил Чжа И-чжен. Он долго стоял на городской стене; а когда выходил из города, то претерпевал поражение. Сулу награбил и людей и скота, и опорожнил хлебные магазины. 902 Вскоре он узнал, что Сянь произведен в министры; почему обратно ушел, и отправил важного чиновника Йечжы Абусы к Двору. Сюань-цзун пригласил его к столу. Случилось, что посланник восточных тукюесцев вступил с ним в спор о первенстве, и сказал: Туциши есть мелкий владетель, и притом вассал тукюеский, его посланник не может занять высшего места. Угощение сделано для меня, отвечал Сулуев посланник, я не могу сесть ниже. Почему поставили две палатки: одну на восточной, другую на западной стороне. Сулуев посланник сел в западной палатке, 903 и таким образом кончили обед. В начале Сулу хорошо управлял людьми; был внимателен и бережлив. После каждого сражения добычу всю отдавал подчиненным: почему роды были довольны, и служили ему всеми [299] силами. Он имел связь с Домами тукюеским и тибетским, и оба выдали за /370/ него своих дочерей; почему он дочерей трех царствующих Домов сделал ханьшами, а сыновей произвел в Шеху. Расходы ежедневно увеличивались, а положительных запасов не было. В поздние годы он почувствовал скудость; почему награбленные добычи начал мало по малу удерживать без раздела. Тогда и подчиненные начали отделяться от него. Он получил простуду, от которой одна рука отнялась, и он не мог заниматься делами; почему главный старейшина Мохэ Дагань и Думочжы усилились, а родовичи говорили: Согэвы потомки составляют желтый аймак; Сулуево поколение составляет черный аймак, и начали питать большую недоверчивость и вражду друг к другу. Мохэ Дагань и Думочжы неожиданно в ночи напали на Сулу и убили его, 904 Думочжы еще изменил и Даганю, и поставил ханом Сулуева сына Тухосяня Гучжо. XXVII. Тухосянь-Гучжо-хан. Туцишиский Тухосянь-хан жил в городе Суййе, а Живэй-хан черного рода охранял город Хынлос, и оба напали на Даганя. Император послал Гай Гя-юнь, главноуправляющего в стране от Великой песчаной степи на запад, помирить их. Владения западного края Туциши Баханьна, Мохэ Дагань и Гай Гя-юнь с Мохэду Тутунем, государем владения Ши, и Сыгиньтием, государем владения Шы, соединенными силами напали на Сулуева сына и разбили его в Суййе. Тухосянь бросил знамя и бежал, но был пойман вместе с младшим своим братом Шеху Тунь Або. Кашгарский градоначальник Фумын Линча с лучшими войсками и баханьнаским [ферганским] владетелем, внезапно напал на Хынлос, /371/ убил хана черных родов, и с младшим своим братом Босы вступил в город Игянь, взял Чжоха-хотаскую царевну, еще Сулуеву ханьшу, Живэйеву ханьшу и возвратился. Несколько десятков тысяч выходцев из Западных владений, с баханьнаским государем и другими владетелями покорились Китаю. Чумугунь, Фуянь и Кюслюйчжо в поданном государю благодарственном представлении писали: мы родились в степях; при возникших смятениях в государстве государи умерли. Жители резали друг друга. К счастию, Сын Неба послал Гя-юнь с войском, чтобы истребить тиранов, устранить опасности. Желаем повергнуться пред лицом государя и аймаки подчинить начальнику в Ань-си, чтобы вечно быть вассалами. Император согласился на их прошение. [300] В следующем году Кюелюйчжо получил военный чин, 905 владетель в Ши грамотою пожалован достоинством Шунь-и-ван, владетель в Шы повышен титулом: Дэ-цзин — в ознаменование заслуг их. Гя-юнь пленного Тухосяня Гучжо представил в Великий Храм. 906 Император простил его, дал ему военный чин 907 и княжеское достоинство. 908 Туньабо получил военный чин. 909 Хинь, сын Ашины Хуай-дао, поставлен ханом десяти родов, и главою туцишиева аймака. 910 Мохэ Дагань, рассердившись, сказал: покорение Сулу есть моя заслуга; почему же теперь Хинь поставлен ханом? Он склонил поколения отложиться. Указано Гя-Хой пригласить и уговорить его. Почему он с своим семейством, знаменоносцами и /372/ старшинами покорился и получил управление своим народом (поколением Туциши). 911 XXVIII. Хан Мохэ Дагань. Впоследствии чрез несколько лет Хинь опять поставлен ханом, и послано войско препроводить его. Хинь приехал в город Даньлань, где Мохэду убил его, и сам себя объявил ханом. Фумын Линча, главноуправляющий в Ань-си, казнил его, и главного знаменоносца Думочжы Гюегйегинь поставил Шеху трех родов. В первое лето правления [742] Тьхянь-бао, 742, поколение Туциши поставило ханом Илиди Миши Гудулу Бигя из Черных [753] родов, и несколько раз присылало посланника с данью. В двенадцатое лето, 753, Черные роды [756] поставили Дынли Иломиши ханом. Указано дать ему грамоту. В правление Чжи-дэ, 756, Туциши пришел в бессилие. Желтые и Черные роды поставили у себя ханов и начали междоусобную войну. Срединное государство тогда много было озабочено внутри, и не имело [758] времени входить во внешние дела. В правление Кянь-юань, 758, Адопэйло Юнын, хан Черных [766] родов, прислал посланника к Двору. В правление Да-ли, 766, усилился Гэлолу и перенес местопребывание к реке Суййе. Два другие рода по бессилию сделались вассалами Дома Гэлолу Хусэло. Прочие поколения поддались ойхорам [хойху]. Когда же ойхоры пали, то некто Дэманлэ, живший в Харашаре, объявил себя в достоинстве Шеху. Прочие поколения осели при хребте Гинью — в числе 200.000 душ. Комментарии 823 Хун-лу-сы есть присутственное место, заведывающее распоряжениями при больших выходах при Дворе. 824 Т. е. Кипчаком и Тюркистаном. 825 Дулгаских [тукюеских] же. 826 В средоточии Алтайского узла. 827 Хуан-мьшь Ши-лан. 828 Сы-чао Пе-чже. 829 Кижинь. 830 В подлинном 1.000 лет 10.000 лет. 831 Юй-вынь Хуа Цзи. 832 Тун есть имя, Шеху есть общий титул вельмож. Ганму. 616 год. 833 Тысяча источников. Кит. слова. 834 Тутунь есть титул вельмож по должности. Ганму. 619 год. 835 Гао-пьхин-ван. 836 С Сыби-ханом. 837 Авганистан, Персия, Кипчак. 838 Немилостив, не великодушен. 839 Хун-лу Шао-кин. 840 На кит. Тхай Шан, Сей титул придается императору, который, по преклонности лет, уступил престол сыну своему. 841 На кит. Мань-и, что значит южные и восточные кочевые. 842 Дулу-хан умер в 634 году. Ганму. 634. 843 На монг. языке Чжунь-гар и Барунь-гар. Чжунь-гар иначе Чжунь-гария и доныне носит сие название. 844 Занимали нынешние округи Илиский и Хурь-хара-усуский. 845 Около Тэмурту-пора и далее на запад. На сих местах ныне восточные буруты кочуют. 846 Т. е. владетельных линий или домов. 847 Иби Дулу-хан вступил на престол в 638 году. Ганму. 638. 848 Или [См. Географический указатель, под словом Или-гол.] 286 849 Икюйлишы Иби-хан в Ганму назван Хилиши; умер в 639 году. Сын его возведен на престол под наименованием Иби Шаболо Шеху хана. Ганму. 639 г. 850 Цзо-линь-гюнь Ган-гюнь. 851 На кит. Нань-тхин. между Тэмурту-Нором и рекою Или; а Дулу-хан назвал свою орду северною, бэй-тьхин. 852 Т. е. восточный Тюркистан от Харашара до Хами, Илиский округ и восточная часть Кипчака или казачьих земель. В 641 году. Ганму. 640. 853 Сие происшествие в Ганму под 641 годом. 854 Хами. 855 Иби-Шегуй-хан вступил на престол в 642 году. См. в Ганму 642 год. 856 В Ганму сие происшествие помещено под 646 годом. 857 Почти всю Чжуньгарию, исключая Алтая. 858 В Ганму сие происшествие помещено под 648 годом. 859 Сие происшествие в Ганму под 651 годом. 860 Цзо-ву-вэй Да-гян-гюнь. Ч. 861 Ю Кяо-вэй Да-гян-гюнь. Ч. 862 Ю Кяо-вэй Гян-гюнь. Ч. 863 Ю-ву-вэй Гян-гюнь. Ч. 864 Цзо-тхунь-вэй Да-гян-гюнь. Ч. 865 По Ганму Чженьчжу Шеху разбил Шаболо-хана, но вскоре сам был побежден Шаболо-ханом, 653. 866 Ю-тхунь-вэй Да-гян-гюнь. Ч. 867 Цзо-тхунь-вэй Да-гян-гунь. Ч. 868 Пяти Дулу и пяти Нушиби. Ганму. 657. 869 Биао-ки Да-гян-гюнь. 870 Биао-ки Да-гян-гюнь. 871 Гуан-лу-кин. Ч. 872 В Ганму сие происшествие описано под 657 годом. 873 Ю-гянь-мынь-вэй Да-гян-гюнь. 874 Цзо-гхунь-вэй Да-гян-гюнь. 875 Пьхин-нань-хянь Во. 876 Ю ву-вэй Да-гян-гюнь. 877 Цзо-гяо-вэй Да-гян-гюнь. 878 Цзо-гяо-вэй Да-гян-гюнь. 879 Правление И-фын продолжалось три года: 676, 677, 678. 880 Лй-бу Шы-лан. Ч. 881 Наследный персидский принц был заложником при китайском Дворе. По смерти персидского короля, Пхэй Хин-гянь послан возвести принца на престол. См. 679 год. 882 Дучжыева. Ганму. 883 Первому: Цзо-юй-лин-вэй Гян-гюнь, второму: Ю-юй-лин-вэй Гян-гюнь. 884 Сие происшествие в Ганму помещено, под 685 г. 885 Чжень-го Да-гянь-гюнь и Цзо-ву-вэй Да-гян-гюнь. 886 Ю-ву-вэй Гян-гюнь. 887 Ю-гяо-вэй Да-гян-гюнь. 888 Шун-го Гун. 889 Название владетеля Дома и владения его. 890 Цзо-лин-гюнь-вэй Юань-вай-гян-гюнь. 891 По нисходящей линии. 892 Хуай-дэ Гюнь Ван. 893 Цзо-кяо-вэй Да-гян-гюнь. 894 В Ганму сие происшествие помещено под 708 годом, где сказано, что Согэ сам объявил себя ханом. 895 Юй-ши Чжун-кхэ. 896 Ю-ву-вэй Да-гян-гюнь. 897 Ву-вэй Чжун-лан-гян. 898 Шунь-го Гун. 899 Гин-ляо-да-шы. 900 Гинь-фан зн. Золотая страна. Сие происшествие в Ганму помещено под 715 годом. 901 Чжун-шунь суть китайские слова: верный и послушный. Сие происшествие в Ганму замечено в 719 году. 902 Нападение Сулуево в Ганму означено под 737 годом. 903 Т. е. ему дано младшее место. 904 Сие происшествие в Ганму помещено под 738 годом. 905 Ю-гяо-вэй Да-гян-гюнь. 906 Сие происшествие в Ганму помещено под 739 годом. 907 Цзо-гинь-ву-вэй Юань-вай Да-гян-гюнь. 908 Сю-и Ван. 909 Ю-ву-вэй Юань-вай Да-гян-гунь. 910 Сие происшествие в Ганму помещено под 740 годом. 911 В 740 году китайский Двор признал его ханов.
×
×
  • Create New...