Jump to content



Ньукуус

Пользователи
  • Posts

    236
  • Joined

  • Last visited

Everything posted by Ньукуус

  1. После этого Контарини рассказывает о прибытии в Москву и встрече с великим князем, Иваном III, позже названным Великим. Заметьте, очень большая разница между Золотой Ордой в стадии упадка, где с каждого угла грозила расправа, и Московией, где путешественники отдохнули и привели себя в порядок. Ивану III скорее всего посыпались жалобы купцов на татар. Это, и ещё постоянное нытье жены-гречанки императорской крови, постоянно жалующейся, что вышла за раба татар, ускорило развязку. Иван III разорвал грамоту Ахмада. Думаю, что любой человек, даже первоначально дружелюбно настроенный к татарам, поступил бы точно также.
  2. АМБРОДЖО КОНТАРИНИ ПУТЕШЕСТВИЕ В ПЕРСИЮ 12 ноября мы приехали в Дербент. Ввиду того что мы хотели направиться в Россию, а для этого необходимо пересечь татарскую степь, нам посоветовали перезимовать в этом городе, а в апреле плыть по Бакинскому морю в Астрахань. Город Дербент расположен на Бакинском море (оно также называется Каспийским). Говорят, что Дербент был построен Александром Великим и называется Железными воротами по той причине, что войти из Татарии в Медию и в Персию невозможно иначе, как через этот город. Здесь есть глубокая долина, которая тянется до Черкесии. В Дербенте великолепные каменные стены, очень толстые и хорошо сложенные, но под горой, по направлению к замку, город заселен едва на одну шестую часть [своей площади], а в сторону моря он весь разрушен. В нем огромнейшее, я бы сказал — предельное, количество могил. Город надлежащим образом снабжен продовольствием и торгует винами, а также разнообразными фруктами. Названное выше море является, собственно, озером, так как не имеет никакого устья; говорят, что оно по величине таково, как Великое море, и очень глубоко. Там ловят осетров и белугу, причем в громадном количестве; но другую рыбу даже не умеют ловить. Там множество рыб-собак, у которых голова, ноги и хвост подобны собачьим. Ловят там еще один вид рыб — длиной они с полтора локтя, толстые и почти круглые, так что не видно ни головы, ни чего-либо другого. Из этих рыб приготовляют особую жидкость, которую жгут для освещения и ею же мажут верблюдов; ее развозят по всей стране. Мы оставались в этом городе с 12 ноября [1475 г.] по 6 апреля [1476 г.], после чего отправились в плавание на боте. Мы жили в хорошем окружении, так как люди там прекраснейшие, и нам ни разу не было нанесено никакого вреда. Они спрашивали, кто мы такие, а после ответа, что мы христиане, они больше ничего не доискивались. Я носил на плечах совершенно драный казакин, подбитый овечьим мехом, а сверху довольно жалкую шубу; на голове у меня была баранья шапка. В таком виде я ходил по городу и на базары и много раз приносил домой мясо, но слышал, как кто-то говорил: «Этот человек не кажется привычным носить мясо». Марк указал мне на это и упрекал меня, говоря, что я хожу в таком виде, будто вышел из приюта для бедных; но я отвечал, что не могу ничего поделать, и только удивляюсь, как, видя меня настоящим оборванцем, люди могли иметь обо мне подобное суждение. Однако, несмотря ни на что, к нам хорошо относились. Пока мы находились в Дербенте, нам очень хотелось узнать все новости об Узун Хасане и о мессере Иосафате Барбаро; поэтому я решил послать моего переводчика Димитрия в Тебриз; туда было 20 дней пути. Он отправился и возвратился через 50 дней, принеся мне письмо от самого Иосафата, который писал, что шах пребывает там, но что он — Иосафат — не мог ни о чем у него узнать. Через Марка было заключено соглашение с одним владельцем ботов, чтобы доставить нас в Астрахань. Эти боты были на всю зиму вытащены на берег, так как плавать было тогда невозможно. Их строят похожими по форме на рыб (так их и называют), потому что они сужены к корме и к носу, а посередине имеют как бы брюхо; они скреплены деревянными гвоздями и просмолены. Когда они выходят в открытое море, у них два правильных весла и одна длинная Лопатина; при помощи последней ботом управляют в хорошую погоду, а в бурную — теми двумя веслами. У здешних моряков нет компасов, они плавают по звездам и всегда в виду земли. Эти боты — суда весьма опасные. Иногда эти люди ходят на веслах, управляя своим ботом диким способом, но говорят, что других моряков, кроме них, вообще нет. Добавлю еще, что тамошнее население — магометане. С 5 апреля [1476 г.] мы ждали целых восемь дней хорошей погоды, погрузив в бот на берегу все наши пожитки; Марк же все время оставался в городе, и мы испытывали страх, оставаясь в одиночестве. Наконец, господу богу стало угодно послать нам благоприятную погоду; мы собрались на берегу, и бот был спущен на воду. Усевшись в него, мы пошли на парусах. Всего нас было 35 человек, считая хозяина и шесть матросов; другие были купцы, которые везли в Астрахань куски атласа, кое-какие шелковые изделия и еще боссасины на продажу русским; было еще несколько татар, которые ехали за товаром, а именно — за пушниной, которую они продают затем в Дербенте. Как уже сказано, мы пошли в тот день на парусах с попутным ветром, держась все время берега и склонов гор на расстоянии около 15 миль. На третий день, миновав эти горы, мы увидели плоские берега. Подул противный ветер, и оказалось необходимым бросить якорь, чтобы остановиться. Это было часа за четыре до вечера. Ночью ветер посвежел, море стало очень бурным, и мы увидели, что погибаем. Было решено поднять якорь и дать боту возможность по воле волн выброситься на берег. Когда подняли якорь, то нас отбросило в море, а страшное волнение с сильным ветром швырнуло нас к берегу, но по воле господа бога мы все же спаслись: бурное море отогнало нас от камней и снова бросило к берегу; тогда бот врезался в какую-то канаву, равную ему по длине, так что казалось, будто мы вошли в порт, и хотя море кидалось гораздо дальше, чем были мы, оно не могло уже нам повредить. Всем нам пришлось выскочить в воду, и каждый вынес на берег свои сильно подмоченные вещички. Наш бот дал течь от удара об камни. Было очень холодно, как оттого, что мы промокли, так и от ветра. Утром было решено не разводить огня, потому что мы находились в местах как нельзя более опасных из-за татар. На берегу было много конских следов и валялся челн, только что разбитый. Мы поняли, что всадники приезжали, чтобы забрать своих — живых или мертвых — из этого челна. Так мы и сидели в сильном страхе, все время ожидая нападения. Однако, на наше счастье, позади берега виднелись обширные болота, так что татары должны были находиться вдали от берега. Здесь мы оставались до 13 апреля, когда прояснилось и наступила благоприятная для нас погода, Моряки положили свои вещи в бот и вывели его за пределы камней, после чего погрузили остальное имущество [и людей] и распустили паруса. В этот день была страстная суббота. Мы прошли около 30 миль, и во второй раз подул противный ветер. Однако здесь оказались заросшие камышом островки, мы были принуждены плыть среди них и дошли до такого места, где было довольно мелко. Ветер посвежел, но бот вошел в болото и немного касался дна, поэтому хозяин пожелал, чтобы все мы высадились в какие-то заросли камыша, вроде островка. Мы так и сделали. Мне надо было тащить свои тюки на плечах; я разулся и пошел, как мог, к берегу; было очень холодно, на болоте было крайне опасно, и я весь вымок. Добравшись до земли, я нашел шалаш из камыша, который, как говорили, остался от татар, приходивших сюда летом для рыбной ловли. Я забрался в шалаш, чтобы просохнуть, насколько это было возможно; то же самое сделали и мои спутники. Матросы с большим трудом завели бот в защищенное от ветра место, где ему уже не грозила опасность. Утром 14 апреля был день Пасхи; мы сидели в камышовых зарослях; камыша-то было мало, а холод был сильный; чтобы встретить праздник, у нас не было ничего, кроме коровьего масла. Один из слуг Марка, бродивший среди прибрежных камней, нашел девять утиных яиц и преподнес их своему господину; тот велел сделать яичницу с маслом и роздал ее всем по кусочку. Так мы отпраздновали Пасху, что было замечательно, и мы не переставали возносить благодарения господу богу. Многие не раз спрашивали, кто я такой, и мы с Марком решили говорить, что я врач, сын врача, который был слугой деспины, дочери деспота Фомы, присланной из Рима в жены великому князю московскому; будучи бедняком и слугой деспины, я будто бы еду к великому князю и к деспине искать счастья. Тут же случилось, что у одного из матросов появился нарыв под мышкой. Спросили моего совета; я взял немного растительного масла, хлеба и муки, которые нашлись в боте, приготовил мазь и наложил ее на нарыв. Фортуна пожелала, чтобы через три дня нарыв прорвался и человек выздоровел. Вследствие этого все стали говорить, что я превосходный врач, и убеждать меня остаться с ними. Однако Марк объяснил, что у меня ничего нет с собой и потому я не могу этого сделать, но что, приехав в Россию и побыв там немного времени, я непременно к ним вернусь. 15 апреля утром подул ветер, и мы пошли на парусах, продвигаясь все время около берега, а именно около тех островков, заросших камышом, иногда высаживаясь на них. Так продолжалось до 26 апреля, когда мы вошли в устье Волги, величайшей реки, которая течет из пределов России. Говорят, что Волга имеет 72 рукава, впадающих в Бакинское море, и во многих местах очень глубока. От ее устья до Астрахани — 75 миль. Из-за сильного течения — то при помощи бечевы, то при некотором ветре — мы прибыли только 30 апреля в город Астрахань. По эту сторону Астрахани — в направлении к морскому берегу — есть огромное соляное озеро; говорят, что оно дает столько соли, что могло бы снабдить ею большую часть мира. Этой солью — а она превосходного качества — пользуется почти вся Россия. Татары (т. е. правитель Астрахани) не пожелали, чтобы мы в тот же день сошли на берег. Однако Марк высадился, получив эту возможность, потому что имел друзей в этих местах. В первый же вечер и меня вместе с моими спутниками отвели в тот домик, где остановился Марк, и поместили в каком-то закутке; там мы и переночевали. Утром пришли трое татар с плоскими, как доска, лицами и вызвали меня. Они сказали Марку, что он — желанный гость, потому что он друг их правителя, но что я — раб последнего, потому что франки его враги. Мне этот прием показался странным; однако Марк стал отвечать за меня и не разрешил мне сказать ни слова, кроме только вежливого приветствия. Это было 1 мая [1476 г.]. Я вернулся в свою комнатенку, охваченный страхом, и не знал, что со мной будет дальше; затем опасность стала нарастать с каждым днем. Явились коммеркиарии, которые сказали, что, конечно, у меня есть драгоценные камни; в результате этого тот пустяк, который мы привезли из Дербента, чтобы приобрести лошадей для дальнейшего путешествия, был от нас целиком отобран. Потом через Марка мне было сказано, что меня хотят продать на базаре. Все же при его посредстве и [при содействии] некоторых купцов, которые должны были ехать в Москву, после множества притеснений и опасностей, которым мы подвергались в течение ряда дней, дело было сведено к двум тысячам алермов в пользу правителя, не считая всяких подачек остальным. Не имея ни маркета в кармане, мы взяли эти деньги у русских и татарских купцов, направлявшихся в Москву, причем с громаднейшим процентом и с поручительством самого Марка. Так было улажено дело с правителем. Однако, когда Марка не было дома, являлся главный коммеркиарий и стучал в дверь моей комнаты, угрожая отвратительным голосом, что он посадит меня на кол, и повторяя, что у меня много драгоценностей. В меру своих возможностей я был принужден приглушать его гнев. Затем еще много раз приходили разные татары; они являлись ночью в пьяном состоянии (от употребления того напитка, который они приготовляют из меда) и кричали, чтобы им выдали франков. Поистине, нельзя себе представить столь храброго человека, который при этом не испугался бы! И снова приходилось чем-то заставлять их замолчать. Мы оставались в этом месте с 1 мая до 10 августа [1476 г.], т. е. до дня св. Лаврентия. Город Астрахань принадлежит трем братьям; они сыновья родного брата главного хана, правящего в настоящее время татарами, которые живут в степях Черкесии и около Таны. Летом из-за жары они уходят к пределам России в поисках прохлады и травы. Зимой эти три брата проводят несколько месяцев в Астрахани, но летом они поступают так же, как и остальные татары. Город невелик и расположен на реке Волге; домов там мало, и они глинобитные, но город защищен низкой каменной стеной; видно, что совсем недавно в нем еще были хорошие здания. Рассказывают, что в старые времена Астрахань была местом крупной торговли и те специи, которые отправлялись в Венецию из Таны, проходили через Астрахань. Насколько я слышал и мог понять, специи свозились именно сюда и затем переправлялись в Тану — ведь до нее, как говорят, всего восемь дней пути. Как было сказано, мы уехали из Астрахани 10 августа, в день св. Лаврентия; я расскажу об этом ниже. Правитель Астрахани, по имени Касим-хан, посылает ежегодно своего посла в Россию к московскому великому князю, скорее для получения какого-нибудь подарка, чем для чего-либо иного. Вместе с послом идут многие татарские купцы; они образуют караван и везут с собой шелковые изделия из Иезда и боккасины, чтобы обменять их на меха, седла, сабли, уздечки и всякие другие нужные им вещи. Ввиду того что от Астрахани до Москвы приходится идти все время по пустынным равнинам, необходимо, чтобы каждый нес с собой продовольствие для пропитания. Татары мало заботятся об этом, так как они гонят с караваном великое множество лошадей и ежедневно убивают их в пищу себе; ведь их питание неизменно состоит из мяса и молока, и у них не бывает никакой другой еды; они даже не знают, что такое хлеб, за исключением, быть может, каких-нибудь купцов, которые бывали в России. Но нам было необходимо как можно лучше запастись пищей. Обычно мы брали немного рису, из которого делали смесь с молоком, высушенным на солнце, — у татар это называется «тур»; такое молоко становится очень твердым и слегка отдает кислым; они считают эту вещь весьма подкрепляющей. У нас был также лук и чеснок; с трудом я достал еще около кварты сухарей из довольно хорошей пшеничной муки. Из всего этого и состояла наша еда. Кроме того, чуть ли не в последний час перед отъездом я добыл засоленный бараний хвост. Наш путь должен был пролегать прямо между двумя протоками Волги, но из-за того, что главный хан находился в состоянии войны с Касим-ханом, своим племянником (а этот Касим считал, что он сам должен быть главным ханом, так как таковым был его отец, раньше правивший Ордой, и потому между ними шла большая война), мы решили, что весь караван перейдет на другой берег реки и пойдет по нему до того места, где река подходит к узкой полосе между Танаисом и Волгой; это требует примерно пять дней пути. После того, как караван минует эту узкую полосу, уже нечего бояться. Итак, все уложили свое имущество и продовольствие в несколько лодок, которые были здесь в употреблении, и перешли на другую сторону реки. Однако Марк пожелал, чтобы я остался с ним, потому что уговорился с послом, по имени Анхи-оли, взять меня из дома около полудня и идти к переправе, куда отправились лодки; это находится в 12 милях вверх по реке. Когда наступило время, мне велели сесть на лошадь, и вместе с тем послом и с моим переводчиком мы с опаской поехали, как только могли бесшумно, и прибыли к тому месту приблизительно за час до вечера. Мы уже готовились перейти реку, чтобы присоединиться к своим, как вдруг, когда уже наступила ночная тьма, Марк позвал меня с такой неистовой торопливостью, что я подумал, что настал мой последний час. Он велел мне сесть на лошадь, также моему переводчику и какой-то русской женщине, и ехать в сопровождении одного татарина самого ужасного вида, какой только можно вообразить; он только и твердил мне: «Скачи, скачи быстрее!». Я повиновался — что же мне было еще делать! — и последовал за тем татарином. Всю ночь мы ехали, вплоть до полудня, и он не позволил мне слезть с коня ни на мгновенье. Несколько раз я заставлял своего переводчика спрашивать его, куда он ведет меня, пока, наконец, он не ответил, что причиной, почему Марк отправил меня, было то, что местный правитель собирался послать искать меня на лодках; Марк боялся, что, если бы они меня нашли, они задержали бы меня. Это произошло 13 августа; когда к полудню мы приблизились к реке, татарин стал искать какую-нибудь лодку, чтобы переплыть на остров, находившийся на середине реки; там пасся скот того посла. Но татарин не нашел лодки; тогда он собрал сучья, связал их, как мог, а сверху положил седла и привязал все это веревкой к лошади. Затем, управляя лошадью, он переплыл на упомянутый остров, расстояние до которого от берега было равно примерно двум полетам стрелы из лука. Потом он вернулся за мной; я же, видя огромную опасность, разделся до рубашки и сбросил обувь: ведь я мог вполне легко перевернуться. С божьей помощью, но и с великим риском я был переправлен. Татарин вернулся еще раз и перевел лошадей. Затем, сев на них, мы поехали к его убежищу, покрытому войлоком; туда он меня и поместил. Шел уже третий день, как я ничего не ел; он из милости дал мне немного кислого молока, которое показалось мне превосходным. Спустя некоторое время туда пришло много татар, которые были на этом острове со своим скотом; они разглядывали меня с большим изумлением, дивясь, как это я попал к ним, — ведь здесь никогда не было ни единого христианина. Я молчал и изо всех сил притворялся больным. Татарин был очень ко мне благосклонен; я думаю, что никто не мог ничего сказать из-за участия ко мне того посла, который был важным лицом. На следующий день, а это было 14 августа, т. е. канун праздника богоматери, татарин, чтобы почтить меня, зарезал хорошего ягненка, зажарил его и [частично] сварил; при этом он не дал себе труда вымыть мясо, так как у них считается, что, если его вымыть, оно потеряет свой вкус; они также не снимают с него как следует пену, только делают это слегка при помощи ветки. Он поставил передо мной это мясо и кислое молоко, и — хотя был канун праздника богородицы (я молил ее простить меня, потому что не был в силах терпеть дольше) — мы все вместе принялись за еду. Принесли также кобыльего молока, которое они очень хвалят, и хотели, чтобы я выпил его, потому что, как они говорили, оно очень подкрепляет человека. Но из-за отвратительной вони я не мог пить его, и это им не понравилось. В таком положении я оставался до полудня 16 августа, когда подошел Марк вместе с караваном и стал на уровне нашего островка. Он прислал за мной татарина с одним русским из своих. Немедленно они посадили меня в лодку и перевезли к месту, где остановился караван. Священник Стефан и Дзуан Унгаретто, которые были уверены, что больше меня не увидят, возликовали, когда я появился, и возблагодарили господа бога. Марк снабдил меня лошадьми в нужном количестве. Мы простояли там весь день 17 августа, а затем караван двинулся в путь, чтобы пройти по пустынной степи и направиться к Москве. Всем распоряжался посол, а было там всего около трехсот человек русских и татар, а также более двухсот лошадей, которых вели как для пропитания, так и на продажу в России. В полном порядке мы двигались все время вдоль реки, тут же ночевали, а в полдень отдыхали. Так продолжалось 15 дней, после чего посол увидел, что мы находимся в безопасности, так как достигли упомянутого узкого перешейка и можем не бояться главного хана Орды. Хочу рассказать об этой Орде. Ее возглавляет «император» — главный хан. Имени его я не помню. Он правит всеми татарами в этой стране; они, как уже говорилось, кочуют в поисках свежей травы и воды и никогда не живут оседло. У них не бывает иной пищи, кроме молока и мяса. Они владеют стадами быков и коров, причем это, я полагаю, наилучшие по своему качеству животные во всем мире; таковы же бараны и овцы. Мясо их превосходного вкуса, так как их пастбища очень хороши. Татары очень ценят кобылье молоко. У них прекраснейшие обширные степи, где не видно ни одной горы. Я не был в этой Орде, но интересовался сведениями об ее военной мощи. Все утверждают, что там огромное множество народа, но бесполезного для этой цели из-за большого количества женщин и детей. Утверждают также, что во всей Орде не найдется и двух тысяч мужчин, вооруженных саблями и луками; остальные — это оборванцы без всякого оружия. Татары пользуются славой безумных храбрецов, потому что делают набеги и грабят черкесов и русских. Татары стремятся, чтобы их лошади были как дикие; они действительно весьма пугливы и непривычны к подковам. Татары добиваются, чтобы между их лошадьми и лесными зверями не было никакой разницы. Как было сказано, татары этой Орды располагаются на пространствах между двумя реками — Доном и Волгой. Но, как рассказывают, есть еще другие татары; они живут по ту сторону Волги и кочуют в сторону северо-востока и востока. Их очень много. Они носят длинные волосы до пояса и называются дикими татарами. Зимой, во время больших холодов и обледенения, они, как говорят, подходят к Астрахани и кочуют здесь в поисках травы и воды, подобно другим татарам, но они не причиняют никакого вреда городу Астрахани, только иногда воруют мясо.
  3. Усун Хасан из туркмен Ак-Коюнлу выглядит поприличнее разбойного хана Золотой Орды, Ахмада. Неужели торговля так застопорилась, что золотоордынцы стали нападать на торговое судно по велению самого хана?
  4. Афанасий Никитин "Хождение за три моря" В год 6983 (1475). В том же году получил записи Афанасия, купца тверского, был он в Индии четыре года, а пишет, что отправился в путь с Василием Папиным. Я же расспрашивал, когда Василий Папин послан был с кречетами послом от великого князя, и сказали мне — за год до Казанского похода вернулся он из Орды, а погиб под Казанью, стрелой простреленный, когда князь Юрий на Казань ходил. В записях же не нашел, в каком году Афанасий пошел или в каком году вернулся из Индии и умер, а говорят, что умер, до Смоленска не дойдя. А записи он своей рукой писал, и те тетради с его записями привезли купцы в Москву Василию Мамыреву, дьяку великого князя. За молитву святых отцов наших, Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, раба своего грешного Афанасия Никитина сына. Записал я здесь про свое грешное хождение за три моря: первое море — Дербентское, дарья Хвалисская, второе море — Индийское, дарья Гундустанская, третье море — Черное, дарья Стамбульская. Пошел я от Спаса святого златоверхого с его милостью, от государя своего великого князя Михаила Борисовича Тверского, от владыки Геннадия Тверского и от Бориса Захарьича. Поплыл я вниз Волгою. И пришел в монастырь калязинский к святой Троице живоначальной и святым мученикам Борису и Глебу. И у игумена Макария и святой братии получил благословение. Из Калягина плыл до Углича, и из Углича отпустили меня без препятствий. И, отплыв из Углича, приехал в Кострому и пришел к князю Александру с другой грамотой великого князя. И отпустил меня без препятствий. И в Плес приехал без препятствий. И приехал я в Нижний Новгород к Михаилу Киселеву, наместнику, и к пошленнику Ивану Сараеву, и отпустили они меня без препятствий. А Василий Папин, однако, город уже проехал, и я в Нижнем Новгороде две недели ждал Хасан-бека, посла ширваншаха татарского. А ехал он с кречетами от великого князя Ивана, и кречетов у него было девяносто. Поплыл я с ними вниз по Волге. Казань прошли без препятствий, не видали никого, и Орду, и Услан, и Сарай, и Берекезан проплыли и вошли в Бузан. И тут встретили нас три татарина неверных да ложную весть нам передали: «Султан Касим подстерегает купцов на Бузане, а с ним три тысячи татар». Посол ширваншаха Хасан-бек дал им по кафтану-однорядке и по штуке полотна, чтобы провели нас мимо Астрахани. А они, неверные татары, по однорядке-то взяли, да в Астрахань царю весть подали. А я с товарищами свое судно покинул, перешел на посольское судно. Плывем мы мимо Астрахани, а месяц светит, и царь нас увидел, и татары нам кричали: «Качма — не бегите!» А мы этого ничего не слыхали и бежим себе под парусом. За грехи наши послал царь за нами всех своих людей. Настигли они нас на Богуне и начали в нас стрелять. У нас застрелили человека, и мы у них двух татар застрелили. А меньшее наше судно у еза застряло, и они его тут же взяли да разграбили, а моя вся поклажа была на том судне. Дошли мы до моря на большом судне, да стало оно на мели в устье Волги, и тут они нас настигли и велели судно тянуть вверх по реке до еза. И судно наше большое тут пограбили и четыре человека русских в плен взяли, а нас отпустили голыми головами за море, а назад, вверх по реке, не пропустили, чтобы вести не подали. И пошли мы, заплакав, на двух судах в Дербент: в одном судне посол Хасан-бек, да тезики, да нас, русских, десять человек; а в другом судне — шесть москвичей, да шесть тверичей, да коровы, да корм наш. И поднялась на море буря, и судно меньшее разбило о берег. И тут стоит городок Тарки, и вышли люди на берег, да пришли кайтаки и всех взяли в плен. И пришли мы в Дербент, и Василий благополучно туда пришел, а мы ограблены. И я бил челом Василию Папину и послу ширваншаха Хасан-беку, с которым мы пришли, — чтоб похлопотал о людях, которых кайтаки под Тарками захватили. И Хасан-бек ездил на гору к Булат-беку просить. И Булат-бек послал скорохода к ширваншаху передать: «Господин! Судно русское разбилось под Тарками, а кайтаки, придя, людей в плен взяли, а товар их разграбили». И ширваншах послал тотчас посла к шурину своему, князю кайтаков Халил-беку: «Судно мое разбилось под Тарками, и твои люди, придя, людей с него захватили, а товар их разграбили; и ты, меня ради, людей ко мне пришли и товар их собери, потому что те люди посланы ко мне. А что тебе от меня нужно будет, и ты ко мне присылай, и я тебе, брату своему, ни в чем перечить не стану. А те люди ко мне шли, и ты, меня ради, отпусти их ко мне без препятствий». И Халил-бек всех людей отпустил в Дербент тотчас без препятствий, а из Дербента отослали их к ширваншаху в ставку его — койтул.
  5. Интересно, с какого года татары стали продавать членов своих семей в качестве прибыли?
  6. ИОАНН ДЕ ГАЛОНИФОНТИБУС КНИГА ПОЗНАНИЯ МИРА LIBELLUS DE NOTATIA ORBIS I ТАТЫ И ГОТЫ. ВЕЛИКАЯ ТАТАРИЯ: КУМАНИЯ, ХАЗАРИЯ И ДРУГИЕ НАРОДЫ КАВКАЗА (глава 8) Вдоль и вокруг Черного моря живут два малых народа: таты и некоторое число готов. В своей религии они следуют грекам и пользуются греческими буквами. Готы претендуют на происхождение от шотландцев и говорят как англичане. Они живут здесь вдоль побережья близ Каффы, так же как и в Татарии или Кумании. На западе Великая Татария граничит с Валахией с Россией — с севера и тянется до самого Северного Китая, на востоке она граничит с Хорезмом и некоторыми пустынями. Северными соседями являются Россия или Йахабри, которые являются степями. Черное море или море Танайское находится к западу от Великой Татарии. Южными соседями являются чрезвычайно высокие горы Кавказа или Каспийские горы, Бакинское море (это последнее называется также Каспийским морем) и Персия. Эта страна предоставляет поселения для многочисленных народов и состоит из различных провинций, а именно: Кумания, Хазария, Иахабри, Иухугур, кыпчаки, гумат, блаки, кумыки и авары. Многие народы северных гор даже не знают своих соседей. Их языки и письмена схожи в такой же степени, как итальянский и испанский языки. Если говорить о ее пространстве, то страна эта весьма велика, ибо заселена она величайшим народом в мире. Ее равнины устрашающи, но вследствие перепадов климата они заселены крайне неравномерно. В некоторых частях страны такой холод, что ни люди, ни животные его не выдерживают, тогда как другие ее части настолько жарки — выживают только птицы и муравьи, что человеку там жить невозможно. Деревья там не растут, за исключением тех, что посажены жителями сел вокруг их жилищ. Травы там вообще нет. Существующие города малы по размерам, особенно в наше время. Народ живет в кибитках и обогревается, сжигая солому. Самым значительным их городом является Сарай. Некогда самым большим городом страны считался Солхат или Крым, но в наши дни большая его часть в развалинах. Известный и населенный город Каффа, место сбора купцов со всех концов мира, находится в десяти милях в стороне. Здесь говорят на всех восточных языках и однажды я сумел насчитать целых 35 языков. Заморские страны предоставляют христианам величайшую возможную поддержку и все возможные привилегии. Здесь можно найти генуэзцев — городских ремесленников и настоящих лучших мастеров по шелку, камлоту и другим выдающимся ремеслам. Город и порт Тана находится в этой же стране в Верхней Черкесии, на реке Дон, которая отделяет Европу от Азии. Об этих землях можно рассказывать много удивительных вещей, однако я здесь буду пренебрегать ими. Подверженные частым войнам, эти области почти не заселены: из-за выкупов господа ежедневно продают своих слуг, кроме того даже родители продают своих детей, и в конце концов страна была разорена Тимур-ленгом, а ее жители пленены. Вследствие отсутствия золота и серебра, а их требует правитель, народ вместо них отдает ему своих сыновей и жен, и он сразу же продает их работорговцу. Вот почему страна растеряла свое население. Известная река Волга, которая впадает в Каспийское море, протекает через эту страну, и говорят, что она разветвляется на сорок рукавов, одним из которых является река Дон, которая впадает в Азовское море, а оттуда — в Черное море. Река в течение года на несколько месяцев покрывается льдом, вследствие чего люди, так же как и лошади, телеги и верблюды, переходят реку по льду. Татары исповедуют различные религиозные культы. Значительная часть народа и городов является последователями сарацинов, живущих вдоль границы. Жители центральных областей являются варварами или идолопоклонниками, многие являются христианами, а многие легко могли бы принять христианство, если бы не сарацины. С одной стороны, сарацины молятся о прекрасных вещах, и они веруют лишь в единого Бога и в его пророка Мухаммада. Но так как, с другой стороны, наша вера истинная, то к нам приходят только немногие, и даже те, что принимают христианство, с трудом когда-либо отказываются от своих идолов, которые помогают приносить им удачу и предохраняют их животных от диких зверей. Их ритуалы бесчисленны, а их перечисление — сама бесконечность. Во многих отношениях они подобны язычникам и приносят в жертву животных. Если они имеют более одной жены, то они продают некоторых своих сыновей так же, как они продают свой скот, ибо, как говорят они, в этом случае они много не поедят. В этой стране много христиан, а именно: греки, разные армяне, зики, готы, таты, воляки, русские, черкесы, леки, йассы, аланы, авары, казикумухи и почти все они говорят на татарском языке. Кавказские или Каспийские горы находятся в южной части страны, их высота и протяжение прекрасны, но и обитает там такое же количество различных наций, языков и чудовищ 69. Там на человеческом теле живут одноглазые гиганты, говорят, что там живут человеко-собаки — полусобаки и полулюди, которые бегают быстрее, чем олень. Я беседовал с заслуживающими доверия людьми, которые говорили, что люди по обеим сторонам горы говорят на сорока различных языках и исповедуют различные религии. Я действительно не знаю, что сказать относительно их обрядов, я возможно только упомяну, что они просто вздорны. Эти горы дают жилище для народов гога и магога, поселенных здесь Александром Великим, как об этом толкует Магистр в своей Истории, и они не в состоянии покинуть эти места до самого пришествия антихриста. Всему этому люди здесь верят и твердо в этом убеждены, и они даже покажут вам стену и железные ворота между горами и Каспийским морем на юге. Многое из этого я видел, как мы говорили, на месте, то есть там, где я рассказывал о Каспийском море. Многие наши братья-монахи тверды в нашей вере, и здесь, в этой Татарии, живет много католиков. Эти (татары) — дикие люди, лишенные каких-либо искушений, у них нет искусных ремесленников, они не носят драгоценных изделий, если таковые откуда-то привезены. Что касается их привычек в еде, то они не употребляют много хлеба и вина и довольствуются тем, что имеют — некоторое количество мяса и немного молока. Элита ест конину и пьет кумыс, приготовленный так, что он ударяет в вашу голову, снимает с вас уныние и он имеет питательную ценность. Местности, расположенные вдоль побережья моря, богаты рыбой. В настоящее время они не имеют избранного императора и управляются несколькими деспотами. Их император постоянно спасается бегством от Тимур-ленга и от других деспотов. II ЧЕРКЕСИЯ (глава 9) Страна называемая Зикией или Черкесией расположена у подножья гор, на побережье Черного моря. Они не имеют царя и у них есть только несколько мелких феодалов, многие их села никогда никем не управлялись, и они имеют своих собственных глав. В стране нет городов, равнины там небольшие и горы, которые тянутся до самых Каспийских гор, очень высоки. Здесь живет две группы народов: белые и черные черкесы. Слово “черный” означает только название народа, но не говорит о цвете их кожи. Горцы именуются черными, а те, что живут в долинах и на побережье моря — белыми тарками. Никто никогда не посещал этих черных, и сами они никогда не покидают гор, кроме тех случаев, когда им необходима соль. Они имеют свой собственный язык и свою письменность. Что касается их религии, то в некоторых обрядах и постах они следуют грекам, пренебрегая всеми другими сторонами религии, ибо они имеют свои собственные культы и обряды. Вместо сорокадневного поста, они постятся пятьдесят дней, так как они выполняют также предрождественский и пятничные посты. И это все. В великие посты и воскресенья, они даже приносят в жертву животных, мясо которых раздается и поедается, но головы они отдают бедным и старым или же выставляют их на высоких местах, вроде ветвей дерева, что предполагает пищу для духов. Дерево высаживается рядом с церковью и на него вешают крест, после чего его называют древом господним. На ветвях этого дерева развешивают различные символы, среди которых есть и головы животных. Монахов они не имеют. Их священники женятся подобно другим мужчинам и холостых священников у них не бывает. Они большие мошенники и воры. Одно село нападает на другое в открытую, похищая детей и мужчин хотя они могут это делать и тайком, если захотят — а затем тут же на берегу моря они продают пленных работорговцам. Как татары занимаются продажей членов собственной семьи, так и этот бедный народ творит то же самое. Но есть одно доброе дело, которое они делают: рядом с церковью и упомянутым выше древом господним очерчивается круг, внутри которого никто никогда не посмеет прикоснуться к чему-либо. Но вне этого круга правило таково, что тот, кто первым прикоснется к чему-либо, то он может владеть этим. Это правило особенно применяется на побережье, где спасенное имущество и спасшиеся от кораблекрушений представляются как божий дар и люди обмениваются на свиней. Говорят, что их женщины являются великими волшебницами и применяют свое ремесло очень охотно. Они вызывают ветер и заставляют море штормить, творя кораблекрушения, ибо у них нет хороших гаваней. Когда я путешествовал по этим землям и вокруг них, я убедился, что эти сплетни являются правдой. Волшебные силы повергли море в неистовство, особенно ночью. Но наши молитвы и святые помогли нам одолеть эти силы. В конце концов они сказали: “Мы не смогли восторжествовать над вами, ибо вам споспешествуют святые. Мы ночью воочию видели святого Николая, спешившего к вам на помощь с большим светильником, когда вы во время шторма пребывали в опасности”. Так они сказали, когда все закончилось. Их женщины прекрасны и мягкосердечны. Их мужчины едва прикрывают свою наготу какой-либо одеждой вообще, за исключением знатных. Хорошо известно, как черкесский дворянин был продан в Генуе, где он прошел обучение, и когда он освободился от рабства, то стал францисканцем и в конце концов Святой престол посвятил его в архиепископы епархии этой страны. Здесь он жил и долго удерживал свой приход, обращая в христианство многих своих соотечественников. Султан Каира был обращен в рабство и увезен в Египет в наше время и когда случилась смерть другого султана, он сам стал султаном, и нынешний султан является его сыном. Я видел их обоих, и самого сына, и родителей, которым он наследовал. Итак, выше я рассказал, что этот народ чрезвычайно талантлив и способен к различным делам, но не в своей собственной стране. Эта страна граничит на западе с Черным морем, с Татарией — на севере, с Каспийскими горами — на востоке и с Грузией или Абхазией — на юге.
  7. Николаас Витсен, 1692 год КИРГИЗЫ Народы киргизы, которые живут у истока реки Енисей, примерно на 60° северной широты, раньше, правда, имели единое правление, но теперь они находятся под гораздо более мелкими правителями в их собственных интересах. Это свободные люди, не считая того, что должны платить дань Их Царским Величествам и обязаны по его требованию вступить в войну и подчиняться. Это беспокойный, храбрый, героический, упрямый тартарский народ. Они хорошие солдаты-конники, с копьями, в латах и панцирях из железных колечек на всем теле. Иногда они надевают их по два или по три. У киргизских народов такое же идолопоклонство, как и у калмаков, но встречаются и магометане. Они упорно грабят иноземных путешественников и вредят им, как только могут. Этот народ высокомерный, лицемерный; они аккуратны в пище, варят ее. Одеваются в кафтаны, приподнятые на боках. Эти люди живут главным образом между Нарыном и Кетским, вдоль реки Кеть – это приток Оби, в верхнем течении реки – и еще между Томском, Кузнецким, Енесейской, Краснояром и около области Алтын. Они умнее, чем остяки, их соседи, и, хотя, как и остяки, они живут главным образом охотой и рыбной ловлей, их земля пригоднее для пастбищ и плуга. Начиная с Томского, вниз, примерно до города Енисейска, – незаселенная равнинная земля, в некоторых местах занятая рощами, также около рек Кия и Чулым, до городов Кузнецк и Краснояр. Это укрепленный город, хорошо снабженный войсками Их Царских Величеств, которые всегда должны охранять его от киргизов, которые иногда приходят грабить, хотя и находятся в мирных отношениях. Они располагаются до Мугальской области, к юго–востоку. Это воинственные люди, высокого роста, похожие на калмаков, широколицые. Их оружие – это лук и стрелы. У них красивые панцири из колечек, и копья. Они живут в большинстве своем в горах, говорят по-калмакски, а также по-крымско-тартарски. У них есть коровы, лошади, овцы, куры, гуси и утки. Они живут в хороших домах из камня и глины. Они должны оставлять в московитских городах либо детей, либо взрослых мужчин из знатнейших как заложников. Про этих киргизов Дженкинсон говорит , что они в его время, а именно в 1558 г., не хоронили своих умерших, а вешали их на деревьях в лесу. Большая часть их богослужения будто бы состоит в том, что их жрец с дерева, на которое он взбирается, обрызгивает для смывания грехов общину смесью из крови, молока и животного навоза, из сосуда. У них свой язык. Они высокого роста. Не имеют книг или письменности. Женщины довольно красивы и хорошо одеты, по их обычаям. Их лошади ловки, как кошки. Живут они между гор и недоступных скал, почему они там храбрее в войнах с соседями. Река Енисей, берега которой они в основном заселяют, имеет более сильное течение, чем Обь.
  8. Было бы лучше привести сведения по отдельным странам. А то получается мешанина скифо-гунно-кыргызо-монголов.
  9. У нас аналогично. Рыба - пища бедняков, прибегали к ней после падежа скота. Ни один уважающий себя скотовод не станет делать из рыбы основное блюдо
  10. Кстати, Uerge забытое слово. Как бы она звучала в подлиннике? Как үөрҕэ? Евражку (американского суслика) называем теперь по русски дьабарааскы.
  11. Евражек давно не едим, водяную крысу тоже. Никогда, даже в старинных рассказах не слышал об этом. Это получается лет 300 не едим. Первопроходцы писали, что якуты ели также бурундуков. Я думаю на момент прихода русских в XVI веке якуты ещё не забыли свои прибайкальские обычаи, так как там жили рядом с монголами. К моменту прихода русских около 100 лет прошло с момента переселения. Настоящие мастера выживания в экстремальных условиях. Слышал от бабушки, что во время ВОВ в 1941-1945 годах, во время великого голода, когда не позволяли забивать корову, одна семья варила евражку. В газете читал рассказ фронтовика: Когда подстрелили их повара, солдат-якут из гривы лошадей сделал силки-ловушки, ловил сусликов (это были украинские суслики), сварил суп, солдаты были очень-очень довольны, все налетели, хвалили. Никогда не видел водяную крысу, её вытеснила ондатра. Ондатру едят некоторые, белку тоже. Это олекминские якуты едят их, Южная Якутия.
  12. Прекрасный фильм о войне между ойратами и маньчжурами "Ану Хатан. Воинственная царица". Костюмы и декорации очень хорошие http://gelomarted.ru/v/654338
  13. Тарбаган по якутски произносится таарбаҕан. Живет на Северо-Востоке Якутии. Это вид черношапочный сурок. Не имеет продовольственного значения. Занесён в Красную книгу. Интересно из-за чего численность их крайне низка? Ведь на них не охотятся или охотились в древности до прихода русских, за века могли бы восстановить численность, но нет.
  14. Тарбаган оказывается очень устойчив к зоонозным инфекциям (чуме и туляремии) в отличие от других грызунов: сусликов и мышевидных. http://www.biotheory.ru/bios-281-1.html
  15. Голоса совсем перевелись у современной российской эстрады. Вот эталон когда-то их высшего пилотажа. Сергей Лемешев. Тройка 1943 г.
  16. Тема очень интересная. Выходят игры на тему Древнего Китая, например Oriental Empires. Есть там воины-носороги. Но жившие там варвары не раскрыты. 1) Жуны не представлены. А одна из ветвей этих жунов является предковой для уйгур. Это чи-ди. Другие ветви являются предками дунган, и еще отдельная группа стала предками бирманцев. 2) Нет древней тибетской религии бон. 3) Нет китайских воинов со слонами. В те времена в Китае обитали слоны. Те слоны были не близкие родственники современного индийского слона. Если бы не было этих слонов, то китайцы говорили бы на индоевропейском языке. Потому что китайцам пришлось отражать их атаки с помощью слонов. Боевые колесницы ариев уступили боевым слонам. Про Хараппскую цивилизацию читал. Она была совершенно отлична от кочевников-ариев. Территория её распространялась на земли современного Узбекистана, а не только на Индию. Причиной её упадка возможно было экологическое бедствие, опустынивание этих земель.
  17. Тяжело видеть как когда-то великие народы угасают. Вот потомки Пегой Орды, одного из союзников Сибирского ханства. Все исторические источники пишут о Сибирском ханстве как о могущественном государстве того времени
  18. По теме тенгрианства. Покопался и нашёл интересные аналогии. Тенгрианство, похоже пришло из тех времён, когда языки не были разделены. То есть тогда, когда люди (homo sapiens) ещё не разошлись из Прародины в Эфиопии. Похоже уже тогда Небо и Бог были синонимами. Для верующих это будут времена Адама или его правнука Ноя, этот миф похож на якутский, но имена Адама и Ноя наши предки не знали, их звали по другому, наверное Эр (Мужчина) и Дьахтар (Женщина). 1) Китайск. Небо - Тянь. 2) Японский - Небо - Тен. 3) Этруск. Бог - Тина. 4) Шумерск. Бог - Дингир. 4) Древнегреч. Бог - Тео. 5) Португальск. Бог - Деус. 6) Вьетнамск. Бог - Тан. 7) Маратх. Бог - Дева. 8) Ацтекск. Бог - Теотль. 9) Майя Небо - Чан. 10) Шона (народ из Зимбабве) Небо - Денга, 11) Славянск. Бог - Дый
  19. Якуты в старину называли "Небо" - "Таҥара", современные так не называют. Это я узнал из словаря Пекарского. В словаре Пекарского непонятны, забыты порядка 60-70% слов. Словарь Пекарского есть в общем доступе в 3-х томах http://sakhatyla.ru/books
  20. Союз против Китая, России? Турция в НАТО, Монголия войдет в НАТО, Казахстан войдёт в НАТО. Но если дело дойдёт до войны, то НАТО ограничится только словесной бранью, ну или санкциями и всё. Союз конечно возможен с окружением Китая военными базами. С вовлечением в этот союз всех антикитайских сил: Индии, Вьетнама, Японии, Республики Корея, Тайваня, Филиппин. США уже давно создали такую петлю вокруг Китая, но не вовлекли Монголию и Казахстан. Потому что: 1) их вес маленький (военно-промышленный потенциал), 2) зависят от Китая в финансовой сфере (им продают сырье, взамен получают валюту), 3) находятся в стратегически невыгодной позиции между Россией и Китаем, 4) выгод от сотрудничества будет меньше, чем затрат по части логистики в случае войны. На стороне Китая будут КНДР, Иран, Пакистан, Россия.
  21. Моя любимая узбекская певица из Хорезма
  22. Возвышение империи Мин Хубилай умер в 1294 году, и с его смертью завершился золотой век монгольской империи. Он был последним великим монгольским полководцем и юаньским императором. Его внук Есюн-Тимюр, последний император, обладавший незаурядными способностями, умер 15 августа 1328 года, оставив после себя ослабленную империю, раздираемую гражданской войной. В этой войне победу той или иной стороны решала конница. Возглавивший мятежников Эль Тимур захватил контроль над кешигской конницей и тем самым нарушил равновесие в пользу мятежной стороны. Оставшиеся верными Есюн-Тимюру мобилизовали свою пехоту, чтобы удержать контроль над границей. Добившись поддержку восточных монголов (халха) и чжурчжэней, мятежники достигли значительного превосходства в численности кавалерии. Одновременная конная атака из Маньчжурии и Монголии сумела повторить подвиг Чингисхана 1211-1215 гг. 14 ноября 1328 года мятежная монгольская кавалерия окружила Пекин, и на следующий день законный юаньский двор сдался и был перебит людьми Эль Тимура. Остававшаяся верной провинция Юннань была последней, которая сдалась мятежникам в марте 1332 года. В 40-х годах XIV в. Китай поразил ряд эпидемий, наводнений и голодных лет, вызвавший по всей стране народные восстания. Юаньское правительство в Пекине никогда не располагало более чем косвенным контролем над армейскими гарнизонами и таммучи, разбросанными по всему Китаю. Под давлением кризиса Пекин полностью потерял контроль над губернаторами провинций и их армиями тамма. К началу 50-х годов XIV в. эти полководца и губернаторы стали независимыми военачальниками, способными подавлять мятежи, а также пойти на Пекин, чтобы свергнуть все более слабевшую юаньскую династию. Государственный канцлер Тогто пытался остановить разложение и мобилизовал войска, включая китайскую и монгольскую конницу. Ему удалось восстановить некоторый контроль над Центральным и Юго-Восточным Китаем до реки Янцзы, прежде чем в 1454 году он был смещен со своего поста. Теперь дезинтеграция империи ускорилась угрожающими темпами. Тому было несколько причин, но важнейшая из них - недостаток военной мощи к началу 50-х годов XIV в. В основе этого лежало отсутствие хорошей конницы: Монголия была вне пределов империи, а китайцы и китаизированные монголы, жившие в Китае, больше не желали или не могли служить в кавалерии. Старые военные поселения утратили свое значение, в то время поставки лошадей из степей сократились: поставщики больше не желали продавать их властям, платившим ничего не стоившими бумажными деньгами. Критическая нехватки конницы привела к тому, что мятежные армии Южного Китая, также располагавшие слабой кавалерией, вполне могли нанести поражение посланным против них юаньским армиям. В 1351 году тайное общество Белого лотоса распространило слух о том, что будет восстановлена Сунская династия, начав восстание Красных повязок, предводитель которых Го совершал вооруженные нападения на силы имперских властей. После его смерти в 1355 году его сменил бывший бродяга Чжу Юаньчжан (1328-1398),сочетавший в себе колоссальные способности лидера и политическую проницательность. Чжу повел свою становившуюся все более профессиональной армию в долину реки Желтая (1352--1359) и сумел взять Кайфын главном образом потому, что монголы не удосужились починить стены города. В 1360 году из долины Янцзы был изгнан последний юаньский гарнизон. Как и всем южным повстанческим армиям, Красным повязкам не хватало конницы. Южные китайцы скакали в бой подобно европейским всадникам: с прямыми спинами и ногами в кожаных стременах. Они были одеты в буйволиные шкуры, дубленые или покрытые лаком для придания им подобия «брони», и вооружены копьями, арбалетами и щитами. Как обликом, так и вооружением эти всадники больше походили на конную пехоту, нежели на настоящих кавалеристов. В бою южные конные китайцы просто слезали с лошадей и сражались пешими. Чжу компенсировал этот недостаток сильным флотом, отрядом артиллерии и многочисленной хорошо обученной пехотой. Чжу был слишком занят, сражаясь с другими мятежными государствами Южного Китая, чтобы беспокоиться о юаньцах на севере. В комбинированных операциях, в которых кавалерия играла незначительную роль, между 1360 и 1363 годами Чжу разгромил ханьское государство в среднем течении Янцзы. Чжу назвал свое государство династией Мин («Блестящей»), объявил о своем стремлении объединить весь Китай под властью новой династии. Далее он напал на государство У в устье реки Янцзы, правитель которого князь Чжан потерпел поражение в битве при Синьчэн. Кстати, исход этого сражения решила минская конница, атаковавшая и победившая пехоту У. В октябре 1367 года после десятимесячной осады Сучжоу, столица государства У пала, и ее 250-тысячная армия влилась в расширяющуюся армию империи Мин. Чжу направил на север генерала Сюй Да во главе 250-тысячной армии. Это было скорее военной прогулкой, нежели настоящей кампанией. Последний юаньский император Тогон Темюр (правил в 1333-1368 гг.) бежал в Каракорум, оставив Пекин китайским войскам. Пекин, который монголы называли Шанду, был переименован в Бэйпин («Север умиротворен»), свидетельствуя о сейсмическом сдвиге в истории Китая: впервые южнокитайский правитель завоевал могущественный север. Чжу принял титул императора Хун У (годы правления 1368-1398), но не ослабил кампании против монголов и остававшихся мятежников.
  23. ИМПЕРИЯ ЮАНЬ Память в веках И все же не следует умалять достижений Хубилая. Хотя его наследие оказалось недолговечным, успехи, достигнутые им при жизни, доставили ему неувядающую славу. О его деяниях писали его современники, европейские и азиатские историки и путешественники, часто отзывавшиеся о Хубилае в чрезвычайно хвалебном тоне. Заметки Марко Поло познакомили европейцев с роскошью императорского двора и величием империи, подвластной великому хану, а Рашид ад-дин прославил его имя в мусульманском мире. Его правление с энтузиазмом описывали китайские летописцы, составители корейской хроники Корё-са и еврейский врач Бар-Гебрей. Восхваления, доносившиеся с разных концов света, благоприятствовали осуществлению замыслов Хубилая, стремившегося предстать в облике повелителя Вселенной и привлечь к себе сердца самых разных групп населения. В глазах конфуцианцев, он был правителем широких взглядов и хорошо разбирался в людях. Китайская династическая история сообщает, что он назначал конфуцианцев на правительственные должности, способствовал распространению классических конфуцианских произведений и посредством китайской цивилизации «умиротворял варваров». Коротко говоря, он изображался в виде совершенного конфуцианского правителя. Буддисты считали его бодхисаттвой мудрости, Манджушри. Мусульманские историки, в особенности Рашид ад-дин, представляют его покровителем мусульман. Марко Поло намекает, что Хубилай был непрочь обратиться в христианство. Эти различные оценки симпатий великого хана показывают, что он прекрасно умел завоевывать доверие различных групп, давая каждой понять, что именно она пользуется его особым благорасположением. И все же Хубилай оставался монголом и по духу, и по традициям. Как любой монгольский хан, Хубилай часто предпринимал военные походы. Самым выдающимся его достижением в военной сфере явилось завоевание Южного Китая, население которого составляло более 50 миллионов человек. Эта война, требовавшая более тщательного планирования и организации, чем многие прежние походы монголов, укрепила его славу великого полководца. Его военачальники уже не могли полагаться исключительно на мощь монгольской конницы, как в былые времена, а были вынуждены координировать ее действия с действиями пехоты и военно-морских сил, не говоря уже о работе тыловых служб, чтобы добиться успеха в этой широкомасштабной операции, растянувшейся по меньшей мере на десять лет. Безоговорочное поражение империи Сун увенчало собой первые два десятилетия царствования Хубилая. И все же в конечном итоге избранный им политический курс привел к расколу монгольского общества. Чтобы управлять оседлой цивилизацией, Хубилай должен был осесть сам и усвоить некоторые политические, экономические и культурные представления своих оседлых подданных. Ступив на этот путь, он вызвал недовольство многих монголов. Когда великий хан фактически перенес столицу в китайский город Даду, часть кочевых соплеменников вступила с ним в открытое противостояние. Ему пришлось бороться за власть сначала с младшим братом, а затем с двоюродными братьями Хайду и Наяном. Им не удалось свергнуть Хубилая с престола, но своими действиями они обнажили противоречия, разделявшие монгольский мир, и отсутствие единства, которое в конце концов привело к крушению Монгольской империи. У Хубилая была и другая возможность. Он мог остаться вождем кочевого народа и отказаться от попыток управлять Китаем и оседлой цивилизацией. В таком случае, вероятно, ему бы не довелось столкнуться с оппозицией со стороны кочевников, но он не сумел бы завоевать доверия и поддержки оседлых подданных и стал бы просто эксплуатировать свои китайские владения, вместо того чтобы действительно управлять завоеванными странами. На всем протяжении своего царствования Хубилай стремился не отступать от монгольских устоев. Он назначал руководить военными походами монгольских военачальников, и даже в гражданской сфере не полагался только лишь на китайских советников и чиновников, привлекая к делам управления иноземцев. Хотя сам великий хан лично испытывал симпатии к буддизму и другим религиям, он продолжал исполнять обряды, предписанные шаманизмом, и придерживаться монгольских обычаев. Наконец, он не собирался отказываться от традиционной завоевательной политики. Впрочем, в последнее десятилетие своей жизни Хубилай предпринял несколько дорогостоящих военных экспедиций, завершившихся полным провалом. Войны с Японией и государствами Юго-Восточной Азии не принесли монголам никакой выгоды. Строительство столицы, общественные работы для подъема китайской экономики и траты на предметы роскоши, к которым были неравнодушны и сам Хубилай, и его двор, усугубили финансовые трудности. Хубилай доверял управление финансами в основном чиновникам не-китайского происхождения, которые повышали налоги, расширяли государственные монополии и обесценивали бумажные деньги, чтобы повысить доходы. Такая политика оттолкнула многих китайцев. Ранее Хубилай стремился завоевать доверие китайских подданных. Созданная им система управления напоминала структуры, действовавшие при китайских династиях, а восстановлением конфуцианских ритуалов он привлек к себе значительную часть китайского общества. Также великий хан назначал китайцев на видные правительственные должности. Хотя Хубилай не доверял традиционной китайской системе сдачи экзаменов на гражданский чин, он охотно принимал китайцев на службу ко двору. Наконец, он оказывал покровительство китайским живописцам, ремесленникам и драматургам. Однако военные походы и связанная с этим необходимость повысить доходы казны подорвали его усилия и снизили как его авторитет в глазах китайцев, на поддержку со стороны которых он уже не мог рассчитывать с той же уверенностью, что раньше. Сходным образом он был вынужден отказаться от своих притязаний на верховную власть над всеми монгольскими владениями. Золотая Орда встала на путь независимости задолго до восшествия Хубилая на престол. Чагатайский улус в Средней Азии был настроен враждебно к великому хану и стремился его свергнуть. Верность Хубилаю сохраняли только персидские ильханы, но поскольку сообщение между Персией и Даду было плохо налажено, ильханы правили своей страной совершенно самостоятельно. В конце концов они впитали мусульманскую культуру своих подданных и еще больше отдалились от своих соплеменников в Восточной Азии. Даже такие области, как Маньчжурия, испокон веков входившие в сферу китайского культурного влияния, поднимали мятежи против Хубилая. Эти сложности усугублялись личными драмами, обрушившимися на него в последнее десятилетие жизни. И все же нельзя преуменьшать его заслуги. Он стремился управлять самой крупной и самой населенной империей, каких не бывало прежде, а не просто эксплуатировать ее ресурсы. С прозорливостью, редкой для наследника кочевых традиций, он прилагал усилия, чтобы создать условия для благополучия населения и оградить интересы различных групп подданных, в те времена, когда подобные устремления были по меньшей мере нетривиальны. Политическими и экономическими средствами, поддержкой и поощрением культуры и торговли, терпимостью к разным религиям он стремился объединить азиатские владения под властью монголов. Подобно многим другим империям, созданным великими правителями, его держава ненадолго его пережила. Ее слабости проявлялись еще при жизни самого Хубилая. Неудачные военные экспедиции, завышенные финансовые требования и личные проблемы перечеркнули его грандиозные замыслы. Его предшественники, в том числе и его дед Чингис-хан, не вынашивали замыслов править всем миром. Они и не стремились осуществить эту мечту. Хубилай также не смог ее воплотить, но его слава осталась в веках.
×
×
  • Create New...