Вход
Регистрация
Помощь
Н. А. Баскаков
К ПРОБЛЕМЕ КИТАЙСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ
(Turcica et Orientalia. Studies in honour of Gunnar Jarring on his eightieth birthday. - Istanbul, 1987)
Еще сто лет тому назад известный русский синолог академик В.П. Васильев обратил внимание на необходимость изучения взаимодействия китайского языка с языками Средней Азии (Васильев, 1872). Однако эта проблема пока еще слабо разработана. Некоторые достижения в этом отношении имеются в области исследования китайских лексических элементов только в уйгурском языке, что объясняется необходимостью их изучения в связи с непосредственным соседством и тесными контактами китайцев с уйгурами, живущими главным образом в пределах Китайской Народной республики - в Синцзяне и частично в Казахской, Киргизской и Узбекской ССР.
Наряду с этимологическими ссылками в различного рода словарях на заимствования отдельных слов из китайского языка (Радлов, 1911, Юдахин, 1938; Баскаков, Насилов, 1939; Jarring, 1964; Наджиб, 1968 и др.), были опубликованы также и специальные монографии о китайских элементах в уйгурском языке (Новгородский, 1951; Рахимов, 1970), в которых приведен уже значительный материал и осуществлена большая исследовательская работа по истории этих заимствований, но главным образом в области общественно-политической терминологии и современной бытовой лексики без привлечения старых китаизмов в основном словарном составе других тюркских языков.
Интересные сведения о взаимодействии и взаимовлиянии китайского и уйгурского языков, кроме словарей и указанных выше специальных исследований можно встретить в общих работах по уйгурскому языку и его диалектам (Малова, 1928, 1954, 1956, 1957, 1961, 1967; Катанова-Менгеса, 1933; Raquette, 1927; Насилова, 1940; Тенишева, 1976; Кайдарова, 1969; Садвакасова, 1970, 1976), а также в трудах по итсории, этнографии народов Синьцзяна и по другим тюркским языкам других авторов так или иначе касающихся данной проблемы (Валиханов, 1904; Пантусов, 1898; Катанов 1906; Deguignes, 1756-1758; Köprülü, 1938; Eberhardt 1941; Pritzak, 1952; Ecsedy, 1965, 1968; Menges, 1968; Gabain, 1973).
В меньшей степени изучен вопрос о китайских заимствованиях в древне-тюркских языках, специальные исследования по китайским элементах в которых до сих пор отсутствуют, хотя и существуют некоторые древнетюркские словари (ДТС, 1969; Ligeti, 1966; Clausin, 1972; Gabain, 1974) а также общие исследования по истории древних тюрок и по древнетюркским языкам, в которых отмечаются китаизмы, но также без привлечения тех же китайских заимствований в основном словарном составе других тюркских языков (Радлов, 1897, 1899; Малов, 1951, 1952; Бернштам, 1940, 1946; Jarring, 1936 и др.).
Наименее разработанным вопросом этой проблемы остается вопрос о китайских заимствованиях в лексике основного словарного состава т.е. в общетюркской лексике современных тюркских языков, в то время как китаизмы могут быть, и в значительном количестве, вскрыты в составе лексики каждого современного конкретного языка.
Ранее уже отмечалась необходимость изучения тюркско-китайского лексического взаимовлияния на более ранних ступенях развития тюркских языков, в эпоху более тесного контактирования тюркских и китайского народов (Баскаков, 1951, 1962), но количество конкретных примеров заимствования ограничивалось тремя, четырьмя словами.
Вместе с тем при более внимательном изучении китаизмов в тюркских языках обнаруживается уже более значительное их количество.
Учитывая все предыдущие исследования и привлекая вновь устанавливаемые китаизмы, мы приведем ниже анализ свыше сорока китайских слов, относящихся к общетюркской заимствованной лексике, т.е. встречающихся в большинстве тюркских языков и главным образом в западных языках исключая новоуйгурский и некоторые восточные тюркские языки - алтайский, хакасский, тувинский, якутский, в которых кроме общетюркских китаизмов встречаются также и заимствования, характерные только для данных языков, народы-носители которых в истории своего формирования имели более тесные связи с тюркскими народами близкими соседями с Китаем.
Если рассматривать китаизмы в тюркских языках по тематическим группам, то наиболее многочисленные слова относятся:
К первой группе - названиям титулов и различных должностей и профессий: baqšy ~ baqsy 'сказитель'; bek ~ beg 'бек, господин'; čur ~ čora ~ šora 'сын хана'; jabγu ~ žabγu 'титул верховного правителя'; qaγan 'государь'; qam 'шаман', syrčy 'маляр, художник'; tajšy 'сын знатного человека'; tarxan 'звание, освобожденного от налогов'; tegin 'принц'; Tojun ~ tudun ~ turun 'титул провинциального правителя'; tutuŋ ~ tutuq 'губернатор, генерал'; xan 'хан'; župan 'титул чиновника'.
Вторую группу составляют китаизмы, обозначающие предметы и понятия духовной культуры: а также отвлеченные понятия: bitik ~ bičik 'книга'; burqan ~ burxan 'Будда'; čyn ~ čin 'истина, истинный'; küg ~ küj 'песня, мелодия'; lu ~ luŋ 'дракон'; tuγ ~ tu 'знамя, флаг', zaŋ 'закон, обычай'.
Третью группу составляют китаизмы - слова обозначающие различные вещества и металлы: altyn ~ altun 'золото'; čaj 'чай'; čini 'фарфор'; čojun 'чугун'; indžü ~ indži 'жемчуг'; suγ ~ suw 'вода'.
Четвертую группу - китаизмы-слова, обозначающие предметы быта и прочие имена: čan 'сосуд, стакан'; čanaq 'посуда'; džaj 'место, дом'; iš ~ is 'дело, работа'; ütük ~ ötük 'утюг'; paj 'доля, пай'; qap 'мешок'; taŋ 'утро, восход солнца, заря'.
Пятую группу - китаизмы-слова, обозначающие имена прилагательные и глаголы: čoŋ 'большой'; quw 'сухой'; tyŋ 'сильный, очень'; tyŋla- 'слушать'; biti- 'писать'.
Все перечисленные выше слова-китаизмы встречаются не только в уйгурском языке и отчасти в тюркских языках Сибири, но и во всех остальных тюркских языках Средней Азии и Восточной Европы.
Хронологически китаизмы, заимствованные в тюркских языках, принадлежат как к довольно раннему, так и к позднему времени, но некоторые из них, органически вошедшие в основной словарный состав относятся невидимому к весьма древней эпохе, например слова: čoŋ 'большой', džaj 'место, дом', iš ~ is 'дело, работа', qap 'мешок', quw 'сухой', suγ ~ suw 'вода', taŋ 'утро, заря', teŋ 'ровный', tyŋla- 'слушать', которые в современных языках уже не осознаются как заимствования.
В лексико-семантической структуре тюркских языков китаизмы являются как правило изолированными омонимами по отношению к другим словам, не связанными словообразовательными парадигмами и этимологически трудно объяснимыми внутренними средствами тюркских языков, и таким образом заимствование их из китайского языка представляется весьма вероятным.
Считая вполне естественной и верной теорию о происхождении аффиксов словообразования и словоизменения в тюркских языках, имеющих агглютинативный строй, т.е. строй, обуславливающий сочетание самостоятельных слов, из которых постпозиционные слова в процессе морфологического развития грамматикализовались и превратились в служебно-грамматические элементы, можно допустить наличие и таких аффиксов, которые исторически также представляли собой заимствованные самостоятельные слова из китайского языка. Примерами последних могут служить например аффикс -džy ~ -či ~ -šy /с вариантами/, образующий словообразовательные модели в тюркских языках со значением профессии, ср. например: temir 'железо', temir-či 'кузнец', в котором аффикс -čy/-či происходит либо из кит. чжи-е /1/ [1] 'профессия', либо из кит. žen' /2/ 'мужчина, человек, лицо, персона' (Чень Чан-Хао, 1953, 655, 899; Рамстедт, 1957, 209) или аффикс -čaŋ ~ -šaŋ /ср. казахск. söz-šeŋ 'словоохотливый/ < кит. čjan /3/ 'мастер' (Рамстедт, 1957, 210; Чэнь Чан-Хао, 1953, 326).
Ниже мы приведем китайско-тюркские параллели, иллюстрирующие китайские заимствования в тюркских языках, как установленные ранее тюркологами, так и предлагаемые к обсуждению автором данной статьи.
1. тюркск. altyn ~ altun 'золото' <тюркск. ala ~ āl 'красный' + кит. tun /4/ 'медь > красная медь > золото' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 328); āl 'красный' + кит. ton /4/ 'медь' > altun 'золото' (Räsänen, 1969, 18, 488).
2. тюрк. baqšy ~ baqsy 'сказитель' < кит. ро-shi ~ pâk-ś ~ pâk-dzi /5/ 'мастер, учитель' (Gabain, 1974, 326; Ramstedt, 1951, 73).
3. тюрк. bek ~ beg 'бек, господин' < кит. paik /6/ 'белый, благородный' встречается в сочетании paik in /6/ > begin 'губернатор провинции' (Ramstedt, 1951, 67).
4. тюрк. bičik ~ bitik 'книга' < кит. pi < piet /7/ 'кисточка для письма' > тюрк. biti- ~ piti- ~ biči- 'писать' + -k аффикс, образующий результат действия > bitik ~ bičik 'книга' (Новгородский, 1951, 45; Gabain, 1974, 329).
5. тюрк. biti- ~ biči- 'писать' < кит. pi ~ bi < piet /7/ 'кисточка для письма' > biti- ~ biči- 'писать' (Новгородский, 1951, 45; Gabain, 1974, 329).
6. тюрк. burxan ~ burqan 'Будда' < кит. fo /8/ + xan' /47/ > fo-xan' /9/ > burxan (Gabain, 1974, 332).
7. тюрк. čaj 'чай' < кит. ch'a /10/ 'чай' (Колоколов, 1935, 598; Чэнь Чан-Хао, 1953, 896; Räsänen, 1969, 95).
8. тюрк. čan 'сосуд, бокал, стакан' < кит. chan /11/ 'стакан' (Gabain, 1974, 333; Räsänen, 1969, 98).
9. тюрк. čanaq 'посуда' < кит. chin /12/ 'китайский' + ajaq 'чашка' > čanaq 'посуда' (Räsänen, 1969, 111).
10. тюрк. čini 'фарфор' < кит. chin /12/ 'Китай, китайский' (Räsänen, 1969, 111).
11. тюрк. čojun 'чугун' < кит. t'siu ~ choj + kâng /13/ 'металлический сосуд > чугун' (Räsänen, 1969, 113; Ср. Фасмер, IV, 374).
12. тюрк. čoŋ 'большой' < кит. čaŋ /14/ 'длина, длинный' (Räsänen, 1969, 116).
13. тюрк. čora ~ šora 'сын хана' < кит. čol ~ čor > čora ~ šora /15/ (Ramstedt, 1951,77).
14. тюрк, čyn ~ čin 'истина, истинный' < кит. chên /16/ 'верный' (Gabain, 1914, 334); < кит. чжэнь /17/ 'истинный, верный' (Новгородский, 1951, 46-47); < кит. чын /18/ 'истинный, верный, честный' (Колоколов, 1935, 511); < кит. t'śan (Räsänen, 1969, 108); ср. кит. чжэнь-ли /19/ 'истина' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 248).
15. тюрк. džaj ~ žaj 'место, дом', предполагаемое заимствование из персидского džaj < кит. džaj) /20/ 'дом, жилище, квартира' (Колоколов, 1935, 539; Чэнь Чан-Хао, 1953, 264).
16. тюрк. indži ~ indžü 'жемчуг' < кит. džen-džu /21/ 'жемчуг' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 179; Räsänen, 1969, 203).
17. тюрк. iš ~ is 'дело, работа' < кит. shi ~ šhih /22/ 'дело, занятие' (Колоколов, 1935, 294; Чэнь Чан-Хао, 1953, 137).
18. тюркск. jabγu ~ žabγu 'правитель, вождь', предполагаемое заимствование из иранск. кушанск. санскритск. jawγu (Golden, 1980) < кит. djan-giwo > современ. šan-ju /23/ 'титул верховного правителя' (Menges, 1968, 88; Gabain, 1974, 381).
19. тюркск. küg ~ küj 'песня, мелодия' < кит. kü < k'iok /24/ 'песня' (Gabain, 1974, 343).
20. тюркск. lu ~ luŋ 'змея, дракон' < кит. lung /25/ 'дракон' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 157; Räsänen, 1%9, 318).
21. тюркск. paj 'доля, пай' < кит. p'aj /26/ 'ряд' (Räsänen, 1969, 378).
22. тюркск. qaγan 'каган, государь' < кит. Ke-xan' /27/ 'великий хан' (Чэнь Чан-Хао, 1953); < кит. ke-kuan /28/ 'великий государь' > qaγan (Ramstedt, 1951, 62).
23. тюрк. qam 'шаман' < кит. kam /29/ 'шаман' (Ramstedt, 1951, 71).
24. тюрк. qap 'мешок' < кит. kia > kap /30/ 'карман' (Gabain, 1974, 355).
25. тюрк. quw 'сухой' < кит. ku ~ qiu /31/ 'засохнуть' (Колоколов, 1935, 109).
26. тюрк. suγ ~ suw 'вода' < кит. shuj ~ shuej /32/ 'вода' (Колоколов, 1935, 410; Чэнь Чан-Хоу, 1953, 68).
27. тюрк. sürčy sirčy 'маляр, художник' < кит. ts'i ~ ts'iet /33/ 'лак, лакировщик, художник' (Gabain, 1974, 365); < кит. tsi /34/ > sir 'лак' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 305; Räsänen, 1969, 418).
28. тюрк. tajšy 'принц' < кит. t'aj-tšeng /35/ 'принц' (Räsänen, 1969, 456).
29. тюрк. taŋ 'утро, восход солнца, заря' < кит. tan ~ dan' /36/ 'утро, восход солнца' (Колоколов, 1935, 16).
30. тюрк. tarxan 'звание, освобождающее носителя от налогов' < кит. t'ât /37/ 'благородный, знаток' (Ramstedt, 1951, 63).
31. тюрк. tegin 'принц' < кит. tek in /38/ 'знатный человек' (Ramstedt, 1951).
32. тюрк. teŋ 'ровный, равный' < кит. t'an ~ tan' /39/ 'равнина, широкая ровная поверхность' (Колоколов, 1935, 16).
33. тюрк. teŋri 'бог' < кит. čen-li /40/ 'бог' (Benzing, 1954, 685). Ср. Pelliot,1944, 185.
34. тюрк. tojun ~ tudun ~ turun 'титул правителя, ученый, мудрец' < кит. tao-jĕn < d'âo-dö-ńźiĕn /41/ 'ученый, монах, мудрец' (Gabain, 1974, 373); < кит. tao-jên 'князь, учитель' (Räsänen, 1%9, 484; Чэнь Чан-Хао, 1953); < кит. tao-in /41/ 'князь, учитель, епископ' (Ramstedt, 1951, 70).
35. тюрк. tuγ ~ tuw 'знамя, флаг' < кит. tu < d'uok /42/ 'знамя, флаг' (Gabain, 1974, 374).
36. тюрк. tutuŋ ~ tutuq 'губернатор' < кит. tutu ~ tu-tuok /43/ 'губернатор' (Räsänen, 1969, 502); < кит. to-thoŋ /44/ 'правитель области' (Ramstedt, 1951, 70).
37. тюрк. tyŋ 'сильный, сильно, очень' < кит. taŋ /45/ 'сильный, сильно' (Räsänen, 1969, 478).
38. тюрк. tyŋla- 'слушать' < кит. tiŋ /46/ 'слушать' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 750; Räsänen, 1969, 478).
39. тюрк. ütük ~ ötük 'утюг' < кит. juĕt-təng > wej-dou /47/ 'утюг' (Boodberg, 1939, 263).
40. тюрк. xan 'хан' < кит. хань /27/ 'хан' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 879); < кит. kuan /48/ 'хан' (Ramstedt,1951, 61).
41. тюрк. zajsaŋ 'родовой старшина' < монг. dzajsaŋ 'чиновник, судья' < кит. tsâj-siang /49/ (Ramstedt, 1951, 76).
42. тюрк. zaŋ 'закон, обычай' < кит. jaŋ /50/ 'модель, образец' > монг. zang 'закон, обычай' (Räsänen, 1969, 186) < кит. дъянь ~ дьянь /51/ 'модель, образец' (Колоколов, 1935, 573).
43. тюрк. župan 'титул провинциального чиновника' < кит. tsou-pan /52/ 'секретарь, канцлер' (Ramstedt, 1951, 72).
44. тюрк. temir 'железо' < кит. te-pi /53/ 'железные куски, листы' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 169).
45. тюрк. kümüš ~ kümiš, чувашск. kĕmĕl 'серебро' < китайск. корейск. kim 'металл, золото' < кит. *kiəm-liən /54/ 'серебро' (Ramstedt, 1949, 116; Joki, 1952, 103; Räsänen, 1969, 308).
46. тюрк. syn ~ sin 'намогильный камень' < кит. ts'in 'камень-памятник' (Räsänen, 1969, 422).
47. тюрк. tabčan 'диван' < кит. tao-ch'iang /56/ 'диван, софа' (Räsänen, 1969, 452).
Большинство из приведенных выше китаизмов в тюркских языках уже было выявлено ранее различными исследователями, из предложенных же нами китайских этимологии тюркских слов džaj ~ žaj 'место', iš ~ is 'дело', quw 'сухой', suγ ~ suw 'вода', taŋ 'утро', teŋ 'ровный', наиболее вероятными являются: džaj ~ žaj 'место, дом', quw 'сухой', teŋ 'ровный' и taŋ 'заря, утро', которые не только совпадают в отношении семантики и звукового состава с соответствующими китайскими словами, но и в большинстве тюркских языков являются омонимами по отношению слов с другими значениями, а кроме того, за исключением слова taŋ 'заря' не являются также общетюркскими словами и не встречаются как правило в огузских языках и в некоторых других группах тюркских языков.
Менее вероятны сближения с китайской лексикой являются слова iš ~ is 'дело, работа' и suγ ~ suw 'вода', которые, однако, также имеют с соответствующими китайскими словами общую семантику и фонетическую структуру, хотя и являются общетюркскими словами, общими для большинства тюркских языков.
В задачу настоящей статьи входит главным образом необходимость обратить внимание тюркологов на данную проблему с тем чтобы последующие исследования в этой области были более подробно разработаны не только для современного уйгурского языка, специальные монографии по которому уже представлены в тюркологии (Новгородский, 1951 и Рахимов, 1970), но и для каждого современного тюркского языка.
Примечания
1. Цифры в скобках указывают на номер иероглифа в таблице, приложенной к настоящей статье, каллиграфически выполненной аспирантом Института Языкознания АН СССР Ясином Ашури.
Литература
Баскаков, Н.А., Очерк грамматики ойротского языка. В кн. Н.А. Баскаков и - Т.М.Тощакова, Ойротско-русский словарь, Москва 1947.
- Предисловие к кн. В.И. Новгородский, Китайские элементы в уйгурском языке, Москва 1951.
- Состав лексики каракалпакского языка. В кн. Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, т. IV. Лексика, Москва 1962.
Баскаков, Н.А. и Насилов, В.М., Уйгурско-русский словарь, Москва 1939.
Бернштам, А., Уйгурские юридические документы. В кн. "Проблемы источниковедения", Сб. 3, Ленинград 1940.
- Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрков, VI - VIII вв., Москва - Ленинград 1946.
Валиханов, Ч.Ч., Сочинения. Записки Имп. Русск. Геогр. Об-ва по Отделению Этнографии, т. XXIX, С. Петербург, 1904.
Васильев, В. П., Об отношении китайского языка к средне-азиатским. Журнал Мин. Народн. Просвещ., IX, 1872.
Древнетюркский словарь /сокращенно ДТС/, Ленинград 1969.
Кайдаров, А.Т. , Развитие современного уйгурского литературного языка, Алма-Ата, 1969.
Катанов, Н., Маньчжурско-китайский "Ли" на наречии тюрков Китайского Туркестана. Записки Вост. Отд. Русск. Археолог. Об-ва. т. XIV, С. Пегербург, 1902.
Колоколов, В.С., Краткий китайско-русский словарь. Москва 1935.
Малов, С.Е., Характеристика жителей Восточного Туркестана. Доклады Ак. Наук СССР, Ленинград 1928.
- Уйгурский язык. /Хамийское наречие/. Москва - Ленинград 1954.
- Лобнорский язык. Фрунзе, 1956.
- Язык желтых уйгуров. Алма-Ата, 1957.
- Уйгурские наречия Синьцзяна, Москва - Ленинград 1961.
- Язык желтых уйгуров /Тексты и переводы/. Москва 1967.
- Памятники Древнетюркской письменности. Москва - Ленинград 1951.
- Енисейская письменность тюрков /Тексты и переводы/. Москва - Ленинград 1952.
- Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. Москва - Ленинград 1959.
Наджиб, Э.Н., Уйгурско-русский словарь, Москва 1968.
Насилов, В.М., Грамматика уйгурского языка. Москва 1940.
- см. Баскаков Н.А. и Насилов В.М.
Новгородский, В. И., Китайские элементы в уйгурском языке. Москва 1951.
Палтусов, Н.Н., Материалы к изучению наречия таранчей Илийского Округа, I, С. Петербург, 1890; II, Казань, 1898; III, Казань, 1901.
Радлов, В. В., Опыт словаря тюркских наречий, I - IV, С. Петербург, 1893-1911.
- Образцы народной литературы северных тюркских наречий, VI, С. Петербург, 1886.
Рамстедт, Г.И., Введение в алтайское языкознание, Москва 1957.
Рахимов, Т. Р., Китайские элементы в современном уйгурском языке. Москва, 1970.
Садвакасов, Г.С., Язык уйгуров Ферганской долины, Алма-Ата, I, 1976, II, 1970.
Тенишев, Э.Р., Строй саларского языка, Москва 1976.
- Строй сары-югурского языка, Москва 1976.
Фасмер, М., Этимологический словавь русского языка, I - IV, Москва 1964-1973.
Чэнь Чан-Хао, А.Г. Дубровский, А. В. Котов. Русско-китайский словарь, Москва 1953. /Сокращенно - Чэнь Чан-Хао/.
Юдахин, К. К., Уйгурско-русский словарь, ред. Москва, 1938.
Benzing, J., Das Hunnische, Donaubolgarische und Wolgabolgarische. Filologiae Turcicae Fundamenta, I, Wiesbaden, 1959.
Boodberg, P.A., Ting-ling and Turks. Sino-Altaica, II (5), Berkeley, 1934
- Marginalia to the Histories of the Northern Dynasties. Harvard Journal of Asiatic Studies, Cambridge, Mass. IV, 1939.
Clauson, G., An etymological dictionary of pre-thirteenth century Turkish, Oxford, 1972.
Deguignes, J., Histoire générale des Huns, des Turcs, des Mongols et des autres Tartares occidentaux, ouvrage tiré des livres chinois, Paris, 1756-1758.
Eberhardt, W., Die Kultur der alten zentral- und westasiatischen Völker nach chinesischen Quellen, Zeitschrift für Ethnologie, 73, 1941.
Ecsedy, H., Old Turkic titles of Chinese origin, Acta Orientalia Hungarica, 18, Budapest, 1965.
- Trade- and war relations between the Turks and China, Acta Orientalia Hungarica, 21, Budapest, 1968.
Gabain, A. von, Das Leben in uigurischen Königreich von Qočo. Wiesbaden 1973.
- Alttürkische Grammatik. 3. Aufl. Wiesbaden, 1974.
Golden, B.P., Khazar Studies, I-II, Budapest, 1980.
Jarring, G., The contest of the fruits. An Eastern Turki allegory. Lund, 1936.
- Materials to the Knowledge of Eastern Turki, I-III, Lund, 1946-1951.
- An Eastern Turki-English Dialect Dictionary, Lund, 1964.
Joki, A.J., Die Lehnwörter des Sajansamojedischen. Memoires de la Société finno-ougrienne, 103, Helsinki, 1952.
Köprülü, M.F., Zur Kenntnis der alttürkischen Titulatur. Körösi Csoma Archivum (1938), Budapest - Leipzig, 1938.
Ligeti, L., Sur quelques transcriptions sino-ouigoures des Ynan. Ural-Altaische Jahrbücher, XXXIII, 1961.
- Un vocabulaire sino-ouigour des Ming. Acta Orientalia Hungarica, Budapest, 1966.
Menges, K.H., Volkskundliche Texte aus Ost-Turkistan aus dem Nachlass von N. Katanov. Sitzungsbericht. Berl. Akad. Wiss., 1933.
- The Turkic languages and peoples. Wiesbaden, 1968.
Pelliot, P., Tangrim > tarim, T'oung-Pao, 1944.
Pritzak, O., Stammesnamen und Titulaturen der altaischen Völker. Ural-Altaische Jahrbücher, 24, Wiesbaden, 1952.
Radloff, W., Die alttürkischen Inschriften der Mongolei. St. Petersburg, 1897.
- Alttürkische Studien, I-VI. St. Petersburg, 1909-1912.
- Uigurische Sprachdenkmäler. Leningrad, 1928.
Ramstedt, D.J., Alte türkische und mongolische Titel. Journal de la Société Finno-Ougrienne. Helsinki, 1951, Vol. 55.
- Studies in Korean Etymology. Memoires de la Société Finno-Ougrienne, XCV, Helsinki, 1949.
Raquette, G.R., English-Turki Dictionary. Leipzig, 1927.
Räsänen, M., Versuch einen etymologischen Wörterbuchs der Turksprachen, Helsinki, 1969.
К ПРОБЛЕМЕ КИТАЙСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ
Цитата
#2
enhd 
- Старожил форума
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 2 377
- Регистрация: 28 мая 02
- Пол:Мужчина
- Город:монголия
- Интересы:history etc.
Отправлено 18 июля 2010 - 17:49
А вот насчет "күй, кюй" (мелодия) ни разу не думал что китаизм. 
Оказывается тюркский "күй, кюй" и монгольский "хөг, көг" является китаизмом.
А истинное монгольское слово "ая", "өнгө", и тюркское "өнг" ?? ...
Оказывается тюркский "күй, кюй" и монгольский "хөг, көг" является китаизмом.
А истинное монгольское слово "ая", "өнгө", и тюркское "өнг" ?? ...
Мунхэ тэнгэрийн кючvн дор...
#3
nik1
- Опытный пользователь
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 136
- Регистрация: 29 января 08
Отправлено 19 июля 2010 - 11:29
Aza (18 июля 2010 - 18:18):
Н. А. Баскаков
К ПРОБЛЕМЕ КИТАЙСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ
(Turcica et Orientalia. Studies in honour of Gunnar Jarring on his eightieth birthday. - Istanbul, 1987)
Еще сто лет тому назад известный русский синолог академик В.П. Васильев обратил внимание на необходимость изучения взаимодействия китайского языка с языками Средней Азии (Васильев, 1872). Однако эта проблема пока еще слабо разработана. Некоторые достижения в этом отношении имеются в области исследования китайских лексических элементов только в уйгурском языке, что объясняется необходимостью их изучения в связи с непосредственным соседством и тесными контактами китайцев с уйгурами, живущими главным образом в пределах Китайской Народной республики - в Синцзяне и частично в Казахской, Киргизской и Узбекской ССР.
Наряду с этимологическими ссылками в различного рода словарях на заимствования отдельных слов из китайского языка (Радлов, 1911, Юдахин, 1938; Баскаков, Насилов, 1939; Jarring, 1964; Наджиб, 1968 и др.), были опубликованы также и специальные монографии о китайских элементах в уйгурском языке (Новгородский, 1951; Рахимов, 1970), в которых приведен уже значительный материал и осуществлена большая исследовательская работа по истории этих заимствований, но главным образом в области общественно-политической терминологии и современной бытовой лексики без привлечения старых китаизмов в основном словарном составе других тюркских языков.
Интересные сведения о взаимодействии и взаимовлиянии китайского и уйгурского языков, кроме словарей и указанных выше специальных исследований можно встретить в общих работах по уйгурскому языку и его диалектам (Малова, 1928, 1954, 1956, 1957, 1961, 1967; Катанова-Менгеса, 1933; Raquette, 1927; Насилова, 1940; Тенишева, 1976; Кайдарова, 1969; Садвакасова, 1970, 1976), а также в трудах по итсории, этнографии народов Синьцзяна и по другим тюркским языкам других авторов так или иначе касающихся данной проблемы (Валиханов, 1904; Пантусов, 1898; Катанов 1906; Deguignes, 1756-1758; Köprülü, 1938; Eberhardt 1941; Pritzak, 1952; Ecsedy, 1965, 1968; Menges, 1968; Gabain, 1973).
В меньшей степени изучен вопрос о китайских заимствованиях в древне-тюркских языках, специальные исследования по китайским элементах в которых до сих пор отсутствуют, хотя и существуют некоторые древнетюркские словари (ДТС, 1969; Ligeti, 1966; Clausin, 1972; Gabain, 1974) а также общие исследования по истории древних тюрок и по древнетюркским языкам, в которых отмечаются китаизмы, но также без привлечения тех же китайских заимствований в основном словарном составе других тюркских языков (Радлов, 1897, 1899; Малов, 1951, 1952; Бернштам, 1940, 1946; Jarring, 1936 и др.).
Наименее разработанным вопросом этой проблемы остается вопрос о китайских заимствованиях в лексике основного словарного состава т.е. в общетюркской лексике современных тюркских языков, в то время как китаизмы могут быть, и в значительном количестве, вскрыты в составе лексики каждого современного конкретного языка.
Ранее уже отмечалась необходимость изучения тюркско-китайского лексического взаимовлияния на более ранних ступенях развития тюркских языков, в эпоху более тесного контактирования тюркских и китайского народов (Баскаков, 1951, 1962), но количество конкретных примеров заимствования ограничивалось тремя, четырьмя словами.
Вместе с тем при более внимательном изучении китаизмов в тюркских языках обнаруживается уже более значительное их количество.
Учитывая все предыдущие исследования и привлекая вновь устанавливаемые китаизмы, мы приведем ниже анализ свыше сорока китайских слов, относящихся к общетюркской заимствованной лексике, т.е. встречающихся в большинстве тюркских языков и главным образом в западных языках исключая новоуйгурский и некоторые восточные тюркские языки - алтайский, хакасский, тувинский, якутский, в которых кроме общетюркских китаизмов встречаются также и заимствования, характерные только для данных языков, народы-носители которых в истории своего формирования имели более тесные связи с тюркскими народами близкими соседями с Китаем.
Если рассматривать китаизмы в тюркских языках по тематическим группам, то наиболее многочисленные слова относятся:
К первой группе - названиям титулов и различных должностей и профессий: baqšy ~ baqsy 'сказитель'; bek ~ beg 'бек, господин'; čur ~ čora ~ šora 'сын хана'; jabγu ~ žabγu 'титул верховного правителя'; qaγan 'государь'; qam 'шаман', syrčy 'маляр, художник'; tajšy 'сын знатного человека'; tarxan 'звание, освобожденного от налогов'; tegin 'принц'; Tojun ~ tudun ~ turun 'титул провинциального правителя'; tutuŋ ~ tutuq 'губернатор, генерал'; xan 'хан'; župan 'титул чиновника'.
Вторую группу составляют китаизмы, обозначающие предметы и понятия духовной культуры: а также отвлеченные понятия: bitik ~ bičik 'книга'; burqan ~ burxan 'Будда'; čyn ~ čin 'истина, истинный'; küg ~ küj 'песня, мелодия'; lu ~ luŋ 'дракон'; tuγ ~ tu 'знамя, флаг', zaŋ 'закон, обычай'.
Третью группу составляют китаизмы - слова обозначающие различные вещества и металлы: altyn ~ altun 'золото'; čaj 'чай'; čini 'фарфор'; čojun 'чугун'; indžü ~ indži 'жемчуг'; suγ ~ suw 'вода'.
Четвертую группу - китаизмы-слова, обозначающие предметы быта и прочие имена: čan 'сосуд, стакан'; čanaq 'посуда'; džaj 'место, дом'; iš ~ is 'дело, работа'; ütük ~ ötük 'утюг'; paj 'доля, пай'; qap 'мешок'; taŋ 'утро, восход солнца, заря'.
Пятую группу - китаизмы-слова, обозначающие имена прилагательные и глаголы: čoŋ 'большой'; quw 'сухой'; tyŋ 'сильный, очень'; tyŋla- 'слушать'; biti- 'писать'.
Все перечисленные выше слова-китаизмы встречаются не только в уйгурском языке и отчасти в тюркских языках Сибири, но и во всех остальных тюркских языках Средней Азии и Восточной Европы.
Хронологически китаизмы, заимствованные в тюркских языках, принадлежат как к довольно раннему, так и к позднему времени, но некоторые из них, органически вошедшие в основной словарный состав относятся невидимому к весьма древней эпохе, например слова: čoŋ 'большой', džaj 'место, дом', iš ~ is 'дело, работа', qap 'мешок', quw 'сухой', suγ ~ suw 'вода', taŋ 'утро, заря', teŋ 'ровный', tyŋla- 'слушать', которые в современных языках уже не осознаются как заимствования.
В лексико-семантической структуре тюркских языков китаизмы являются как правило изолированными омонимами по отношению к другим словам, не связанными словообразовательными парадигмами и этимологически трудно объяснимыми внутренними средствами тюркских языков, и таким образом заимствование их из китайского языка представляется весьма вероятным.
Считая вполне естественной и верной теорию о происхождении аффиксов словообразования и словоизменения в тюркских языках, имеющих агглютинативный строй, т.е. строй, обуславливающий сочетание самостоятельных слов, из которых постпозиционные слова в процессе морфологического развития грамматикализовались и превратились в служебно-грамматические элементы, можно допустить наличие и таких аффиксов, которые исторически также представляли собой заимствованные самостоятельные слова из китайского языка. Примерами последних могут служить например аффикс -džy ~ -či ~ -šy /с вариантами/, образующий словообразовательные модели в тюркских языках со значением профессии, ср. например: temir 'железо', temir-či 'кузнец', в котором аффикс -čy/-či происходит либо из кит. чжи-е /1/ [1] 'профессия', либо из кит. žen' /2/ 'мужчина, человек, лицо, персона' (Чень Чан-Хао, 1953, 655, 899; Рамстедт, 1957, 209) или аффикс -čaŋ ~ -šaŋ /ср. казахск. söz-šeŋ 'словоохотливый/ < кит. čjan /3/ 'мастер' (Рамстедт, 1957, 210; Чэнь Чан-Хао, 1953, 326).
Ниже мы приведем китайско-тюркские параллели, иллюстрирующие китайские заимствования в тюркских языках, как установленные ранее тюркологами, так и предлагаемые к обсуждению автором данной статьи.
1. тюркск. altyn ~ altun 'золото' <тюркск. ala ~ āl 'красный' + кит. tun /4/ 'медь > красная медь > золото' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 328); āl 'красный' + кит. ton /4/ 'медь' > altun 'золото' (Räsänen, 1969, 18, 488).
2. тюрк. baqšy ~ baqsy 'сказитель' < кит. ро-shi ~ pâk-ś ~ pâk-dzi /5/ 'мастер, учитель' (Gabain, 1974, 326; Ramstedt, 1951, 73).
3. тюрк. bek ~ beg 'бек, господин' < кит. paik /6/ 'белый, благородный' встречается в сочетании paik in /6/ > begin 'губернатор провинции' (Ramstedt, 1951, 67).
4. тюрк. bičik ~ bitik 'книга' < кит. pi < piet /7/ 'кисточка для письма' > тюрк. biti- ~ piti- ~ biči- 'писать' + -k аффикс, образующий результат действия > bitik ~ bičik 'книга' (Новгородский, 1951, 45; Gabain, 1974, 329).
5. тюрк. biti- ~ biči- 'писать' < кит. pi ~ bi < piet /7/ 'кисточка для письма' > biti- ~ biči- 'писать' (Новгородский, 1951, 45; Gabain, 1974, 329).
6. тюрк. burxan ~ burqan 'Будда' < кит. fo /8/ + xan' /47/ > fo-xan' /9/ > burxan (Gabain, 1974, 332).
7. тюрк. čaj 'чай' < кит. ch'a /10/ 'чай' (Колоколов, 1935, 598; Чэнь Чан-Хао, 1953, 896; Räsänen, 1969, 95).
8. тюрк. čan 'сосуд, бокал, стакан' < кит. chan /11/ 'стакан' (Gabain, 1974, 333; Räsänen, 1969, 98).
9. тюрк. čanaq 'посуда' < кит. chin /12/ 'китайский' + ajaq 'чашка' > čanaq 'посуда' (Räsänen, 1969, 111).
10. тюрк. čini 'фарфор' < кит. chin /12/ 'Китай, китайский' (Räsänen, 1969, 111).
11. тюрк. čojun 'чугун' < кит. t'siu ~ choj + kâng /13/ 'металлический сосуд > чугун' (Räsänen, 1969, 113; Ср. Фасмер, IV, 374).
12. тюрк. čoŋ 'большой' < кит. čaŋ /14/ 'длина, длинный' (Räsänen, 1969, 116).
13. тюрк. čora ~ šora 'сын хана' < кит. čol ~ čor > čora ~ šora /15/ (Ramstedt, 1951,77).
14. тюрк, čyn ~ čin 'истина, истинный' < кит. chên /16/ 'верный' (Gabain, 1914, 334); < кит. чжэнь /17/ 'истинный, верный' (Новгородский, 1951, 46-47); < кит. чын /18/ 'истинный, верный, честный' (Колоколов, 1935, 511); < кит. t'śan (Räsänen, 1969, 108); ср. кит. чжэнь-ли /19/ 'истина' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 248).
15. тюрк. džaj ~ žaj 'место, дом', предполагаемое заимствование из персидского džaj < кит. džaj) /20/ 'дом, жилище, квартира' (Колоколов, 1935, 539; Чэнь Чан-Хао, 1953, 264).
16. тюрк. indži ~ indžü 'жемчуг' < кит. džen-džu /21/ 'жемчуг' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 179; Räsänen, 1969, 203).
17. тюрк. iš ~ is 'дело, работа' < кит. shi ~ šhih /22/ 'дело, занятие' (Колоколов, 1935, 294; Чэнь Чан-Хао, 1953, 137).
18. тюркск. jabγu ~ žabγu 'правитель, вождь', предполагаемое заимствование из иранск. кушанск. санскритск. jawγu (Golden, 1980) < кит. djan-giwo > современ. šan-ju /23/ 'титул верховного правителя' (Menges, 1968, 88; Gabain, 1974, 381).
19. тюркск. küg ~ küj 'песня, мелодия' < кит. kü < k'iok /24/ 'песня' (Gabain, 1974, 343).
20. тюркск. lu ~ luŋ 'змея, дракон' < кит. lung /25/ 'дракон' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 157; Räsänen, 1%9, 318).
21. тюркск. paj 'доля, пай' < кит. p'aj /26/ 'ряд' (Räsänen, 1969, 378).
22. тюркск. qaγan 'каган, государь' < кит. Ke-xan' /27/ 'великий хан' (Чэнь Чан-Хао, 1953); < кит. ke-kuan /28/ 'великий государь' > qaγan (Ramstedt, 1951, 62).
23. тюрк. qam 'шаман' < кит. kam /29/ 'шаман' (Ramstedt, 1951, 71).
24. тюрк. qap 'мешок' < кит. kia > kap /30/ 'карман' (Gabain, 1974, 355).
25. тюрк. quw 'сухой' < кит. ku ~ qiu /31/ 'засохнуть' (Колоколов, 1935, 109).
26. тюрк. suγ ~ suw 'вода' < кит. shuj ~ shuej /32/ 'вода' (Колоколов, 1935, 410; Чэнь Чан-Хоу, 1953, 68).
27. тюрк. sürčy sirčy 'маляр, художник' < кит. ts'i ~ ts'iet /33/ 'лак, лакировщик, художник' (Gabain, 1974, 365); < кит. tsi /34/ > sir 'лак' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 305; Räsänen, 1969, 418).
28. тюрк. tajšy 'принц' < кит. t'aj-tšeng /35/ 'принц' (Räsänen, 1969, 456).
29. тюрк. taŋ 'утро, восход солнца, заря' < кит. tan ~ dan' /36/ 'утро, восход солнца' (Колоколов, 1935, 16).
30. тюрк. tarxan 'звание, освобождающее носителя от налогов' < кит. t'ât /37/ 'благородный, знаток' (Ramstedt, 1951, 63).
31. тюрк. tegin 'принц' < кит. tek in /38/ 'знатный человек' (Ramstedt, 1951).
32. тюрк. teŋ 'ровный, равный' < кит. t'an ~ tan' /39/ 'равнина, широкая ровная поверхность' (Колоколов, 1935, 16).
33. тюрк. teŋri 'бог' < кит. čen-li /40/ 'бог' (Benzing, 1954, 685). Ср. Pelliot,1944, 185.
34. тюрк. tojun ~ tudun ~ turun 'титул правителя, ученый, мудрец' < кит. tao-jĕn < d'âo-dö-ńźiĕn /41/ 'ученый, монах, мудрец' (Gabain, 1974, 373); < кит. tao-jên 'князь, учитель' (Räsänen, 1%9, 484; Чэнь Чан-Хао, 1953); < кит. tao-in /41/ 'князь, учитель, епископ' (Ramstedt, 1951, 70).
35. тюрк. tuγ ~ tuw 'знамя, флаг' < кит. tu < d'uok /42/ 'знамя, флаг' (Gabain, 1974, 374).
36. тюрк. tutuŋ ~ tutuq 'губернатор' < кит. tutu ~ tu-tuok /43/ 'губернатор' (Räsänen, 1969, 502); < кит. to-thoŋ /44/ 'правитель области' (Ramstedt, 1951, 70).
37. тюрк. tyŋ 'сильный, сильно, очень' < кит. taŋ /45/ 'сильный, сильно' (Räsänen, 1969, 478).
38. тюрк. tyŋla- 'слушать' < кит. tiŋ /46/ 'слушать' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 750; Räsänen, 1969, 478).
39. тюрк. ütük ~ ötük 'утюг' < кит. juĕt-təng > wej-dou /47/ 'утюг' (Boodberg, 1939, 263).
40. тюрк. xan 'хан' < кит. хань /27/ 'хан' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 879); < кит. kuan /48/ 'хан' (Ramstedt,1951, 61).
41. тюрк. zajsaŋ 'родовой старшина' < монг. dzajsaŋ 'чиновник, судья' < кит. tsâj-siang /49/ (Ramstedt, 1951, 76).
42. тюрк. zaŋ 'закон, обычай' < кит. jaŋ /50/ 'модель, образец' > монг. zang 'закон, обычай' (Räsänen, 1969, 186) < кит. дъянь ~ дьянь /51/ 'модель, образец' (Колоколов, 1935, 573).
43. тюрк. župan 'титул провинциального чиновника' < кит. tsou-pan /52/ 'секретарь, канцлер' (Ramstedt, 1951, 72).
44. тюрк. temir 'железо' < кит. te-pi /53/ 'железные куски, листы' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 169).
45. тюрк. kümüš ~ kümiš, чувашск. kĕmĕl 'серебро' < китайск. корейск. kim 'металл, золото' < кит. *kiəm-liən /54/ 'серебро' (Ramstedt, 1949, 116; Joki, 1952, 103; Räsänen, 1969, 308).
46. тюрк. syn ~ sin 'намогильный камень' < кит. ts'in 'камень-памятник' (Räsänen, 1969, 422).
47. тюрк. tabčan 'диван' < кит. tao-ch'iang /56/ 'диван, софа' (Räsänen, 1969, 452).
Большинство из приведенных выше китаизмов в тюркских языках уже было выявлено ранее различными исследователями, из предложенных же нами китайских этимологии тюркских слов džaj ~ žaj 'место', iš ~ is 'дело', quw 'сухой', suγ ~ suw 'вода', taŋ 'утро', teŋ 'ровный', наиболее вероятными являются: džaj ~ žaj 'место, дом', quw 'сухой', teŋ 'ровный' и taŋ 'заря, утро', которые не только совпадают в отношении семантики и звукового состава с соответствующими китайскими словами, но и в большинстве тюркских языков являются омонимами по отношению слов с другими значениями, а кроме того, за исключением слова taŋ 'заря' не являются также общетюркскими словами и не встречаются как правило в огузских языках и в некоторых других группах тюркских языков.
Менее вероятны сближения с китайской лексикой являются слова iš ~ is 'дело, работа' и suγ ~ suw 'вода', которые, однако, также имеют с соответствующими китайскими словами общую семантику и фонетическую структуру, хотя и являются общетюркскими словами, общими для большинства тюркских языков.
В задачу настоящей статьи входит главным образом необходимость обратить внимание тюркологов на данную проблему с тем чтобы последующие исследования в этой области были более подробно разработаны не только для современного уйгурского языка, специальные монографии по которому уже представлены в тюркологии (Новгородский, 1951 и Рахимов, 1970), но и для каждого современного тюркского языка.
Примечания
1. Цифры в скобках указывают на номер иероглифа в таблице, приложенной к настоящей статье, каллиграфически выполненной аспирантом Института Языкознания АН СССР Ясином Ашури.
Литература
Баскаков, Н.А., Очерк грамматики ойротского языка. В кн. Н.А. Баскаков и - Т.М.Тощакова, Ойротско-русский словарь, Москва 1947.
- Предисловие к кн. В.И. Новгородский, Китайские элементы в уйгурском языке, Москва 1951.
- Состав лексики каракалпакского языка. В кн. Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, т. IV. Лексика, Москва 1962.
Баскаков, Н.А. и Насилов, В.М., Уйгурско-русский словарь, Москва 1939.
Бернштам, А., Уйгурские юридические документы. В кн. "Проблемы источниковедения", Сб. 3, Ленинград 1940.
- Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрков, VI - VIII вв., Москва - Ленинград 1946.
Валиханов, Ч.Ч., Сочинения. Записки Имп. Русск. Геогр. Об-ва по Отделению Этнографии, т. XXIX, С. Петербург, 1904.
Васильев, В. П., Об отношении китайского языка к средне-азиатским. Журнал Мин. Народн. Просвещ., IX, 1872.
Древнетюркский словарь /сокращенно ДТС/, Ленинград 1969.
Кайдаров, А.Т. , Развитие современного уйгурского литературного языка, Алма-Ата, 1969.
Катанов, Н., Маньчжурско-китайский "Ли" на наречии тюрков Китайского Туркестана. Записки Вост. Отд. Русск. Археолог. Об-ва. т. XIV, С. Пегербург, 1902.
Колоколов, В.С., Краткий китайско-русский словарь. Москва 1935.
Малов, С.Е., Характеристика жителей Восточного Туркестана. Доклады Ак. Наук СССР, Ленинград 1928.
- Уйгурский язык. /Хамийское наречие/. Москва - Ленинград 1954.
- Лобнорский язык. Фрунзе, 1956.
- Язык желтых уйгуров. Алма-Ата, 1957.
- Уйгурские наречия Синьцзяна, Москва - Ленинград 1961.
- Язык желтых уйгуров /Тексты и переводы/. Москва 1967.
- Памятники Древнетюркской письменности. Москва - Ленинград 1951.
- Енисейская письменность тюрков /Тексты и переводы/. Москва - Ленинград 1952.
- Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. Москва - Ленинград 1959.
Наджиб, Э.Н., Уйгурско-русский словарь, Москва 1968.
Насилов, В.М., Грамматика уйгурского языка. Москва 1940.
- см. Баскаков Н.А. и Насилов В.М.
Новгородский, В. И., Китайские элементы в уйгурском языке. Москва 1951.
Палтусов, Н.Н., Материалы к изучению наречия таранчей Илийского Округа, I, С. Петербург, 1890; II, Казань, 1898; III, Казань, 1901.
Радлов, В. В., Опыт словаря тюркских наречий, I - IV, С. Петербург, 1893-1911.
- Образцы народной литературы северных тюркских наречий, VI, С. Петербург, 1886.
Рамстедт, Г.И., Введение в алтайское языкознание, Москва 1957.
Рахимов, Т. Р., Китайские элементы в современном уйгурском языке. Москва, 1970.
Садвакасов, Г.С., Язык уйгуров Ферганской долины, Алма-Ата, I, 1976, II, 1970.
Тенишев, Э.Р., Строй саларского языка, Москва 1976.
- Строй сары-югурского языка, Москва 1976.
Фасмер, М., Этимологический словавь русского языка, I - IV, Москва 1964-1973.
Чэнь Чан-Хао, А.Г. Дубровский, А. В. Котов. Русско-китайский словарь, Москва 1953. /Сокращенно - Чэнь Чан-Хао/.
Юдахин, К. К., Уйгурско-русский словарь, ред. Москва, 1938.
Benzing, J., Das Hunnische, Donaubolgarische und Wolgabolgarische. Filologiae Turcicae Fundamenta, I, Wiesbaden, 1959.
Boodberg, P.A., Ting-ling and Turks. Sino-Altaica, II (5), Berkeley, 1934
- Marginalia to the Histories of the Northern Dynasties. Harvard Journal of Asiatic Studies, Cambridge, Mass. IV, 1939.
Clauson, G., An etymological dictionary of pre-thirteenth century Turkish, Oxford, 1972.
Deguignes, J., Histoire générale des Huns, des Turcs, des Mongols et des autres Tartares occidentaux, ouvrage tiré des livres chinois, Paris, 1756-1758.
Eberhardt, W., Die Kultur der alten zentral- und westasiatischen Völker nach chinesischen Quellen, Zeitschrift für Ethnologie, 73, 1941.
Ecsedy, H., Old Turkic titles of Chinese origin, Acta Orientalia Hungarica, 18, Budapest, 1965.
- Trade- and war relations between the Turks and China, Acta Orientalia Hungarica, 21, Budapest, 1968.
Gabain, A. von, Das Leben in uigurischen Königreich von Qočo. Wiesbaden 1973.
- Alttürkische Grammatik. 3. Aufl. Wiesbaden, 1974.
Golden, B.P., Khazar Studies, I-II, Budapest, 1980.
Jarring, G., The contest of the fruits. An Eastern Turki allegory. Lund, 1936.
- Materials to the Knowledge of Eastern Turki, I-III, Lund, 1946-1951.
- An Eastern Turki-English Dialect Dictionary, Lund, 1964.
Joki, A.J., Die Lehnwörter des Sajansamojedischen. Memoires de la Société finno-ougrienne, 103, Helsinki, 1952.
Köprülü, M.F., Zur Kenntnis der alttürkischen Titulatur. Körösi Csoma Archivum (1938), Budapest - Leipzig, 1938.
Ligeti, L., Sur quelques transcriptions sino-ouigoures des Ynan. Ural-Altaische Jahrbücher, XXXIII, 1961.
- Un vocabulaire sino-ouigour des Ming. Acta Orientalia Hungarica, Budapest, 1966.
Menges, K.H., Volkskundliche Texte aus Ost-Turkistan aus dem Nachlass von N. Katanov. Sitzungsbericht. Berl. Akad. Wiss., 1933.
- The Turkic languages and peoples. Wiesbaden, 1968.
Pelliot, P., Tangrim > tarim, T'oung-Pao, 1944.
Pritzak, O., Stammesnamen und Titulaturen der altaischen Völker. Ural-Altaische Jahrbücher, 24, Wiesbaden, 1952.
Radloff, W., Die alttürkischen Inschriften der Mongolei. St. Petersburg, 1897.
- Alttürkische Studien, I-VI. St. Petersburg, 1909-1912.
- Uigurische Sprachdenkmäler. Leningrad, 1928.
Ramstedt, D.J., Alte türkische und mongolische Titel. Journal de la Société Finno-Ougrienne. Helsinki, 1951, Vol. 55.
- Studies in Korean Etymology. Memoires de la Société Finno-Ougrienne, XCV, Helsinki, 1949.
Raquette, G.R., English-Turki Dictionary. Leipzig, 1927.
Räsänen, M., Versuch einen etymologischen Wörterbuchs der Turksprachen, Helsinki, 1969.
К ПРОБЛЕМЕ КИТАЙСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ
(Turcica et Orientalia. Studies in honour of Gunnar Jarring on his eightieth birthday. - Istanbul, 1987)
Еще сто лет тому назад известный русский синолог академик В.П. Васильев обратил внимание на необходимость изучения взаимодействия китайского языка с языками Средней Азии (Васильев, 1872). Однако эта проблема пока еще слабо разработана. Некоторые достижения в этом отношении имеются в области исследования китайских лексических элементов только в уйгурском языке, что объясняется необходимостью их изучения в связи с непосредственным соседством и тесными контактами китайцев с уйгурами, живущими главным образом в пределах Китайской Народной республики - в Синцзяне и частично в Казахской, Киргизской и Узбекской ССР.
Наряду с этимологическими ссылками в различного рода словарях на заимствования отдельных слов из китайского языка (Радлов, 1911, Юдахин, 1938; Баскаков, Насилов, 1939; Jarring, 1964; Наджиб, 1968 и др.), были опубликованы также и специальные монографии о китайских элементах в уйгурском языке (Новгородский, 1951; Рахимов, 1970), в которых приведен уже значительный материал и осуществлена большая исследовательская работа по истории этих заимствований, но главным образом в области общественно-политической терминологии и современной бытовой лексики без привлечения старых китаизмов в основном словарном составе других тюркских языков.
Интересные сведения о взаимодействии и взаимовлиянии китайского и уйгурского языков, кроме словарей и указанных выше специальных исследований можно встретить в общих работах по уйгурскому языку и его диалектам (Малова, 1928, 1954, 1956, 1957, 1961, 1967; Катанова-Менгеса, 1933; Raquette, 1927; Насилова, 1940; Тенишева, 1976; Кайдарова, 1969; Садвакасова, 1970, 1976), а также в трудах по итсории, этнографии народов Синьцзяна и по другим тюркским языкам других авторов так или иначе касающихся данной проблемы (Валиханов, 1904; Пантусов, 1898; Катанов 1906; Deguignes, 1756-1758; Köprülü, 1938; Eberhardt 1941; Pritzak, 1952; Ecsedy, 1965, 1968; Menges, 1968; Gabain, 1973).
В меньшей степени изучен вопрос о китайских заимствованиях в древне-тюркских языках, специальные исследования по китайским элементах в которых до сих пор отсутствуют, хотя и существуют некоторые древнетюркские словари (ДТС, 1969; Ligeti, 1966; Clausin, 1972; Gabain, 1974) а также общие исследования по истории древних тюрок и по древнетюркским языкам, в которых отмечаются китаизмы, но также без привлечения тех же китайских заимствований в основном словарном составе других тюркских языков (Радлов, 1897, 1899; Малов, 1951, 1952; Бернштам, 1940, 1946; Jarring, 1936 и др.).
Наименее разработанным вопросом этой проблемы остается вопрос о китайских заимствованиях в лексике основного словарного состава т.е. в общетюркской лексике современных тюркских языков, в то время как китаизмы могут быть, и в значительном количестве, вскрыты в составе лексики каждого современного конкретного языка.
Ранее уже отмечалась необходимость изучения тюркско-китайского лексического взаимовлияния на более ранних ступенях развития тюркских языков, в эпоху более тесного контактирования тюркских и китайского народов (Баскаков, 1951, 1962), но количество конкретных примеров заимствования ограничивалось тремя, четырьмя словами.
Вместе с тем при более внимательном изучении китаизмов в тюркских языках обнаруживается уже более значительное их количество.
Учитывая все предыдущие исследования и привлекая вновь устанавливаемые китаизмы, мы приведем ниже анализ свыше сорока китайских слов, относящихся к общетюркской заимствованной лексике, т.е. встречающихся в большинстве тюркских языков и главным образом в западных языках исключая новоуйгурский и некоторые восточные тюркские языки - алтайский, хакасский, тувинский, якутский, в которых кроме общетюркских китаизмов встречаются также и заимствования, характерные только для данных языков, народы-носители которых в истории своего формирования имели более тесные связи с тюркскими народами близкими соседями с Китаем.
Если рассматривать китаизмы в тюркских языках по тематическим группам, то наиболее многочисленные слова относятся:
К первой группе - названиям титулов и различных должностей и профессий: baqšy ~ baqsy 'сказитель'; bek ~ beg 'бек, господин'; čur ~ čora ~ šora 'сын хана'; jabγu ~ žabγu 'титул верховного правителя'; qaγan 'государь'; qam 'шаман', syrčy 'маляр, художник'; tajšy 'сын знатного человека'; tarxan 'звание, освобожденного от налогов'; tegin 'принц'; Tojun ~ tudun ~ turun 'титул провинциального правителя'; tutuŋ ~ tutuq 'губернатор, генерал'; xan 'хан'; župan 'титул чиновника'.
Вторую группу составляют китаизмы, обозначающие предметы и понятия духовной культуры: а также отвлеченные понятия: bitik ~ bičik 'книга'; burqan ~ burxan 'Будда'; čyn ~ čin 'истина, истинный'; küg ~ küj 'песня, мелодия'; lu ~ luŋ 'дракон'; tuγ ~ tu 'знамя, флаг', zaŋ 'закон, обычай'.
Третью группу составляют китаизмы - слова обозначающие различные вещества и металлы: altyn ~ altun 'золото'; čaj 'чай'; čini 'фарфор'; čojun 'чугун'; indžü ~ indži 'жемчуг'; suγ ~ suw 'вода'.
Четвертую группу - китаизмы-слова, обозначающие предметы быта и прочие имена: čan 'сосуд, стакан'; čanaq 'посуда'; džaj 'место, дом'; iš ~ is 'дело, работа'; ütük ~ ötük 'утюг'; paj 'доля, пай'; qap 'мешок'; taŋ 'утро, восход солнца, заря'.
Пятую группу - китаизмы-слова, обозначающие имена прилагательные и глаголы: čoŋ 'большой'; quw 'сухой'; tyŋ 'сильный, очень'; tyŋla- 'слушать'; biti- 'писать'.
Все перечисленные выше слова-китаизмы встречаются не только в уйгурском языке и отчасти в тюркских языках Сибири, но и во всех остальных тюркских языках Средней Азии и Восточной Европы.
Хронологически китаизмы, заимствованные в тюркских языках, принадлежат как к довольно раннему, так и к позднему времени, но некоторые из них, органически вошедшие в основной словарный состав относятся невидимому к весьма древней эпохе, например слова: čoŋ 'большой', džaj 'место, дом', iš ~ is 'дело, работа', qap 'мешок', quw 'сухой', suγ ~ suw 'вода', taŋ 'утро, заря', teŋ 'ровный', tyŋla- 'слушать', которые в современных языках уже не осознаются как заимствования.
В лексико-семантической структуре тюркских языков китаизмы являются как правило изолированными омонимами по отношению к другим словам, не связанными словообразовательными парадигмами и этимологически трудно объяснимыми внутренними средствами тюркских языков, и таким образом заимствование их из китайского языка представляется весьма вероятным.
Считая вполне естественной и верной теорию о происхождении аффиксов словообразования и словоизменения в тюркских языках, имеющих агглютинативный строй, т.е. строй, обуславливающий сочетание самостоятельных слов, из которых постпозиционные слова в процессе морфологического развития грамматикализовались и превратились в служебно-грамматические элементы, можно допустить наличие и таких аффиксов, которые исторически также представляли собой заимствованные самостоятельные слова из китайского языка. Примерами последних могут служить например аффикс -džy ~ -či ~ -šy /с вариантами/, образующий словообразовательные модели в тюркских языках со значением профессии, ср. например: temir 'железо', temir-či 'кузнец', в котором аффикс -čy/-či происходит либо из кит. чжи-е /1/ [1] 'профессия', либо из кит. žen' /2/ 'мужчина, человек, лицо, персона' (Чень Чан-Хао, 1953, 655, 899; Рамстедт, 1957, 209) или аффикс -čaŋ ~ -šaŋ /ср. казахск. söz-šeŋ 'словоохотливый/ < кит. čjan /3/ 'мастер' (Рамстедт, 1957, 210; Чэнь Чан-Хао, 1953, 326).
Ниже мы приведем китайско-тюркские параллели, иллюстрирующие китайские заимствования в тюркских языках, как установленные ранее тюркологами, так и предлагаемые к обсуждению автором данной статьи.
1. тюркск. altyn ~ altun 'золото' <тюркск. ala ~ āl 'красный' + кит. tun /4/ 'медь > красная медь > золото' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 328); āl 'красный' + кит. ton /4/ 'медь' > altun 'золото' (Räsänen, 1969, 18, 488).
2. тюрк. baqšy ~ baqsy 'сказитель' < кит. ро-shi ~ pâk-ś ~ pâk-dzi /5/ 'мастер, учитель' (Gabain, 1974, 326; Ramstedt, 1951, 73).
3. тюрк. bek ~ beg 'бек, господин' < кит. paik /6/ 'белый, благородный' встречается в сочетании paik in /6/ > begin 'губернатор провинции' (Ramstedt, 1951, 67).
4. тюрк. bičik ~ bitik 'книга' < кит. pi < piet /7/ 'кисточка для письма' > тюрк. biti- ~ piti- ~ biči- 'писать' + -k аффикс, образующий результат действия > bitik ~ bičik 'книга' (Новгородский, 1951, 45; Gabain, 1974, 329).
5. тюрк. biti- ~ biči- 'писать' < кит. pi ~ bi < piet /7/ 'кисточка для письма' > biti- ~ biči- 'писать' (Новгородский, 1951, 45; Gabain, 1974, 329).
6. тюрк. burxan ~ burqan 'Будда' < кит. fo /8/ + xan' /47/ > fo-xan' /9/ > burxan (Gabain, 1974, 332).
7. тюрк. čaj 'чай' < кит. ch'a /10/ 'чай' (Колоколов, 1935, 598; Чэнь Чан-Хао, 1953, 896; Räsänen, 1969, 95).
8. тюрк. čan 'сосуд, бокал, стакан' < кит. chan /11/ 'стакан' (Gabain, 1974, 333; Räsänen, 1969, 98).
9. тюрк. čanaq 'посуда' < кит. chin /12/ 'китайский' + ajaq 'чашка' > čanaq 'посуда' (Räsänen, 1969, 111).
10. тюрк. čini 'фарфор' < кит. chin /12/ 'Китай, китайский' (Räsänen, 1969, 111).
11. тюрк. čojun 'чугун' < кит. t'siu ~ choj + kâng /13/ 'металлический сосуд > чугун' (Räsänen, 1969, 113; Ср. Фасмер, IV, 374).
12. тюрк. čoŋ 'большой' < кит. čaŋ /14/ 'длина, длинный' (Räsänen, 1969, 116).
13. тюрк. čora ~ šora 'сын хана' < кит. čol ~ čor > čora ~ šora /15/ (Ramstedt, 1951,77).
14. тюрк, čyn ~ čin 'истина, истинный' < кит. chên /16/ 'верный' (Gabain, 1914, 334); < кит. чжэнь /17/ 'истинный, верный' (Новгородский, 1951, 46-47); < кит. чын /18/ 'истинный, верный, честный' (Колоколов, 1935, 511); < кит. t'śan (Räsänen, 1969, 108); ср. кит. чжэнь-ли /19/ 'истина' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 248).
15. тюрк. džaj ~ žaj 'место, дом', предполагаемое заимствование из персидского džaj < кит. džaj) /20/ 'дом, жилище, квартира' (Колоколов, 1935, 539; Чэнь Чан-Хао, 1953, 264).
16. тюрк. indži ~ indžü 'жемчуг' < кит. džen-džu /21/ 'жемчуг' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 179; Räsänen, 1969, 203).
17. тюрк. iš ~ is 'дело, работа' < кит. shi ~ šhih /22/ 'дело, занятие' (Колоколов, 1935, 294; Чэнь Чан-Хао, 1953, 137).
18. тюркск. jabγu ~ žabγu 'правитель, вождь', предполагаемое заимствование из иранск. кушанск. санскритск. jawγu (Golden, 1980) < кит. djan-giwo > современ. šan-ju /23/ 'титул верховного правителя' (Menges, 1968, 88; Gabain, 1974, 381).
19. тюркск. küg ~ küj 'песня, мелодия' < кит. kü < k'iok /24/ 'песня' (Gabain, 1974, 343).
20. тюркск. lu ~ luŋ 'змея, дракон' < кит. lung /25/ 'дракон' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 157; Räsänen, 1%9, 318).
21. тюркск. paj 'доля, пай' < кит. p'aj /26/ 'ряд' (Räsänen, 1969, 378).
22. тюркск. qaγan 'каган, государь' < кит. Ke-xan' /27/ 'великий хан' (Чэнь Чан-Хао, 1953); < кит. ke-kuan /28/ 'великий государь' > qaγan (Ramstedt, 1951, 62).
23. тюрк. qam 'шаман' < кит. kam /29/ 'шаман' (Ramstedt, 1951, 71).
24. тюрк. qap 'мешок' < кит. kia > kap /30/ 'карман' (Gabain, 1974, 355).
25. тюрк. quw 'сухой' < кит. ku ~ qiu /31/ 'засохнуть' (Колоколов, 1935, 109).
26. тюрк. suγ ~ suw 'вода' < кит. shuj ~ shuej /32/ 'вода' (Колоколов, 1935, 410; Чэнь Чан-Хоу, 1953, 68).
27. тюрк. sürčy sirčy 'маляр, художник' < кит. ts'i ~ ts'iet /33/ 'лак, лакировщик, художник' (Gabain, 1974, 365); < кит. tsi /34/ > sir 'лак' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 305; Räsänen, 1969, 418).
28. тюрк. tajšy 'принц' < кит. t'aj-tšeng /35/ 'принц' (Räsänen, 1969, 456).
29. тюрк. taŋ 'утро, восход солнца, заря' < кит. tan ~ dan' /36/ 'утро, восход солнца' (Колоколов, 1935, 16).
30. тюрк. tarxan 'звание, освобождающее носителя от налогов' < кит. t'ât /37/ 'благородный, знаток' (Ramstedt, 1951, 63).
31. тюрк. tegin 'принц' < кит. tek in /38/ 'знатный человек' (Ramstedt, 1951).
32. тюрк. teŋ 'ровный, равный' < кит. t'an ~ tan' /39/ 'равнина, широкая ровная поверхность' (Колоколов, 1935, 16).
33. тюрк. teŋri 'бог' < кит. čen-li /40/ 'бог' (Benzing, 1954, 685). Ср. Pelliot,1944, 185.
34. тюрк. tojun ~ tudun ~ turun 'титул правителя, ученый, мудрец' < кит. tao-jĕn < d'âo-dö-ńźiĕn /41/ 'ученый, монах, мудрец' (Gabain, 1974, 373); < кит. tao-jên 'князь, учитель' (Räsänen, 1%9, 484; Чэнь Чан-Хао, 1953); < кит. tao-in /41/ 'князь, учитель, епископ' (Ramstedt, 1951, 70).
35. тюрк. tuγ ~ tuw 'знамя, флаг' < кит. tu < d'uok /42/ 'знамя, флаг' (Gabain, 1974, 374).
36. тюрк. tutuŋ ~ tutuq 'губернатор' < кит. tutu ~ tu-tuok /43/ 'губернатор' (Räsänen, 1969, 502); < кит. to-thoŋ /44/ 'правитель области' (Ramstedt, 1951, 70).
37. тюрк. tyŋ 'сильный, сильно, очень' < кит. taŋ /45/ 'сильный, сильно' (Räsänen, 1969, 478).
38. тюрк. tyŋla- 'слушать' < кит. tiŋ /46/ 'слушать' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 750; Räsänen, 1969, 478).
39. тюрк. ütük ~ ötük 'утюг' < кит. juĕt-təng > wej-dou /47/ 'утюг' (Boodberg, 1939, 263).
40. тюрк. xan 'хан' < кит. хань /27/ 'хан' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 879); < кит. kuan /48/ 'хан' (Ramstedt,1951, 61).
41. тюрк. zajsaŋ 'родовой старшина' < монг. dzajsaŋ 'чиновник, судья' < кит. tsâj-siang /49/ (Ramstedt, 1951, 76).
42. тюрк. zaŋ 'закон, обычай' < кит. jaŋ /50/ 'модель, образец' > монг. zang 'закон, обычай' (Räsänen, 1969, 186) < кит. дъянь ~ дьянь /51/ 'модель, образец' (Колоколов, 1935, 573).
43. тюрк. župan 'титул провинциального чиновника' < кит. tsou-pan /52/ 'секретарь, канцлер' (Ramstedt, 1951, 72).
44. тюрк. temir 'железо' < кит. te-pi /53/ 'железные куски, листы' (Чэнь Чан-Хао, 1953, 169).
45. тюрк. kümüš ~ kümiš, чувашск. kĕmĕl 'серебро' < китайск. корейск. kim 'металл, золото' < кит. *kiəm-liən /54/ 'серебро' (Ramstedt, 1949, 116; Joki, 1952, 103; Räsänen, 1969, 308).
46. тюрк. syn ~ sin 'намогильный камень' < кит. ts'in 'камень-памятник' (Räsänen, 1969, 422).
47. тюрк. tabčan 'диван' < кит. tao-ch'iang /56/ 'диван, софа' (Räsänen, 1969, 452).
Большинство из приведенных выше китаизмов в тюркских языках уже было выявлено ранее различными исследователями, из предложенных же нами китайских этимологии тюркских слов džaj ~ žaj 'место', iš ~ is 'дело', quw 'сухой', suγ ~ suw 'вода', taŋ 'утро', teŋ 'ровный', наиболее вероятными являются: džaj ~ žaj 'место, дом', quw 'сухой', teŋ 'ровный' и taŋ 'заря, утро', которые не только совпадают в отношении семантики и звукового состава с соответствующими китайскими словами, но и в большинстве тюркских языков являются омонимами по отношению слов с другими значениями, а кроме того, за исключением слова taŋ 'заря' не являются также общетюркскими словами и не встречаются как правило в огузских языках и в некоторых других группах тюркских языков.
Менее вероятны сближения с китайской лексикой являются слова iš ~ is 'дело, работа' и suγ ~ suw 'вода', которые, однако, также имеют с соответствующими китайскими словами общую семантику и фонетическую структуру, хотя и являются общетюркскими словами, общими для большинства тюркских языков.
В задачу настоящей статьи входит главным образом необходимость обратить внимание тюркологов на данную проблему с тем чтобы последующие исследования в этой области были более подробно разработаны не только для современного уйгурского языка, специальные монографии по которому уже представлены в тюркологии (Новгородский, 1951 и Рахимов, 1970), но и для каждого современного тюркского языка.
Примечания
1. Цифры в скобках указывают на номер иероглифа в таблице, приложенной к настоящей статье, каллиграфически выполненной аспирантом Института Языкознания АН СССР Ясином Ашури.
Литература
Баскаков, Н.А., Очерк грамматики ойротского языка. В кн. Н.А. Баскаков и - Т.М.Тощакова, Ойротско-русский словарь, Москва 1947.
- Предисловие к кн. В.И. Новгородский, Китайские элементы в уйгурском языке, Москва 1951.
- Состав лексики каракалпакского языка. В кн. Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, т. IV. Лексика, Москва 1962.
Баскаков, Н.А. и Насилов, В.М., Уйгурско-русский словарь, Москва 1939.
Бернштам, А., Уйгурские юридические документы. В кн. "Проблемы источниковедения", Сб. 3, Ленинград 1940.
- Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрков, VI - VIII вв., Москва - Ленинград 1946.
Валиханов, Ч.Ч., Сочинения. Записки Имп. Русск. Геогр. Об-ва по Отделению Этнографии, т. XXIX, С. Петербург, 1904.
Васильев, В. П., Об отношении китайского языка к средне-азиатским. Журнал Мин. Народн. Просвещ., IX, 1872.
Древнетюркский словарь /сокращенно ДТС/, Ленинград 1969.
Кайдаров, А.Т. , Развитие современного уйгурского литературного языка, Алма-Ата, 1969.
Катанов, Н., Маньчжурско-китайский "Ли" на наречии тюрков Китайского Туркестана. Записки Вост. Отд. Русск. Археолог. Об-ва. т. XIV, С. Пегербург, 1902.
Колоколов, В.С., Краткий китайско-русский словарь. Москва 1935.
Малов, С.Е., Характеристика жителей Восточного Туркестана. Доклады Ак. Наук СССР, Ленинград 1928.
- Уйгурский язык. /Хамийское наречие/. Москва - Ленинград 1954.
- Лобнорский язык. Фрунзе, 1956.
- Язык желтых уйгуров. Алма-Ата, 1957.
- Уйгурские наречия Синьцзяна, Москва - Ленинград 1961.
- Язык желтых уйгуров /Тексты и переводы/. Москва 1967.
- Памятники Древнетюркской письменности. Москва - Ленинград 1951.
- Енисейская письменность тюрков /Тексты и переводы/. Москва - Ленинград 1952.
- Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. Москва - Ленинград 1959.
Наджиб, Э.Н., Уйгурско-русский словарь, Москва 1968.
Насилов, В.М., Грамматика уйгурского языка. Москва 1940.
- см. Баскаков Н.А. и Насилов В.М.
Новгородский, В. И., Китайские элементы в уйгурском языке. Москва 1951.
Палтусов, Н.Н., Материалы к изучению наречия таранчей Илийского Округа, I, С. Петербург, 1890; II, Казань, 1898; III, Казань, 1901.
Радлов, В. В., Опыт словаря тюркских наречий, I - IV, С. Петербург, 1893-1911.
- Образцы народной литературы северных тюркских наречий, VI, С. Петербург, 1886.
Рамстедт, Г.И., Введение в алтайское языкознание, Москва 1957.
Рахимов, Т. Р., Китайские элементы в современном уйгурском языке. Москва, 1970.
Садвакасов, Г.С., Язык уйгуров Ферганской долины, Алма-Ата, I, 1976, II, 1970.
Тенишев, Э.Р., Строй саларского языка, Москва 1976.
- Строй сары-югурского языка, Москва 1976.
Фасмер, М., Этимологический словавь русского языка, I - IV, Москва 1964-1973.
Чэнь Чан-Хао, А.Г. Дубровский, А. В. Котов. Русско-китайский словарь, Москва 1953. /Сокращенно - Чэнь Чан-Хао/.
Юдахин, К. К., Уйгурско-русский словарь, ред. Москва, 1938.
Benzing, J., Das Hunnische, Donaubolgarische und Wolgabolgarische. Filologiae Turcicae Fundamenta, I, Wiesbaden, 1959.
Boodberg, P.A., Ting-ling and Turks. Sino-Altaica, II (5), Berkeley, 1934
- Marginalia to the Histories of the Northern Dynasties. Harvard Journal of Asiatic Studies, Cambridge, Mass. IV, 1939.
Clauson, G., An etymological dictionary of pre-thirteenth century Turkish, Oxford, 1972.
Deguignes, J., Histoire générale des Huns, des Turcs, des Mongols et des autres Tartares occidentaux, ouvrage tiré des livres chinois, Paris, 1756-1758.
Eberhardt, W., Die Kultur der alten zentral- und westasiatischen Völker nach chinesischen Quellen, Zeitschrift für Ethnologie, 73, 1941.
Ecsedy, H., Old Turkic titles of Chinese origin, Acta Orientalia Hungarica, 18, Budapest, 1965.
- Trade- and war relations between the Turks and China, Acta Orientalia Hungarica, 21, Budapest, 1968.
Gabain, A. von, Das Leben in uigurischen Königreich von Qočo. Wiesbaden 1973.
- Alttürkische Grammatik. 3. Aufl. Wiesbaden, 1974.
Golden, B.P., Khazar Studies, I-II, Budapest, 1980.
Jarring, G., The contest of the fruits. An Eastern Turki allegory. Lund, 1936.
- Materials to the Knowledge of Eastern Turki, I-III, Lund, 1946-1951.
- An Eastern Turki-English Dialect Dictionary, Lund, 1964.
Joki, A.J., Die Lehnwörter des Sajansamojedischen. Memoires de la Société finno-ougrienne, 103, Helsinki, 1952.
Köprülü, M.F., Zur Kenntnis der alttürkischen Titulatur. Körösi Csoma Archivum (1938), Budapest - Leipzig, 1938.
Ligeti, L., Sur quelques transcriptions sino-ouigoures des Ynan. Ural-Altaische Jahrbücher, XXXIII, 1961.
- Un vocabulaire sino-ouigour des Ming. Acta Orientalia Hungarica, Budapest, 1966.
Menges, K.H., Volkskundliche Texte aus Ost-Turkistan aus dem Nachlass von N. Katanov. Sitzungsbericht. Berl. Akad. Wiss., 1933.
- The Turkic languages and peoples. Wiesbaden, 1968.
Pelliot, P., Tangrim > tarim, T'oung-Pao, 1944.
Pritzak, O., Stammesnamen und Titulaturen der altaischen Völker. Ural-Altaische Jahrbücher, 24, Wiesbaden, 1952.
Radloff, W., Die alttürkischen Inschriften der Mongolei. St. Petersburg, 1897.
- Alttürkische Studien, I-VI. St. Petersburg, 1909-1912.
- Uigurische Sprachdenkmäler. Leningrad, 1928.
Ramstedt, D.J., Alte türkische und mongolische Titel. Journal de la Société Finno-Ougrienne. Helsinki, 1951, Vol. 55.
- Studies in Korean Etymology. Memoires de la Société Finno-Ougrienne, XCV, Helsinki, 1949.
Raquette, G.R., English-Turki Dictionary. Leipzig, 1927.
Räsänen, M., Versuch einen etymologischen Wörterbuchs der Turksprachen, Helsinki, 1969.
Chinese "kam" is probably paleo-asiatic loanword. It finds in eskimo-aleut languages, in TM languages, in Korean ,In Mongolian, in Japan languages (kami - "duh", "suschesvo verhnevo mira", "bojesvo".
----
Some Chinese words penetrate in common Turkic, probably through proto-Tungus/Manchu, or Mongolian.
----
Turskii Sufiks "-chij" is clear Chinese word /NIKOLAJ BASKAKOV/ ši, šhih, dzi, čijan(proffesia, zanjatie, toje majstor, zanaqtchija, remeslenik); This sufix "-chiji/-chija" penetrated in Russian language by Old Bulgarian (slavic) texts:
"kormchija", "sharchija" (hudojnik- paitner, dyer,house-painter;), etc.
Turkic "shar" (rus, bolg - "sharka") is Chinese word, too.
Smotrite nije soobshenie
"bulgarorum" 20/01/2010, 15:02
http://webcache.goog...lient=firefox-a
#6
Hadji-Murat
- Старожил форума
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 374
- Регистрация: 25 января 10
- Пол:Мужчина
- Город:Семей
- Интересы:Лингвистика, история, мифология, этнография и этнология, краеведение
Отправлено 22 июля 2010 - 23:03
При этимологических исследованиях наблюдается тенденция относить исконно тюркские слова к иранским или китайским по происхождению, если они встречаются в этих языках. Так, например, двусложное тюркское слово temir, восходящее к архетипу tengir, этимон: 'небесный (металл)' - с проявлением нередко встречающейся альтернации звуков [ng] ~ [m] - возводят к китайскому односложному tie 'железо'. Вероятнее всего, китайцы заимствовали это слово вместе с металлическими изделиями от тюрок (древних металлургов бронзы, затем - железа), сократив его в соответствии с особенностями своего языка до одной силлабемы. Случайно ли иероглифы shi 'воин' и tu 'земля' имеют практически сходное написание, если они переводятся на тюркский язык похожими по звучанию словами er 'муж-воин' и yer 'земля'? Не одно тысячелетие тюрки соседствовали с китайским этносом, многие века они контактировали с ираноязычными народами. Поэтому одни и те же слова мы находим в тюркских, монгольских, китайских, иранских и других языках. При этом монголы, китайцы, иранцы и иные этносы были давними соседями древних тюрок - наследников андроновской культуры, занимавших Великий степной пояс Евразии от Дальнего Востока (татары) до Северного Причерноморья (киммерийцы).
ТЮРКО-КИТАЙСКИЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
Язык народа является не только средством общения и передачи информации, выражения мыслей, чувств и желаний, орудием и зеркалом мировосприятия, хранилищем огромного опыта познания окружающей действительности сменяющими друг друга поколениями, но и свидетелем многих исторических процессов. Так, древние связи северных кочевых племен и народностей с земледельческим населением Китая не только отразились в летописных сообщениях, а время сохранило материальные свидетельства в виде археологических находок; но их многовековое общение оставило свои следы и в языках взаимодействующих народов. Например, в китайском лексике имеется слово из разряда историзмов – du (изображаемое весьма сложным иероглифом) “знамя, бунчук из перьев или хвостов, укрепляемый на перекладине царской колесницы”. По нашему мнению, оно было заимствовано в I тысячелетии до н.э. из древнетюркского языка во времена войны и мира с гуннами. В казахском языке лексема tuw сохранила прямое значение ‘волос конского хвоста’ (tuw < tuğ, ср. его сингармонический вариант tük ‘волос’) и переносное – ‘знамя’.
С началом феодальной раздробленности, после падения династии Хань (III века до н.э. – III в. н.э.), натиск кочевых племен усилился. В 316 году северная часть Китая попала под власть завоевателей-кочевников. Многие из них создали свои государства и в результате длительного совместного проживания ассимилировались местным населением, передав им некоторые культурные особенности (навыки использования лошади в качестве верхового и упряжного животного, такие виды костюма, как закрытый халат и штаны, элементы свадебного обряда и т.д.).
Образ дракона занимает одно из центральных мест в китайской мифологии и широко использовался в культуре. Изображение крылатого дракона было на знаменах императорских войск, против которых в течение многих веков сражались соседние с Китаем народы. Генетическую связь тюркск. uluğ ~ uluw и китайск. long ‘дракон’ (ср. монгольск. luw, калмыкск. lun) можно видеть не только в аспекте семантики, но и с учетом фонетических чередований, характерных для многих тюркских языков.
Несмотря на то, что исконно тюркские слова не начинались на сонорные согласные, звуковые процессы в практике речевого общения изменяли фонетический облик отдельных слов, нарушая указанную особенность – в результате полной редукции начального гласного появились слова с сонорным анлаутом. Cравните формы одних и тех же лексем:
др.-тюркск. uğlaq ~ узбекск. uloq ~ казахск. laq ~ ılaq ‘козленок’;
узбекск. uloqtır- ~ казахск. laqtır- ‘бросить; закинуть’,
карач.-балкарск. iläçin ~ башкирск. ılasın ~ узбекск. loçın ~ казахск. laşın ~ ılaşın ‘сокол’,
алтайск. ılar ~ lar ‘они’, inek ~ nek ‘корова’, ıraq ~ raq ‘далеко’,
др.-тюркск. irinç ~ узбекск. ränj ~ казахск. reniş ‘обида, огорчение, досада’ (cр. формы глагола – renji- ~ irenji- ‘обижаться’),
казахск. ırıs ~ rıs ‘счастье; доля’, ırım ~ rım ‘примета; обычай’; *uruğ > urıq ‘семя’ > uruw ~ ruw ‘род’,
тюркск. Urum ~ Rum ‘Византия, Малая Азия’, urus ~ rus ‘русский’.
В фонологии тюркских языков известна альтернация звуков [ng] ~ [ğ] / [q] ~ [w] ~ [y]. Так, по разным языкам и диалектам в одних и тех же словах определенная фонема может быть представлена вышеуказанными вариантами:
алтайск. angdar- ~ узбекск. ağdar- ~ казахск. awdar- ‘перевернуть, опрокинуть’ / казахск. aqtar- ‘обшарить, рыться; опрокидывать; выливать’ ~ узбекск. ahtar- ‘искать’;
крым.-татарск. yalıngız ~ казан.-татарск. yalğız ~ казахск. jalğız ~ jangız ‘единственный; одинокий’;
якутск. литерат. bağana ~ диалектн. mağana ~ mangana ‘столб’,
алтайск. çig ~ çığ ~ çing ‘сырой’ / казахск. şıq ‘роса’;
алтайск. çök- ~ çöng- ‘тонуть’;
башкирск. tüngäräk ~ tügäräk ~ tewäräk ‘круглый’; ägär ~ ängär ‘если’,
казахск. tängiri ~ tängir ‘бог’ и täyiri ~ täyir ‘чужое божество’;
тюркск. saqsağan ‘сорока’, букв. ‘осторожная (птица)’ > алтайск. sangısqan ~ казахск. sawısqan;
казахск. bardıngız ~ татарск. bardığız ‘ходили вы’.
Следовательно, тюркское и китайское названия года “дракона” uluw и long – гомогенны и возникли в древнетюркском языке на базе первичного значения слова uluğ (ang) ‘большой, огромный; страшный’ (зверь, животное) > ‘ящер; крокодил; дракон’. Выясняя мотив появлении у слова uluw значения ‘улитка’, уместно будет обратиться к этимологии слов дракон < греческ. drakōn ‘змей’, крокодил < греческ. krokodeilos ‘крокодил, ящерица’ < kroke ‘галька’ + drilos ‘дождевой червь’, аллигатор < английск. alligator ‘аллигатор’ < испанск. el lagarto ‘ящерица’. На этих примерах мы видим отраженные в языке особенности восприятия мира древним человеком, объединяющим в своем сознании в единый класс пресмыкающихся: змей, ящериц, крокодилов и более примитивных ползающих животных: червей, гусениц и улиток (см. китайск. chángchóng ‘змея’ < cháng ‘длинный; долгий’ + chóng ‘червяк; насекомое’).
В качестве другого примера приведем китайское слово tay ‘большой’ и его синоним da, по всей вероятности, однокоренные с тюркским tay ‘жеребенок-стригун’ (достигший годовалого возраста, в отличие от qulın ‘жеребенок до года’) , tay-qazan ‘большой котел’, а также с его фонетическим вариантом – казахск. däw ‘большой, огромный; великан, гигант, дэв’, ср. башкирск. däwğarın < däw qarın ‘большой желудок’, татарск. диалектн. dawatiy ‘старший брат отца’ ( < ata ~ atiy ‘отец’), dawaniy ‘жена старшего брата отца’ ( < ana ~ aniy ‘мать’).
Не исключено, что
тюркское eren ~ ärän ‘мужчина’ связано с китайским ren (в русской транскрипции “жэнь”) ‘человек’;
китайск. wàng ‘сеть’ – тюркск. ağ ~ aw ‘сеть’;
китайск. kong ‘пустой’ – тюркск. quğ ~ quw ‘сухой; полый, пустой’;
китайск. wen ‘знак’ – казахск. en ‘метка’ (на ухе животных);
китайск. yin ‘звук’ (~ yan ‘речь’) – тюркск. ün ~ in ‘голос; звук’;
китайск. huáng ‘желтый’ – тюркск. quba ‘светло-желтый; бледный, бело-серый’ (казахск. quba ~ qubang – название цвета, qubaqay at ‘лошадь светло-рыжей масти’, quang ‘засушливый; выгоревший (о траве)’, башкирск. qoba ‘светло-желтый; бледно-бурый’, монгольск. huwa ‘рыжеватый, каурый’, бурятск. huwa ‘светло-желтый’, маньчжурск. quva ‘ярко-желтый, соломенного цвета’). Помимо слова huáng ‘желтый; блестящий, яркий’ в китайском языке есть однокоренные ему слова: huàn ‘сиять’, hua ‘светлый’ (см., например, в лексеме huashu ‘берёза’ < hua + shu ‘дерево’, ср. казахск. aq qayıng), hua ‘цветок’ (ср. русск. свет ~ цвет), hua – самоназвание китайцев (Zhong Hua – древнее название Китая, ср. казахск. quba qalmaq – старое название ойратов). С китайским глаголом huà ‘превратить, обратить; таять; раствориться’ соотносится тюркское слово qubıl- (quba + bol-) ‘изменяться; изменять цвет’ (первоначально, изменение зеленого цвета растений на желтый при высыхании).
Наблюдается регулярное соответствие основ в тюркских и китайском языках [qap] ~ [huw]:
тюркск. qab(aq) ‘тыква’ ~ qaw(aq) ‘посуда из тыквы’ и китайск. hu ‘тыква; горшок, сосуд из тыквы, посуда из тыквы’,
тюркск. qap(uğ) ‘дверь, ворота’ и китайск. hu ‘дверь, ворота’,
тюркск. qap(lan) ‘леопард’ и китайск. (lao) hu ‘тигр’,
тюркск. qap! – междометие, возглас сожаления и китайск. hu ‘вдруг’.
Обнаруживают семантическую и фонетическую близость казахск. quwan- ~ киргизск. quban- ‘радоваться’, алтайск. qubuq ‘радость’ и китайск. huan ‘радостный’.
От древнего корня *qab- ~ *qaw- ~ *qow- образованы такие слова, как тюркск. qap ‘посуда для хранения разных предметов; чехол; мешок’, qabaq ‘тыква’ (русск. кабак, кабачок), qawaq ‘сосуд из тыквы’ (использовался для доения и хранения молочных продуктов в бедных семьях), узбекск. oş qowoq – съедобная тыква < oş ‘пища’, suw qowoq – посуда из тыквы < suw ‘вода’, nos qowoq – коробочка для табака “нас” < nos ‘нюхательный табак’, казахск. qawğa ~ турецк. kova ‘кожаное ведро’, казахск. qawaşaq ~ qawaşıq ‘коробочка растения, в которой находятся семена и зерна’ (тюркск. qawaçaq > старорусск. ковчег ‘ларец’).
Несомненная близость заметна в следующих словах:
китайск. hén ‘очень’ ~ тюркск. eng ~ гагаузск. hen ‘самый, наи- ’;
китайск. jiāng ‘река’, jiàn ‘горный поток (ручей)’, juān “струиться” (формант в названиях рек -jiāng > вьетнамск. giang, корейск. gan) ~ тюркск. qıyan ‘поток, сель’ (который с силой стремиться с гор вниз / Абульгазы), монгольск. kian, киргизск. qıyan ‘сильный, стремительный поток дождевой воды’, казахск. qıyan-keski ‘разрушительный’, qıyan ‘речная долина; дальний’;
китайск. yàng ‘вид, образ’ ~ др.-тюркск. yäng ‘вид, облик’, см. персидск. yäng ‘образ, манера; обычай, правило, закон’, казахск. zang ‘обычай, правило; закон; вид’, казахск. диалектн. zangdas ‘похожий по виду, однородный’, тувинск. çang ‘нрав, привычка’, монгольск. djang ‘нрав, характер, склонность, привычка’, бурятск. zan ‘характер’.
Учитывая то, что в китайском языке понятие ‘солнце’ передается словосочетанием tài yáng, букв. ‘большое светило’ и rì ‘солнце; день’ – можно предположить, что лексема rì ‘солнце’ ведет происхождение от тюркск. iri (yäng) ‘крупный (образ)’.
Приведем иные примеры лексико-семантических параллелей:
китайск. ān ‘хорошо знать; владеть’ ~ турецк. an ‘сознание’, an- ‘понимать’, казахск. angda- ~ angğar- ‘понимать, догадываться’,
китайск. bĕn ‘я; сам; лично’ ~ тюркск. ben ~ men ‘я’,
китайск. xiàng ‘облик’ ~ xíng ‘форма; физические органы чувств’ ~ карачаево-балкарск. san ‘часть тела; тело; число’, sın ‘образ, фигура; надгробный камень с изображением’, барабинск.-татарск. san ‘персона’ (счетное слово-нумератив), казахск. san ‘вид ; бедро; число, количество; 10 000’, sın ‘внешний вид, фигура; проверка (внешнего вида), испытание’, sän ‘(изящный) вид’;
китайск. xiàng ‘слон’ (elephant) – тюркс. yağan, тувинск. çaan, алтайск. d’aan ang, монгольск. zaan < тюркск. *yağan ang, букв. ‘толстый (большой) зверь’;
китайск. zhōng ~ chōng ‘тяжёлый; важный’ – тюркск. yoğan ~ juwan ~ joyan ~ jayın ~ nehang ~ n’aan ~ nän ~ d’aan ~ yaan ~ çaan ~ çoon ~ çon ~ şong ‘большой, огромный, крупный; толстый; значительный’;
китайск. láng ‘трава’ (grass; weed) - тюркск. üläng ~ öleng ‘трава, произрастающая во влажных местах (напр., осока)’;
китайск. găo ‘солома, сено; сухой, увядший’ (straw, hay; dry, withered) – тюркск. qaw ‘высoхшая трава’ (производные слова: qawdan, qawdır, qawdıra-, qawdıraq, kewdir > kewdire- ~ kewjire-);
китайск. láng ‘юноша’ (young man) – тюркск. oğlan ~ ulan ‘юноша’;
китайск. wăng ‘идти, ехать’ (to go forward) – тюркск. ağ- ~ aq- ‘течь’ ~ yağ- ‘идти (об атмосферных осадках)’ ~ казахск. ıq- ‘идти по ветру (спасаясь от непогоды)’, ığıs- ‘передвинуться; податься в сторону’;
китайск. láng ‘волк’ (wolf) – возможно, образовано от тюркского слова, заменяющего табуированное исконное китайское обозначение опасного хищника, - тюркск. *ulaan < *ulığan ‘воющий’ (ср. ulıma ‘вой; волк’ < ulı- ‘выть’);
китайск. tian ‘небо’ ~ тюркск. tängri ‘небо; бог’, tanglay ‘нёбо’ (тюркский корень täng- ~ döng- в разных фонетических вариантах передает идею круга, вращения).
Несомненная семантическая параллель обнаруживается и в следующем примере:
китайск. dan ‘яйцо’ ~ тюркск. dan / dän ‘cемя, зерно’. Здесь можно отметить, что понятия яйцо и семя близки, см. узбекск. tuhum ‘яйцо’ и казахск. tuqım ‘семя; потомство; род; порода’.
На примере казахского языка видно, как фонетические варианты одного и того же тюркского слова на основе его первоначальной полисемии со временем превращаются в отдельные лексемы, сохраняя за собой одно из ряда близких значений, выражаемых исходным словом:
uruğ > urıq ‘семя’ ~ uruw / ruw ‘род’,
uluğ > ulıq ‘великий; правитель; чиновник’ ~ ulı ‘великий, большой’ ~ uluw *‘крокодил (большой водный хищник); улитка’ / монгольск. luw ‘змей, дракон’ (казахск. uluw jılı ‘год дракона’); произошло аналогичное сокращение начальной гласной в следующих словах: uruw > ruw, uluw > luw,
ср. тюркск. Rum ~ Urum ~ Urım ~ Ürim ‘Рум’ (Византия, Малая Азия, от латинск. Roma) > русск. Рим (город Рим), Рым (в поговорке “Крым-Рым пройти”, ср. казахск. Ulıng Urım’ğa, Qızıng Qırım’ğa ketsin ‘Пусть твой сын уйдет в Малую Азию, а дочь – в Крым’ – зложелание).
Приведем следующие лексические параллели:
китайск. dàn ‘рассвет; утро’ ~ тюркск. tang ‘рассвет’, кумыкск. dang, турецк. dan ‘рассвет’;
тюркск. ım ~ im ~ üm ‘знак; мимика’, yım ~ jım ‘след’, yum- ~ jım- ‘сжать, сжимать’, венгерск. nyom ‘след, отпечаток; нажимать, давить; печатать’ ~ китайск. yin ‘печать’, jiao yin ‘след’;
тюркск. song ‘конец; после, потом’, азербайджанск. son ‘конец; затем, после; последыш’ (sonsuz ‘бездетный’: cм. казахскую поговорку – Songı’na (artı’na) qara yermegen ‘одинокий, бездетный’), М. Кашгари: song ‘конец; после’, söng ‘потомство’ ~ китайск. sūn ~ sūnz ‘внук’ (ср. в индоевропейских языках: англ. son, др.-славянск. сынъ, русск. сын, латинск. sunus);
тюркск. yeng- ~ jeng- ‘побеждать’ ~ китайск. zheng ‘бороться’;
тюркск. yağ (> казахск. jaw) ‘масло’ ~ китайск. you ‘масло’;
др.-тюркск. biti-, алтайск. biçi-, тувинск. biji- ‘писать’ > др.-тюркск. bitik ‘письмо’, татарск.-мишарск. bitüw ‘амулет со строками из Корана’ ~ китайск. bĭjī ‘почерк’;
казахск. qaw ‘большой; сильный’ ~ китайск. gāo ‘высокий’ (qaw küyme > gāo güy 'высокие повозки').
Возможно, что конечная вопросительная частица hu имеет тюркский источник, ср. частицы в тюркских языках: казахск. qoy ~ ğoy, азербайджанск. goy, татарск. quy, узбекск. ku, гагаузск. ko и т.д., образованные от глагола qoy- ‘положи’, у которого появились значения ‘ведь; же; пусть; ну-ка’, эти частицы встречаются и в предложениях, имеющих вопросительную интонацию. В роли служебных слов этот тюркский глагол встречается, например, в русском языке как частица -ко ~ -ка (гляди-ко, скажи-ка), в рутульском (Дагестан) -ку ‘ведь’, в арго среднеазиатских цыган: seb-a unar ko ‘возьми яблоко’ (seb ‘яблоко’).
Функционально близки частица ma, которая присоединяется к концу обычного повествовательного предложения и образует общий вопрос в китайском языке, и тюркская вопросительная частица ma ~ mï (с фонетическими вариантами).
В определенной мере схожи китайская вопросительная частица ne и тюркское вопросительное местоимение ne ‘что’, иногда употребляющаяся в конце вопросительных предложений как частица.
Китайская лексема gang ‘сталь’ встречается в качестве элемента некоторых личных имен у тюрков: Qan-temir, Qam-bulat, в термине qandawïr ~ qandäwir ‘специальный хирургический инструмент для кровопускания’. В диалекте встречается форма kem-bolat: kembolat’tan tüyme ‘пуговица из стали’.
В китайском слове da suan ‘чеснок’ выделяется тюркский корень suğan ‘лук’, к которому добавлен префикс, образованный от прилагательного da ‘большой’ (слово пишется двумя иероглифами), см. турецк. soğan, казанско-татарск. suğan, гагаузск. soğan > suwan > suan ‘лук’.
Китайская народная поговорка “Учи детей с малолетства, а жену – с первого дня замужества” представляется переводом тюркской рифмованной поговорки, ср. татарск. Öyrät balang’nı yäş’tän, hatın’nı – baş’tan, букв. ‘Учи своего ребенка с младости, а жену – с начала’.
Приведем еще один наглядный случай заимствования, свидетельствующий о достаточно древних и тесных отношениях, существовавших между номадами Центральной Азии и земледельцами долины реки Хуанхэ. Китайская лексема bĕi (более раннюю фонетическую форму сохранило вьетнамское заимствование из южнокитайских диалектов bac ‘север’) имеет значение географического направления ‘север’. Эта лексема образовалось в результате появления нового значения у слова bèi ‘спина; задняя сторона’ благодаря традиционной ориентации на юг . В монгольском и некоторых тюркских языках название севера также связано со словами, имеющими значение ‘задняя сторона; спина’: монгольск. hoyt züg ‘задняя сторона’, ar ‘зад, спина’ > ‘север’, казахск. arqa bet ‘северная сторона’, тюркск. arqa ‘спина, задняя сторона’ > киргизск. arqalıq ‘северный’. Китайское bèi ‘спина’ восходит к ностратическому корню *b-k ~ *b-g ‘гнуть’, см. тюркск. bük- ‘гнуть’, bükle- ‘сложить путем сгибания’, казахск. bük ~ büge ‘выпуклая сторона бабки’ , bükşiy- ‘согнуться, сгорбиться’, общетюркск. bükir ‘горбатый; кривой’, турецк. iğri büğrü ‘кривой’, böğür ‘бок’, алтайск. puğ- ‘сгибать’, казахск. buğ- ‘сгибаться’, др.-тюркск. boğun, казахск. buwın ‘сустав’, др.-английск. bäc, совр. английск. back ‘спина’, bow ‘лук; смычок; бант; поклон; кланяться; согнуться’ , немецк. biegen ‘гнуть, нагибать’, bug ‘сгиб; сустав’, bücken ‘нагибаться’, bückel ‘горб; спина’, bügel ‘стремя; скоба’, bogen ‘дуга; изгиб; арка, свод; лук’, др.-верхненемецк. buog ‘верхняя часть плечевого сустава; бедро’, buogen ‘гнуть’, русское бок ‘правая или левая сторона тела, предмета’ и т.д.
Генетически близкими представляются приведенные ниже лексемы:
тюркск. baq- ~ bah- ‘смотреть; наблюдать; присматривать, заботиться, воспитывать; пасти скот’, латинск. pastor ‘пастух’, pater ‘отец’, английск. father ‘отец’, украинск. батя ‘отец’, русск. пасти ‘следить за кем- / чем-либо (скотом, птицей) во время выгона на подножный корм’ , русск. арготическ. пасти ‘следить, наблюдать; охранять; сопровождать; ухаживать, оказывать внимание’ (см. выражение Упаси, боже! и однокоренное слово спасать), ср. китайск. bà ‘отец’, bā ‘ждать; жаждать’, bă ‘охранять; защищать’ (семантика приведенных слов развилась на основе исходного значения ‘смотреть’);
тюркск. tüb ~ dip ‘дно’, tübän ~ tömen ‘низкий’ ~ литовск. dubus ‘глубокий’, русск. дно (< *dъbno), дебри ‘низина, заросшая деревьями’, готск. diups ‘глубокий’, английск. deep ‘глубокий’ ~ китайск. dī ‘дно; низкий’;
тюркск. bod ‘тело, стан; рост’, казахск. boy ‘тело, стан; рост; длина, протяжение; берег’, чувашск. puy ‘рост; тело, стан; ствол, стебель; высота; протяжение’, тюркск. bedük ‘рослый, высокий’, казахск. biyik ‘высокий’, турецк. büyük ‘великий’, büyü- ‘расти’ ~ английск. body ‘тело; человек; ствол дерева’ ~ др.-индийск. bodhi ‘дерево’, греческ. botane ‘растение’, французск. bouter ‘расти, набухать’ ~ монгольск., тунгусск. mod ‘дерево’ ~ марийск. pu ‘дерево’, селькупск. po ‘дерево’ ~ китайск. mu ‘дерево’;
тюркск. deng ~ döng ‘возвышенность’ ~ др.-английск. dun ‘гора, холм’, немецк. düne ‘песчаный холм, дюна’ ~ китайск. dĭng ‘вершина; макушка; верх’, dūn ‘бугор, насыпь’;
казахск. tüye ~ турецк. deve ‘верблюд’, казахск. tüyequs ~ турецк. devekuşu ‘страус’ (букв. ‘птица-верблюд’) ~ китайск. tuó ‘верблюд’, tuó ‘страус’;
тюркск. tong- ‘мерзнуть’ ~ китайск. dòng ‘замерзнуть’;
тюркск. teng ‘равный’ ~ китайск. tóng ‘одинаковый; тот же самый; наравне’;
тюркск. kün toğar, турецк. doğu ‘восток’ ~ китайск. dōng ‘восток’;
тюркск. lek ‘множество’ ~ китайск. lĕi ‘множество’,
тюркск. küyme ~ köymä ‘крытая повозка’ ~ китайск. guy ‘повозка’,
казахск. архаическ. qaw ‘большой’ ~ китайск. gāo ‘высокий’,
тюркск. oğlan > ulan ‘юноша’ > китайск. láng ‘юноша; сын’.
Для заимствованных слов в китайском языке характерны следующие фонетические изменения: сокращение до одного начального слога иноязычных лексем, нередко сопровождающееся утратой конечного согласного в таком слове (иногда к таким словам прибавляется финаль -z):
прототюркск. *tengir (yez) ‘небесный (металл)’ > др.-тюркск. kök temir ‘(метеоритное, небесное) железо’ > общетюркск. temir ‘железо’ > китайск. tiě ‘железо’,
тюркск. tabışqan > tawşan ‘заяц’ > китайск. tù ~ tùz (tù + -z) ‘заяц’,
тюркск. yağmur ‘дождь’ > китайск. yŭ ‘дождь’,
тюркск. bağ ~ baw ‘союз, родовое объединение; административно-территориальная единица, район’ > китайск. bù ‘часть; область; отдел’,
тюркск. boğun ‘сустав’ ~ boyun ‘шея’ > китайск. bóz (bó + -z) ‘шея’,
тюркск. burın ~ bırın ~ murın ~ mırın ‘нос’ > китайск. bī ‘нос’,
тюркск. wot ~ ot ~ ut ‘огонь’ > китайск. huŏ ‘огонь’,
тюркск. tükir- ‘плевать’ > китайск. tǔ ‘плевать’.
На протяжении долгого времени осуществлялись военно-политические, экономические и культурные контакты номадов Центральной Азии и земледельцев Дальнего Востока. Несомненно, что многовековый период войн и мирной торговли, неоднократные поселения на территории Северного Китая тюркских народностей, отдельных племен и родов, а также создание здесь древних “варварских” государств, привлечение китайскими правителями отрядов воинов-степняков для участия в боевых действиях против соседних государств, подавления народных восстаний или несения пограничной службы способствовали тому, что многие китайцы, торгующие с кочевниками либо живущие с ними в одних поселениях, овладевали тюркским языком. Через речь таких китайцев, а также – тюрков-билингвов, оседавших среди более многочисленного местного населения, тюркизмы проникали в лексику китайского языка.
Так, тюркским словом qıy- 'резать' > *qıyğan > qıyan (ср. казахск. qıyan-keski) ‘режущий’ в Китае стали называть холодное оружие (меч, шпага) – jiàn, в языке появились: прилагательное jiān ‘острый’ и глаголы juān ‘вырезать’ и jiăn ‘стричь, резать ножницами’, от которого образовано слово jiàn ‘штука’, т.е. нечто отрезанное, отделенное, часть (ср. китайск. gē ‘резать ножом’ > gē ‘штука’), ср. также китайск. jiān ‘трудный, тяжелый’ и тюркск. qıyın ‘трудный; сложный’.
Приведенные в данной работе примеры представляют собой лишь небольшую часть лексического массива тюркизмов в китайском языке. Многие из заимствованных слов, несомненно, в ходе развития языка перешли в разряд архаизмов и в современных словарях не приводятся; другие слова могли существовать лишь как провинциализмы. Их поиск и исследование – одно из перспективных направлений в тюркологии и китаистике.
ТЮРКО-КИТАЙСКИЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
Язык народа является не только средством общения и передачи информации, выражения мыслей, чувств и желаний, орудием и зеркалом мировосприятия, хранилищем огромного опыта познания окружающей действительности сменяющими друг друга поколениями, но и свидетелем многих исторических процессов. Так, древние связи северных кочевых племен и народностей с земледельческим населением Китая не только отразились в летописных сообщениях, а время сохранило материальные свидетельства в виде археологических находок; но их многовековое общение оставило свои следы и в языках взаимодействующих народов. Например, в китайском лексике имеется слово из разряда историзмов – du (изображаемое весьма сложным иероглифом) “знамя, бунчук из перьев или хвостов, укрепляемый на перекладине царской колесницы”. По нашему мнению, оно было заимствовано в I тысячелетии до н.э. из древнетюркского языка во времена войны и мира с гуннами. В казахском языке лексема tuw сохранила прямое значение ‘волос конского хвоста’ (tuw < tuğ, ср. его сингармонический вариант tük ‘волос’) и переносное – ‘знамя’.
С началом феодальной раздробленности, после падения династии Хань (III века до н.э. – III в. н.э.), натиск кочевых племен усилился. В 316 году северная часть Китая попала под власть завоевателей-кочевников. Многие из них создали свои государства и в результате длительного совместного проживания ассимилировались местным населением, передав им некоторые культурные особенности (навыки использования лошади в качестве верхового и упряжного животного, такие виды костюма, как закрытый халат и штаны, элементы свадебного обряда и т.д.).
Образ дракона занимает одно из центральных мест в китайской мифологии и широко использовался в культуре. Изображение крылатого дракона было на знаменах императорских войск, против которых в течение многих веков сражались соседние с Китаем народы. Генетическую связь тюркск. uluğ ~ uluw и китайск. long ‘дракон’ (ср. монгольск. luw, калмыкск. lun) можно видеть не только в аспекте семантики, но и с учетом фонетических чередований, характерных для многих тюркских языков.
Несмотря на то, что исконно тюркские слова не начинались на сонорные согласные, звуковые процессы в практике речевого общения изменяли фонетический облик отдельных слов, нарушая указанную особенность – в результате полной редукции начального гласного появились слова с сонорным анлаутом. Cравните формы одних и тех же лексем:
др.-тюркск. uğlaq ~ узбекск. uloq ~ казахск. laq ~ ılaq ‘козленок’;
узбекск. uloqtır- ~ казахск. laqtır- ‘бросить; закинуть’,
карач.-балкарск. iläçin ~ башкирск. ılasın ~ узбекск. loçın ~ казахск. laşın ~ ılaşın ‘сокол’,
алтайск. ılar ~ lar ‘они’, inek ~ nek ‘корова’, ıraq ~ raq ‘далеко’,
др.-тюркск. irinç ~ узбекск. ränj ~ казахск. reniş ‘обида, огорчение, досада’ (cр. формы глагола – renji- ~ irenji- ‘обижаться’),
казахск. ırıs ~ rıs ‘счастье; доля’, ırım ~ rım ‘примета; обычай’; *uruğ > urıq ‘семя’ > uruw ~ ruw ‘род’,
тюркск. Urum ~ Rum ‘Византия, Малая Азия’, urus ~ rus ‘русский’.
В фонологии тюркских языков известна альтернация звуков [ng] ~ [ğ] / [q] ~ [w] ~ [y]. Так, по разным языкам и диалектам в одних и тех же словах определенная фонема может быть представлена вышеуказанными вариантами:
алтайск. angdar- ~ узбекск. ağdar- ~ казахск. awdar- ‘перевернуть, опрокинуть’ / казахск. aqtar- ‘обшарить, рыться; опрокидывать; выливать’ ~ узбекск. ahtar- ‘искать’;
крым.-татарск. yalıngız ~ казан.-татарск. yalğız ~ казахск. jalğız ~ jangız ‘единственный; одинокий’;
якутск. литерат. bağana ~ диалектн. mağana ~ mangana ‘столб’,
алтайск. çig ~ çığ ~ çing ‘сырой’ / казахск. şıq ‘роса’;
алтайск. çök- ~ çöng- ‘тонуть’;
башкирск. tüngäräk ~ tügäräk ~ tewäräk ‘круглый’; ägär ~ ängär ‘если’,
казахск. tängiri ~ tängir ‘бог’ и täyiri ~ täyir ‘чужое божество’;
тюркск. saqsağan ‘сорока’, букв. ‘осторожная (птица)’ > алтайск. sangısqan ~ казахск. sawısqan;
казахск. bardıngız ~ татарск. bardığız ‘ходили вы’.
Следовательно, тюркское и китайское названия года “дракона” uluw и long – гомогенны и возникли в древнетюркском языке на базе первичного значения слова uluğ (ang) ‘большой, огромный; страшный’ (зверь, животное) > ‘ящер; крокодил; дракон’. Выясняя мотив появлении у слова uluw значения ‘улитка’, уместно будет обратиться к этимологии слов дракон < греческ. drakōn ‘змей’, крокодил < греческ. krokodeilos ‘крокодил, ящерица’ < kroke ‘галька’ + drilos ‘дождевой червь’, аллигатор < английск. alligator ‘аллигатор’ < испанск. el lagarto ‘ящерица’. На этих примерах мы видим отраженные в языке особенности восприятия мира древним человеком, объединяющим в своем сознании в единый класс пресмыкающихся: змей, ящериц, крокодилов и более примитивных ползающих животных: червей, гусениц и улиток (см. китайск. chángchóng ‘змея’ < cháng ‘длинный; долгий’ + chóng ‘червяк; насекомое’).
В качестве другого примера приведем китайское слово tay ‘большой’ и его синоним da, по всей вероятности, однокоренные с тюркским tay ‘жеребенок-стригун’ (достигший годовалого возраста, в отличие от qulın ‘жеребенок до года’) , tay-qazan ‘большой котел’, а также с его фонетическим вариантом – казахск. däw ‘большой, огромный; великан, гигант, дэв’, ср. башкирск. däwğarın < däw qarın ‘большой желудок’, татарск. диалектн. dawatiy ‘старший брат отца’ ( < ata ~ atiy ‘отец’), dawaniy ‘жена старшего брата отца’ ( < ana ~ aniy ‘мать’).
Не исключено, что
тюркское eren ~ ärän ‘мужчина’ связано с китайским ren (в русской транскрипции “жэнь”) ‘человек’;
китайск. wàng ‘сеть’ – тюркск. ağ ~ aw ‘сеть’;
китайск. kong ‘пустой’ – тюркск. quğ ~ quw ‘сухой; полый, пустой’;
китайск. wen ‘знак’ – казахск. en ‘метка’ (на ухе животных);
китайск. yin ‘звук’ (~ yan ‘речь’) – тюркск. ün ~ in ‘голос; звук’;
китайск. huáng ‘желтый’ – тюркск. quba ‘светло-желтый; бледный, бело-серый’ (казахск. quba ~ qubang – название цвета, qubaqay at ‘лошадь светло-рыжей масти’, quang ‘засушливый; выгоревший (о траве)’, башкирск. qoba ‘светло-желтый; бледно-бурый’, монгольск. huwa ‘рыжеватый, каурый’, бурятск. huwa ‘светло-желтый’, маньчжурск. quva ‘ярко-желтый, соломенного цвета’). Помимо слова huáng ‘желтый; блестящий, яркий’ в китайском языке есть однокоренные ему слова: huàn ‘сиять’, hua ‘светлый’ (см., например, в лексеме huashu ‘берёза’ < hua + shu ‘дерево’, ср. казахск. aq qayıng), hua ‘цветок’ (ср. русск. свет ~ цвет), hua – самоназвание китайцев (Zhong Hua – древнее название Китая, ср. казахск. quba qalmaq – старое название ойратов). С китайским глаголом huà ‘превратить, обратить; таять; раствориться’ соотносится тюркское слово qubıl- (quba + bol-) ‘изменяться; изменять цвет’ (первоначально, изменение зеленого цвета растений на желтый при высыхании).
Наблюдается регулярное соответствие основ в тюркских и китайском языках [qap] ~ [huw]:
тюркск. qab(aq) ‘тыква’ ~ qaw(aq) ‘посуда из тыквы’ и китайск. hu ‘тыква; горшок, сосуд из тыквы, посуда из тыквы’,
тюркск. qap(uğ) ‘дверь, ворота’ и китайск. hu ‘дверь, ворота’,
тюркск. qap(lan) ‘леопард’ и китайск. (lao) hu ‘тигр’,
тюркск. qap! – междометие, возглас сожаления и китайск. hu ‘вдруг’.
Обнаруживают семантическую и фонетическую близость казахск. quwan- ~ киргизск. quban- ‘радоваться’, алтайск. qubuq ‘радость’ и китайск. huan ‘радостный’.
От древнего корня *qab- ~ *qaw- ~ *qow- образованы такие слова, как тюркск. qap ‘посуда для хранения разных предметов; чехол; мешок’, qabaq ‘тыква’ (русск. кабак, кабачок), qawaq ‘сосуд из тыквы’ (использовался для доения и хранения молочных продуктов в бедных семьях), узбекск. oş qowoq – съедобная тыква < oş ‘пища’, suw qowoq – посуда из тыквы < suw ‘вода’, nos qowoq – коробочка для табака “нас” < nos ‘нюхательный табак’, казахск. qawğa ~ турецк. kova ‘кожаное ведро’, казахск. qawaşaq ~ qawaşıq ‘коробочка растения, в которой находятся семена и зерна’ (тюркск. qawaçaq > старорусск. ковчег ‘ларец’).
Несомненная близость заметна в следующих словах:
китайск. hén ‘очень’ ~ тюркск. eng ~ гагаузск. hen ‘самый, наи- ’;
китайск. jiāng ‘река’, jiàn ‘горный поток (ручей)’, juān “струиться” (формант в названиях рек -jiāng > вьетнамск. giang, корейск. gan) ~ тюркск. qıyan ‘поток, сель’ (который с силой стремиться с гор вниз / Абульгазы), монгольск. kian, киргизск. qıyan ‘сильный, стремительный поток дождевой воды’, казахск. qıyan-keski ‘разрушительный’, qıyan ‘речная долина; дальний’;
китайск. yàng ‘вид, образ’ ~ др.-тюркск. yäng ‘вид, облик’, см. персидск. yäng ‘образ, манера; обычай, правило, закон’, казахск. zang ‘обычай, правило; закон; вид’, казахск. диалектн. zangdas ‘похожий по виду, однородный’, тувинск. çang ‘нрав, привычка’, монгольск. djang ‘нрав, характер, склонность, привычка’, бурятск. zan ‘характер’.
Учитывая то, что в китайском языке понятие ‘солнце’ передается словосочетанием tài yáng, букв. ‘большое светило’ и rì ‘солнце; день’ – можно предположить, что лексема rì ‘солнце’ ведет происхождение от тюркск. iri (yäng) ‘крупный (образ)’.
Приведем иные примеры лексико-семантических параллелей:
китайск. ān ‘хорошо знать; владеть’ ~ турецк. an ‘сознание’, an- ‘понимать’, казахск. angda- ~ angğar- ‘понимать, догадываться’,
китайск. bĕn ‘я; сам; лично’ ~ тюркск. ben ~ men ‘я’,
китайск. xiàng ‘облик’ ~ xíng ‘форма; физические органы чувств’ ~ карачаево-балкарск. san ‘часть тела; тело; число’, sın ‘образ, фигура; надгробный камень с изображением’, барабинск.-татарск. san ‘персона’ (счетное слово-нумератив), казахск. san ‘вид ; бедро; число, количество; 10 000’, sın ‘внешний вид, фигура; проверка (внешнего вида), испытание’, sän ‘(изящный) вид’;
китайск. xiàng ‘слон’ (elephant) – тюркс. yağan, тувинск. çaan, алтайск. d’aan ang, монгольск. zaan < тюркск. *yağan ang, букв. ‘толстый (большой) зверь’;
китайск. zhōng ~ chōng ‘тяжёлый; важный’ – тюркск. yoğan ~ juwan ~ joyan ~ jayın ~ nehang ~ n’aan ~ nän ~ d’aan ~ yaan ~ çaan ~ çoon ~ çon ~ şong ‘большой, огромный, крупный; толстый; значительный’;
китайск. láng ‘трава’ (grass; weed) - тюркск. üläng ~ öleng ‘трава, произрастающая во влажных местах (напр., осока)’;
китайск. găo ‘солома, сено; сухой, увядший’ (straw, hay; dry, withered) – тюркск. qaw ‘высoхшая трава’ (производные слова: qawdan, qawdır, qawdıra-, qawdıraq, kewdir > kewdire- ~ kewjire-);
китайск. láng ‘юноша’ (young man) – тюркск. oğlan ~ ulan ‘юноша’;
китайск. wăng ‘идти, ехать’ (to go forward) – тюркск. ağ- ~ aq- ‘течь’ ~ yağ- ‘идти (об атмосферных осадках)’ ~ казахск. ıq- ‘идти по ветру (спасаясь от непогоды)’, ığıs- ‘передвинуться; податься в сторону’;
китайск. láng ‘волк’ (wolf) – возможно, образовано от тюркского слова, заменяющего табуированное исконное китайское обозначение опасного хищника, - тюркск. *ulaan < *ulığan ‘воющий’ (ср. ulıma ‘вой; волк’ < ulı- ‘выть’);
китайск. tian ‘небо’ ~ тюркск. tängri ‘небо; бог’, tanglay ‘нёбо’ (тюркский корень täng- ~ döng- в разных фонетических вариантах передает идею круга, вращения).
Несомненная семантическая параллель обнаруживается и в следующем примере:
китайск. dan ‘яйцо’ ~ тюркск. dan / dän ‘cемя, зерно’. Здесь можно отметить, что понятия яйцо и семя близки, см. узбекск. tuhum ‘яйцо’ и казахск. tuqım ‘семя; потомство; род; порода’.
На примере казахского языка видно, как фонетические варианты одного и того же тюркского слова на основе его первоначальной полисемии со временем превращаются в отдельные лексемы, сохраняя за собой одно из ряда близких значений, выражаемых исходным словом:
uruğ > urıq ‘семя’ ~ uruw / ruw ‘род’,
uluğ > ulıq ‘великий; правитель; чиновник’ ~ ulı ‘великий, большой’ ~ uluw *‘крокодил (большой водный хищник); улитка’ / монгольск. luw ‘змей, дракон’ (казахск. uluw jılı ‘год дракона’); произошло аналогичное сокращение начальной гласной в следующих словах: uruw > ruw, uluw > luw,
ср. тюркск. Rum ~ Urum ~ Urım ~ Ürim ‘Рум’ (Византия, Малая Азия, от латинск. Roma) > русск. Рим (город Рим), Рым (в поговорке “Крым-Рым пройти”, ср. казахск. Ulıng Urım’ğa, Qızıng Qırım’ğa ketsin ‘Пусть твой сын уйдет в Малую Азию, а дочь – в Крым’ – зложелание).
Приведем следующие лексические параллели:
китайск. dàn ‘рассвет; утро’ ~ тюркск. tang ‘рассвет’, кумыкск. dang, турецк. dan ‘рассвет’;
тюркск. ım ~ im ~ üm ‘знак; мимика’, yım ~ jım ‘след’, yum- ~ jım- ‘сжать, сжимать’, венгерск. nyom ‘след, отпечаток; нажимать, давить; печатать’ ~ китайск. yin ‘печать’, jiao yin ‘след’;
тюркск. song ‘конец; после, потом’, азербайджанск. son ‘конец; затем, после; последыш’ (sonsuz ‘бездетный’: cм. казахскую поговорку – Songı’na (artı’na) qara yermegen ‘одинокий, бездетный’), М. Кашгари: song ‘конец; после’, söng ‘потомство’ ~ китайск. sūn ~ sūnz ‘внук’ (ср. в индоевропейских языках: англ. son, др.-славянск. сынъ, русск. сын, латинск. sunus);
тюркск. yeng- ~ jeng- ‘побеждать’ ~ китайск. zheng ‘бороться’;
тюркск. yağ (> казахск. jaw) ‘масло’ ~ китайск. you ‘масло’;
др.-тюркск. biti-, алтайск. biçi-, тувинск. biji- ‘писать’ > др.-тюркск. bitik ‘письмо’, татарск.-мишарск. bitüw ‘амулет со строками из Корана’ ~ китайск. bĭjī ‘почерк’;
казахск. qaw ‘большой; сильный’ ~ китайск. gāo ‘высокий’ (qaw küyme > gāo güy 'высокие повозки').
Возможно, что конечная вопросительная частица hu имеет тюркский источник, ср. частицы в тюркских языках: казахск. qoy ~ ğoy, азербайджанск. goy, татарск. quy, узбекск. ku, гагаузск. ko и т.д., образованные от глагола qoy- ‘положи’, у которого появились значения ‘ведь; же; пусть; ну-ка’, эти частицы встречаются и в предложениях, имеющих вопросительную интонацию. В роли служебных слов этот тюркский глагол встречается, например, в русском языке как частица -ко ~ -ка (гляди-ко, скажи-ка), в рутульском (Дагестан) -ку ‘ведь’, в арго среднеазиатских цыган: seb-a unar ko ‘возьми яблоко’ (seb ‘яблоко’).
Функционально близки частица ma, которая присоединяется к концу обычного повествовательного предложения и образует общий вопрос в китайском языке, и тюркская вопросительная частица ma ~ mï (с фонетическими вариантами).
В определенной мере схожи китайская вопросительная частица ne и тюркское вопросительное местоимение ne ‘что’, иногда употребляющаяся в конце вопросительных предложений как частица.
Китайская лексема gang ‘сталь’ встречается в качестве элемента некоторых личных имен у тюрков: Qan-temir, Qam-bulat, в термине qandawïr ~ qandäwir ‘специальный хирургический инструмент для кровопускания’. В диалекте встречается форма kem-bolat: kembolat’tan tüyme ‘пуговица из стали’.
В китайском слове da suan ‘чеснок’ выделяется тюркский корень suğan ‘лук’, к которому добавлен префикс, образованный от прилагательного da ‘большой’ (слово пишется двумя иероглифами), см. турецк. soğan, казанско-татарск. suğan, гагаузск. soğan > suwan > suan ‘лук’.
Китайская народная поговорка “Учи детей с малолетства, а жену – с первого дня замужества” представляется переводом тюркской рифмованной поговорки, ср. татарск. Öyrät balang’nı yäş’tän, hatın’nı – baş’tan, букв. ‘Учи своего ребенка с младости, а жену – с начала’.
Приведем еще один наглядный случай заимствования, свидетельствующий о достаточно древних и тесных отношениях, существовавших между номадами Центральной Азии и земледельцами долины реки Хуанхэ. Китайская лексема bĕi (более раннюю фонетическую форму сохранило вьетнамское заимствование из южнокитайских диалектов bac ‘север’) имеет значение географического направления ‘север’. Эта лексема образовалось в результате появления нового значения у слова bèi ‘спина; задняя сторона’ благодаря традиционной ориентации на юг . В монгольском и некоторых тюркских языках название севера также связано со словами, имеющими значение ‘задняя сторона; спина’: монгольск. hoyt züg ‘задняя сторона’, ar ‘зад, спина’ > ‘север’, казахск. arqa bet ‘северная сторона’, тюркск. arqa ‘спина, задняя сторона’ > киргизск. arqalıq ‘северный’. Китайское bèi ‘спина’ восходит к ностратическому корню *b-k ~ *b-g ‘гнуть’, см. тюркск. bük- ‘гнуть’, bükle- ‘сложить путем сгибания’, казахск. bük ~ büge ‘выпуклая сторона бабки’ , bükşiy- ‘согнуться, сгорбиться’, общетюркск. bükir ‘горбатый; кривой’, турецк. iğri büğrü ‘кривой’, böğür ‘бок’, алтайск. puğ- ‘сгибать’, казахск. buğ- ‘сгибаться’, др.-тюркск. boğun, казахск. buwın ‘сустав’, др.-английск. bäc, совр. английск. back ‘спина’, bow ‘лук; смычок; бант; поклон; кланяться; согнуться’ , немецк. biegen ‘гнуть, нагибать’, bug ‘сгиб; сустав’, bücken ‘нагибаться’, bückel ‘горб; спина’, bügel ‘стремя; скоба’, bogen ‘дуга; изгиб; арка, свод; лук’, др.-верхненемецк. buog ‘верхняя часть плечевого сустава; бедро’, buogen ‘гнуть’, русское бок ‘правая или левая сторона тела, предмета’ и т.д.
Генетически близкими представляются приведенные ниже лексемы:
тюркск. baq- ~ bah- ‘смотреть; наблюдать; присматривать, заботиться, воспитывать; пасти скот’, латинск. pastor ‘пастух’, pater ‘отец’, английск. father ‘отец’, украинск. батя ‘отец’, русск. пасти ‘следить за кем- / чем-либо (скотом, птицей) во время выгона на подножный корм’ , русск. арготическ. пасти ‘следить, наблюдать; охранять; сопровождать; ухаживать, оказывать внимание’ (см. выражение Упаси, боже! и однокоренное слово спасать), ср. китайск. bà ‘отец’, bā ‘ждать; жаждать’, bă ‘охранять; защищать’ (семантика приведенных слов развилась на основе исходного значения ‘смотреть’);
тюркск. tüb ~ dip ‘дно’, tübän ~ tömen ‘низкий’ ~ литовск. dubus ‘глубокий’, русск. дно (< *dъbno), дебри ‘низина, заросшая деревьями’, готск. diups ‘глубокий’, английск. deep ‘глубокий’ ~ китайск. dī ‘дно; низкий’;
тюркск. bod ‘тело, стан; рост’, казахск. boy ‘тело, стан; рост; длина, протяжение; берег’, чувашск. puy ‘рост; тело, стан; ствол, стебель; высота; протяжение’, тюркск. bedük ‘рослый, высокий’, казахск. biyik ‘высокий’, турецк. büyük ‘великий’, büyü- ‘расти’ ~ английск. body ‘тело; человек; ствол дерева’ ~ др.-индийск. bodhi ‘дерево’, греческ. botane ‘растение’, французск. bouter ‘расти, набухать’ ~ монгольск., тунгусск. mod ‘дерево’ ~ марийск. pu ‘дерево’, селькупск. po ‘дерево’ ~ китайск. mu ‘дерево’;
тюркск. deng ~ döng ‘возвышенность’ ~ др.-английск. dun ‘гора, холм’, немецк. düne ‘песчаный холм, дюна’ ~ китайск. dĭng ‘вершина; макушка; верх’, dūn ‘бугор, насыпь’;
казахск. tüye ~ турецк. deve ‘верблюд’, казахск. tüyequs ~ турецк. devekuşu ‘страус’ (букв. ‘птица-верблюд’) ~ китайск. tuó ‘верблюд’, tuó ‘страус’;
тюркск. tong- ‘мерзнуть’ ~ китайск. dòng ‘замерзнуть’;
тюркск. teng ‘равный’ ~ китайск. tóng ‘одинаковый; тот же самый; наравне’;
тюркск. kün toğar, турецк. doğu ‘восток’ ~ китайск. dōng ‘восток’;
тюркск. lek ‘множество’ ~ китайск. lĕi ‘множество’,
тюркск. küyme ~ köymä ‘крытая повозка’ ~ китайск. guy ‘повозка’,
казахск. архаическ. qaw ‘большой’ ~ китайск. gāo ‘высокий’,
тюркск. oğlan > ulan ‘юноша’ > китайск. láng ‘юноша; сын’.
Для заимствованных слов в китайском языке характерны следующие фонетические изменения: сокращение до одного начального слога иноязычных лексем, нередко сопровождающееся утратой конечного согласного в таком слове (иногда к таким словам прибавляется финаль -z):
прототюркск. *tengir (yez) ‘небесный (металл)’ > др.-тюркск. kök temir ‘(метеоритное, небесное) железо’ > общетюркск. temir ‘железо’ > китайск. tiě ‘железо’,
тюркск. tabışqan > tawşan ‘заяц’ > китайск. tù ~ tùz (tù + -z) ‘заяц’,
тюркск. yağmur ‘дождь’ > китайск. yŭ ‘дождь’,
тюркск. bağ ~ baw ‘союз, родовое объединение; административно-территориальная единица, район’ > китайск. bù ‘часть; область; отдел’,
тюркск. boğun ‘сустав’ ~ boyun ‘шея’ > китайск. bóz (bó + -z) ‘шея’,
тюркск. burın ~ bırın ~ murın ~ mırın ‘нос’ > китайск. bī ‘нос’,
тюркск. wot ~ ot ~ ut ‘огонь’ > китайск. huŏ ‘огонь’,
тюркск. tükir- ‘плевать’ > китайск. tǔ ‘плевать’.
На протяжении долгого времени осуществлялись военно-политические, экономические и культурные контакты номадов Центральной Азии и земледельцев Дальнего Востока. Несомненно, что многовековый период войн и мирной торговли, неоднократные поселения на территории Северного Китая тюркских народностей, отдельных племен и родов, а также создание здесь древних “варварских” государств, привлечение китайскими правителями отрядов воинов-степняков для участия в боевых действиях против соседних государств, подавления народных восстаний или несения пограничной службы способствовали тому, что многие китайцы, торгующие с кочевниками либо живущие с ними в одних поселениях, овладевали тюркским языком. Через речь таких китайцев, а также – тюрков-билингвов, оседавших среди более многочисленного местного населения, тюркизмы проникали в лексику китайского языка.
Так, тюркским словом qıy- 'резать' > *qıyğan > qıyan (ср. казахск. qıyan-keski) ‘режущий’ в Китае стали называть холодное оружие (меч, шпага) – jiàn, в языке появились: прилагательное jiān ‘острый’ и глаголы juān ‘вырезать’ и jiăn ‘стричь, резать ножницами’, от которого образовано слово jiàn ‘штука’, т.е. нечто отрезанное, отделенное, часть (ср. китайск. gē ‘резать ножом’ > gē ‘штука’), ср. также китайск. jiān ‘трудный, тяжелый’ и тюркск. qıyın ‘трудный; сложный’.
Приведенные в данной работе примеры представляют собой лишь небольшую часть лексического массива тюркизмов в китайском языке. Многие из заимствованных слов, несомненно, в ходе развития языка перешли в разряд архаизмов и в современных словарях не приводятся; другие слова могли существовать лишь как провинциализмы. Их поиск и исследование – одно из перспективных направлений в тюркологии и китаистике.
Ex oriente lux!
#8
Hadji-Murat
- Старожил форума
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 374
- Регистрация: 25 января 10
- Пол:Мужчина
- Город:Семей
- Интересы:Лингвистика, история, мифология, этнография и этнология, краеведение
Отправлено 23 июля 2010 - 15:06
Стас (23 июля 2010 - 09:51):
Хотелось бы взглянуть на источники. Какие словари, тексты и т.п.
К сожалению, в наличие имеются два относительно небольших русско-китайских словаря, которые были использованы при написании приведенной работы:
1.Краткий русско-китайский и китайско-русский словарь. - М.: Вече, 2003. - 608 с. (Каждый словарь содержит примерно 18 000 слов).
2. В.Г. Мудров, Н.М. Яновский. Карманный русско-китайский словарь.- М.: Русский язык. - 1977. - 216 с. (Ок. 8 500 слов).
3. Учебник "Начальный курс китайского языка". Часть 1. (Выходных данных не помню, т.к. одолжил эту книгу, но оказалось - безвозвратно).
4. Qazaq tili'ning sözdigi. - Алматы: Дайк-Пресс, 1999.
5. Е.А.М. Уилсон. Англо-русский словарь (The Modern Russian Dictionary for English speakers). - М.: Русский язык, 1984. - 717 с. (Ок. 75 000 слов и выражений).
6. Русско-узбекский словарь / Под ред. В.В. Решетникова. - изд. 2-е, перераб. и доп. - Ташкент: Укитувчи, 1972. - 623 с. (Ок. 3 000 слов).
7.Русско-турецкий словарь / Сост. Д.А. Магазаник, М.С. Михайлов. - Изд. 2-е. - М.: ОГИЗ, 1946. - 320 с. (Ок. 40 000 слов).
В принципе, можно воспользоваться любым хорошим китайско-русским словарем с латинской транскрипцией китайских лексем.
Большой словарь, в т.ч. диалектизмов, позволит выявить большее количество лексических соответствий.
В библиотеке Хакасского гос. университета или другой столичной библиотеке должен быть экземпляр книги: Илиуф Х.Ш. О происхождении некоторых этнонимов (киргиз, казак, черкес, алан, ясы, кайтак, кайсак, алаш, хакас, валах, цыган, дунган). - Семипалатинск, 2008. - 457 с. (Сборник статей).
Ex oriente lux!
#9
Стас
- Старожил форума
-
- Группа: Модераторы
- Сообщений: 2 840
- Регистрация: 18 мая 02
- Пол:Мужчина
- Город:Абакан
- Интересы:кыргыз.ру
Отправлено 23 июля 2010 - 16:10
Цитата
В библиотеке Хакасского гос. университета или другой столичной библиотеки должен быть экземпляр книги: Илиуф Х.Ш. О происхождении некоторых этнонимов (киргиз, казак, черкес, алан, ясы, кайтак, кайсак, алаш, хакас, валах, цыган, дунган). - Семипалатинск, 2008. - 457 с. (Сборник статей).
А Вы не согласны с Яхонтовым в случае с "хакас"? Какова Ваша версия (в 2 словах)?
Кто избран Небом - тот непобедим!
#10
Hadji-Murat
- Старожил форума
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 374
- Регистрация: 25 января 10
- Пол:Мужчина
- Город:Семей
- Интересы:Лингвистика, история, мифология, этнография и этнология, краеведение
Отправлено 23 июля 2010 - 16:24
Стас (23 июля 2010 - 19:10):
А Вы не согласны с Яхонтовым в случае с "хакас"? Какова Ваша версия (в 2 словах)?
Тема "Хакасы", стр. 21, коммент № 420. В основе искаженного этнонима "хакас", думаю, лежит тюркское словосочетание kök köz 'голубоглазый', адаптированное китайцами в виде kje-kje-sze 'гегесы ~ хагясы ~ хакасы'. Выражение kök köz до сих пор используется казахами и татарами для обозначения светлоглазых европейцев. В связи с этими обстоятельствами можно говорить, что форма этнонима "хакас" не совсем соответствует своему назначению ввиду значительного искажения. Но он закрепился, и для его изменения нужна воля народа, в первую очередь, интеллигенции (см. пример якутов - saha).
Ex oriente lux!
#11
nik1
- Опытный пользователь
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 136
- Регистрация: 29 января 08
Отправлено 23 июля 2010 - 19:45
Hadji-Murat (23 июля 2010 - 00:03):
При этимологических исследованиях наблюдается тенденция относить исконно тюркские слова к иранским или китайским по происхождению, если они встречаются в этих языках. Так, например, двусложное тюркское слово temir, восходящее к архетипу tengir, этимон: 'небесный (металл)' - с проявлением нередко встречающейся альтернации звуков [ng] ~ [m] - возводят к китайскому односложному tie 'железо'. Вероятнее всего, китайцы заимствовали это слово вместе с металлическими изделиями от тюрок (древних металлургов бронзы, затем - железа), сократив его в соответствии с особенностями своего языка до одной силлабемы. Случайно ли иероглифы shi 'воин' и tu 'земля' имеют практически сходное написание, если они переводятся на тюркский язык похожими по звучанию словами er 'муж-воин' и yer 'земля'? Не одно тысячелетие тюрки соседствовали с китайским этносом, многие века они контактировали с ираноязычными народами. Поэтому одни и те же слова мы находим в тюркских, монгольских, китайских, иранских и других языках. При этом монголы, китайцы, иранцы и иные этносы были давними соседями древних тюрок - наследников андроновской культуры, занимавших Великий степной пояс Евразии от Дальнего Востока (татары) до Северного Причерноморья (киммерийцы).
ТЮРКО-КИТАЙСКИЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
Язык народа является не только средством общения и передачи информации, выражения мыслей, чувств и желаний, орудием и зеркалом мировосприятия, хранилищем огромного опыта познания окружающей действительности сменяющими друг друга поколениями, но и свидетелем многих исторических процессов. Так, древние связи северных кочевых племен и народностей с земледельческим населением Китая не только отразились в летописных сообщениях, а время сохранило материальные свидетельства в виде археологических находок; но их многовековое общение оставило свои следы и в языках взаимодействующих народов. Например, в китайском лексике имеется слово из разряда историзмов – du (изображаемое весьма сложным иероглифом) “знамя, бунчук из перьев или хвостов, укрепляемый на перекладине царской колесницы”. По нашему мнению, оно было заимствовано в I тысячелетии до н.э. из древнетюркского языка во времена войны и мира с гуннами. В казахском языке лексема tuw сохранила прямое значение ‘волос конского хвоста’ (tuw < tuğ, ср. его сингармонический вариант tük ‘волос’) и переносное – ‘знамя’.
С началом феодальной раздробленности, после падения династии Хань (III века до н.э. – III в. н.э.), натиск кочевых племен усилился. В 316 году северная часть Китая попала под власть завоевателей-кочевников. Многие из них создали свои государства и в результате длительного совместного проживания ассимилировались местным населением, передав им некоторые культурные особенности (навыки использования лошади в качестве верхового и упряжного животного, такие виды костюма, как закрытый халат и штаны, элементы свадебного обряда и т.д.).
Образ дракона занимает одно из центральных мест в китайской мифологии и широко использовался в культуре. Изображение крылатого дракона было на знаменах императорских войск, против которых в течение многих веков сражались соседние с Китаем народы. Генетическую связь тюркск. uluğ ~ uluw и китайск. long ‘дракон’ (ср. монгольск. luw, калмыкск. lun) можно видеть не только в аспекте семантики, но и с учетом фонетических чередований, характерных для многих тюркских языков.
Несмотря на то, что исконно тюркские слова не начинались на сонорные согласные, звуковые процессы в практике речевого общения изменяли фонетический облик отдельных слов, нарушая указанную особенность – в результате полной редукции начального гласного появились слова с сонорным анлаутом. Cравните формы одних и тех же лексем:
др.-тюркск. uğlaq ~ узбекск. uloq ~ казахск. laq ~ ılaq ‘козленок’;
узбекск. uloqtır- ~ казахск. laqtır- ‘бросить; закинуть’,
карач.-балкарск. iläçin ~ башкирск. ılasın ~ узбекск. loçın ~ казахск. laşın ~ ılaşın ‘сокол’,
алтайск. ılar ~ lar ‘они’, inek ~ nek ‘корова’, ıraq ~ raq ‘далеко’,
др.-тюркск. irinç ~ узбекск. ränj ~ казахск. reniş ‘обида, огорчение, досада’ (cр. формы глагола – renji- ~ irenji- ‘обижаться’),
казахск. ırıs ~ rıs ‘счастье; доля’, ırım ~ rım ‘примета; обычай’; *uruğ > urıq ‘семя’ > uruw ~ ruw ‘род’,
тюркск. Urum ~ Rum ‘Византия, Малая Азия’, urus ~ rus ‘русский’.
В фонологии тюркских языков известна альтернация звуков [ng] ~ [ğ] / [q] ~ [w] ~ [y]. Так, по разным языкам и диалектам в одних и тех же словах определенная фонема может быть представлена вышеуказанными вариантами:
алтайск. angdar- ~ узбекск. ağdar- ~ казахск. awdar- ‘перевернуть, опрокинуть’ / казахск. aqtar- ‘обшарить, рыться; опрокидывать; выливать’ ~ узбекск. ahtar- ‘искать’;
крым.-татарск. yalıngız ~ казан.-татарск. yalğız ~ казахск. jalğız ~ jangız ‘единственный; одинокий’;
якутск. литерат. bağana ~ диалектн. mağana ~ mangana ‘столб’,
алтайск. çig ~ çığ ~ çing ‘сырой’ / казахск. şıq ‘роса’;
алтайск. çök- ~ çöng- ‘тонуть’;
башкирск. tüngäräk ~ tügäräk ~ tewäräk ‘круглый’; ägär ~ ängär ‘если’,
казахск. tängiri ~ tängir ‘бог’ и täyiri ~ täyir ‘чужое божество’;
тюркск. saqsağan ‘сорока’, букв. ‘осторожная (птица)’ > алтайск. sangısqan ~ казахск. sawısqan;
казахск. bardıngız ~ татарск. bardığız ‘ходили вы’.
Следовательно, тюркское и китайское названия года “дракона” uluw и long – гомогенны и возникли в древнетюркском языке на базе первичного значения слова uluğ (ang) ‘большой, огромный; страшный’ (зверь, животное) > ‘ящер; крокодил; дракон’. Выясняя мотив появлении у слова uluw значения ‘улитка’, уместно будет обратиться к этимологии слов дракон < греческ. drakōn ‘змей’, крокодил < греческ. krokodeilos ‘крокодил, ящерица’ < kroke ‘галька’ + drilos ‘дождевой червь’, аллигатор < английск. alligator ‘аллигатор’ < испанск. el lagarto ‘ящерица’. На этих примерах мы видим отраженные в языке особенности восприятия мира древним человеком, объединяющим в своем сознании в единый класс пресмыкающихся: змей, ящериц, крокодилов и более примитивных ползающих животных: червей, гусениц и улиток (см. китайск. chángchóng ‘змея’ < cháng ‘длинный; долгий’ + chóng ‘червяк; насекомое’).
В качестве другого примера приведем китайское слово tay ‘большой’ и его синоним da, по всей вероятности, однокоренные с тюркским tay ‘жеребенок-стригун’ (достигший годовалого возраста, в отличие от qulın ‘жеребенок до года’) , tay-qazan ‘большой котел’, а также с его фонетическим вариантом – казахск. däw ‘большой, огромный; великан, гигант, дэв’, ср. башкирск. däwğarın < däw qarın ‘большой желудок’, татарск. диалектн. dawatiy ‘старший брат отца’ ( < ata ~ atiy ‘отец’), dawaniy ‘жена старшего брата отца’ ( < ana ~ aniy ‘мать’).
Не исключено, что
тюркское eren ~ ärän ‘мужчина’ связано с китайским ren (в русской транскрипции “жэнь”) ‘человек’;
китайск. wàng ‘сеть’ – тюркск. ağ ~ aw ‘сеть’;
китайск. kong ‘пустой’ – тюркск. quğ ~ quw ‘сухой; полый, пустой’;
китайск. wen ‘знак’ – казахск. en ‘метка’ (на ухе животных);
китайск. yin ‘звук’ (~ yan ‘речь’) – тюркск. ün ~ in ‘голос; звук’;
китайск. huáng ‘желтый’ – тюркск. quba ‘светло-желтый; бледный, бело-серый’ (казахск. quba ~ qubang – название цвета, qubaqay at ‘лошадь светло-рыжей масти’, quang ‘засушливый; выгоревший (о траве)’, башкирск. qoba ‘светло-желтый; бледно-бурый’, монгольск. huwa ‘рыжеватый, каурый’, бурятск. huwa ‘светло-желтый’, маньчжурск. quva ‘ярко-желтый, соломенного цвета’). Помимо слова huáng ‘желтый; блестящий, яркий’ в китайском языке есть однокоренные ему слова: huàn ‘сиять’, hua ‘светлый’ (см., например, в лексеме huashu ‘берёза’ < hua + shu ‘дерево’, ср. казахск. aq qayıng), hua ‘цветок’ (ср. русск. свет ~ цвет), hua – самоназвание китайцев (Zhong Hua – древнее название Китая, ср. казахск. quba qalmaq – старое название ойратов). С китайским глаголом huà ‘превратить, обратить; таять; раствориться’ соотносится тюркское слово qubıl- (quba + bol-) ‘изменяться; изменять цвет’ (первоначально, изменение зеленого цвета растений на желтый при высыхании).
Наблюдается регулярное соответствие основ в тюркских и китайском языках [qap] ~ [huw]:
тюркск. qab(aq) ‘тыква’ ~ qaw(aq) ‘посуда из тыквы’ и китайск. hu ‘тыква; горшок, сосуд из тыквы, посуда из тыквы’,
тюркск. qap(uğ) ‘дверь, ворота’ и китайск. hu ‘дверь, ворота’,
тюркск. qap(lan) ‘леопард’ и китайск. (lao) hu ‘тигр’,
тюркск. qap! – междометие, возглас сожаления и китайск. hu ‘вдруг’.
Обнаруживают семантическую и фонетическую близость казахск. quwan- ~ киргизск. quban- ‘радоваться’, алтайск. qubuq ‘радость’ и китайск. huan ‘радостный’.
От древнего корня *qab- ~ *qaw- ~ *qow- образованы такие слова, как тюркск. qap ‘посуда для хранения разных предметов; чехол; мешок’, qabaq ‘тыква’ (русск. кабак, кабачок), qawaq ‘сосуд из тыквы’ (использовался для доения и хранения молочных продуктов в бедных семьях), узбекск. oş qowoq – съедобная тыква < oş ‘пища’, suw qowoq – посуда из тыквы < suw ‘вода’, nos qowoq – коробочка для табака “нас” < nos ‘нюхательный табак’, казахск. qawğa ~ турецк. kova ‘кожаное ведро’, казахск. qawaşaq ~ qawaşıq ‘коробочка растения, в которой находятся семена и зерна’ (тюркск. qawaçaq > старорусск. ковчег ‘ларец’).
Несомненная близость заметна в следующих словах:
китайск. hén ‘очень’ ~ тюркск. eng ~ гагаузск. hen ‘самый, наи- ’;
китайск. jiāng ‘река’, jiàn ‘горный поток (ручей)’, juān “струиться” (формант в названиях рек -jiāng > вьетнамск. giang, корейск. gan) ~ тюркск. qıyan ‘поток, сель’ (который с силой стремиться с гор вниз / Абульгазы), монгольск. kian, киргизск. qıyan ‘сильный, стремительный поток дождевой воды’, казахск. qıyan-keski ‘разрушительный’, qıyan ‘речная долина; дальний’;
китайск. yàng ‘вид, образ’ ~ др.-тюркск. yäng ‘вид, облик’, см. персидск. yäng ‘образ, манера; обычай, правило, закон’, казахск. zang ‘обычай, правило; закон; вид’, казахск. диалектн. zangdas ‘похожий по виду, однородный’, тувинск. çang ‘нрав, привычка’, монгольск. djang ‘нрав, характер, склонность, привычка’, бурятск. zan ‘характер’.
Учитывая то, что в китайском языке понятие ‘солнце’ передается словосочетанием tài yáng, букв. ‘большое светило’ и rì ‘солнце; день’ – можно предположить, что лексема rì ‘солнце’ ведет происхождение от тюркск. iri (yäng) ‘крупный (образ)’.
Приведем иные примеры лексико-семантических параллелей:
китайск. ān ‘хорошо знать; владеть’ ~ турецк. an ‘сознание’, an- ‘понимать’, казахск. angda- ~ angğar- ‘понимать, догадываться’,
китайск. bĕn ‘я; сам; лично’ ~ тюркск. ben ~ men ‘я’,
китайск. xiàng ‘облик’ ~ xíng ‘форма; физические органы чувств’ ~ карачаево-балкарск. san ‘часть тела; тело; число’, sın ‘образ, фигура; надгробный камень с изображением’, барабинск.-татарск. san ‘персона’ (счетное слово-нумератив), казахск. san ‘вид ; бедро; число, количество; 10 000’, sın ‘внешний вид, фигура; проверка (внешнего вида), испытание’, sän ‘(изящный) вид’;
китайск. xiàng ‘слон’ (elephant) – тюркс. yağan, тувинск. çaan, алтайск. d’aan ang, монгольск. zaan < тюркск. *yağan ang, букв. ‘толстый (большой) зверь’;
китайск. zhōng ~ chōng ‘тяжёлый; важный’ – тюркск. yoğan ~ juwan ~ joyan ~ jayın ~ nehang ~ n’aan ~ nän ~ d’aan ~ yaan ~ çaan ~ çoon ~ çon ~ şong ‘большой, огромный, крупный; толстый; значительный’;
китайск. láng ‘трава’ (grass; weed) - тюркск. üläng ~ öleng ‘трава, произрастающая во влажных местах (напр., осока)’;
китайск. găo ‘солома, сено; сухой, увядший’ (straw, hay; dry, withered) – тюркск. qaw ‘высoхшая трава’ (производные слова: qawdan, qawdır, qawdıra-, qawdıraq, kewdir > kewdire- ~ kewjire-);
китайск. láng ‘юноша’ (young man) – тюркск. oğlan ~ ulan ‘юноша’;
китайск. wăng ‘идти, ехать’ (to go forward) – тюркск. ağ- ~ aq- ‘течь’ ~ yağ- ‘идти (об атмосферных осадках)’ ~ казахск. ıq- ‘идти по ветру (спасаясь от непогоды)’, ığıs- ‘передвинуться; податься в сторону’;
китайск. láng ‘волк’ (wolf) – возможно, образовано от тюркского слова, заменяющего табуированное исконное китайское обозначение опасного хищника, - тюркск. *ulaan < *ulığan ‘воющий’ (ср. ulıma ‘вой; волк’ < ulı- ‘выть’);
китайск. tian ‘небо’ ~ тюркск. tängri ‘небо; бог’, tanglay ‘нёбо’ (тюркский корень täng- ~ döng- в разных фонетических вариантах передает идею круга, вращения).
Несомненная семантическая параллель обнаруживается и в следующем примере:
китайск. dan ‘яйцо’ ~ тюркск. dan / dän ‘cемя, зерно’. Здесь можно отметить, что понятия яйцо и семя близки, см. узбекск. tuhum ‘яйцо’ и казахск. tuqım ‘семя; потомство; род; порода’.
На примере казахского языка видно, как фонетические варианты одного и того же тюркского слова на основе его первоначальной полисемии со временем превращаются в отдельные лексемы, сохраняя за собой одно из ряда близких значений, выражаемых исходным словом:
uruğ > urıq ‘семя’ ~ uruw / ruw ‘род’,
uluğ > ulıq ‘великий; правитель; чиновник’ ~ ulı ‘великий, большой’ ~ uluw *‘крокодил (большой водный хищник); улитка’ / монгольск. luw ‘змей, дракон’ (казахск. uluw jılı ‘год дракона’); произошло аналогичное сокращение начальной гласной в следующих словах: uruw > ruw, uluw > luw,
ср. тюркск. Rum ~ Urum ~ Urım ~ Ürim ‘Рум’ (Византия, Малая Азия, от латинск. Roma) > русск. Рим (город Рим), Рым (в поговорке “Крым-Рым пройти”, ср. казахск. Ulıng Urım’ğa, Qızıng Qırım’ğa ketsin ‘Пусть твой сын уйдет в Малую Азию, а дочь – в Крым’ – зложелание).
Приведем следующие лексические параллели:
китайск. dàn ‘рассвет; утро’ ~ тюркск. tang ‘рассвет’, кумыкск. dang, турецк. dan ‘рассвет’;
тюркск. ım ~ im ~ üm ‘знак; мимика’, yım ~ jım ‘след’, yum- ~ jım- ‘сжать, сжимать’, венгерск. nyom ‘след, отпечаток; нажимать, давить; печатать’ ~ китайск. yin ‘печать’, jiao yin ‘след’;
тюркск. song ‘конец; после, потом’, азербайджанск. son ‘конец; затем, после; последыш’ (sonsuz ‘бездетный’: cм. казахскую поговорку – Songı’na (artı’na) qara yermegen ‘одинокий, бездетный’), М. Кашгари: song ‘конец; после’, söng ‘потомство’ ~ китайск. sūn ~ sūnz ‘внук’ (ср. в индоевропейских языках: англ. son, др.-славянск. сынъ, русск. сын, латинск. sunus);
тюркск. yeng- ~ jeng- ‘побеждать’ ~ китайск. zheng ‘бороться’;
тюркск. yağ (> казахск. jaw) ‘масло’ ~ китайск. you ‘масло’;
др.-тюркск. biti-, алтайск. biçi-, тувинск. biji- ‘писать’ > др.-тюркск. bitik ‘письмо’, татарск.-мишарск. bitüw ‘амулет со строками из Корана’ ~ китайск. bĭjī ‘почерк’;
казахск. qaw ‘большой; сильный’ ~ китайск. gāo ‘высокий’ (qaw küyme > gāo güy 'высокие повозки').
Возможно, что конечная вопросительная частица hu имеет тюркский источник, ср. частицы в тюркских языках: казахск. qoy ~ ğoy, азербайджанск. goy, татарск. quy, узбекск. ku, гагаузск. ko и т.д., образованные от глагола qoy- ‘положи’, у которого появились значения ‘ведь; же; пусть; ну-ка’, эти частицы встречаются и в предложениях, имеющих вопросительную интонацию. В роли служебных слов этот тюркский глагол встречается, например, в русском языке как частица -ко ~ -ка (гляди-ко, скажи-ка), в рутульском (Дагестан) -ку ‘ведь’, в арго среднеазиатских цыган: seb-a unar ko ‘возьми яблоко’ (seb ‘яблоко’).
Функционально близки частица ma, которая присоединяется к концу обычного повествовательного предложения и образует общий вопрос в китайском языке, и тюркская вопросительная частица ma ~ mï (с фонетическими вариантами).
В определенной мере схожи китайская вопросительная частица ne и тюркское вопросительное местоимение ne ‘что’, иногда употребляющаяся в конце вопросительных предложений как частица.
Китайская лексема gang ‘сталь’ встречается в качестве элемента некоторых личных имен у тюрков: Qan-temir, Qam-bulat, в термине qandawïr ~ qandäwir ‘специальный хирургический инструмент для кровопускания’. В диалекте встречается форма kem-bolat: kembolat’tan tüyme ‘пуговица из стали’.
В китайском слове da suan ‘чеснок’ выделяется тюркский корень suğan ‘лук’, к которому добавлен префикс, образованный от прилагательного da ‘большой’ (слово пишется двумя иероглифами), см. турецк. soğan, казанско-татарск. suğan, гагаузск. soğan > suwan > suan ‘лук’.
Китайская народная поговорка “Учи детей с малолетства, а жену – с первого дня замужества” представляется переводом тюркской рифмованной поговорки, ср. татарск. Öyrät balang’nı yäş’tän, hatın’nı – baş’tan, букв. ‘Учи своего ребенка с младости, а жену – с начала’.
Приведем еще один наглядный случай заимствования, свидетельствующий о достаточно древних и тесных отношениях, существовавших между номадами Центральной Азии и земледельцами долины реки Хуанхэ. Китайская лексема bĕi (более раннюю фонетическую форму сохранило вьетнамское заимствование из южнокитайских диалектов bac ‘север’) имеет значение географического направления ‘север’. Эта лексема образовалось в результате появления нового значения у слова bèi ‘спина; задняя сторона’ благодаря традиционной ориентации на юг . В монгольском и некоторых тюркских языках название севера также связано со словами, имеющими значение ‘задняя сторона; спина’: монгольск. hoyt züg ‘задняя сторона’, ar ‘зад, спина’ > ‘север’, казахск. arqa bet ‘северная сторона’, тюркск. arqa ‘спина, задняя сторона’ > киргизск. arqalıq ‘северный’. Китайское bèi ‘спина’ восходит к ностратическому корню *b-k ~ *b-g ‘гнуть’, см. тюркск. bük- ‘гнуть’, bükle- ‘сложить путем сгибания’, казахск. bük ~ büge ‘выпуклая сторона бабки’ , bükşiy- ‘согнуться, сгорбиться’, общетюркск. bükir ‘горбатый; кривой’, турецк. iğri büğrü ‘кривой’, böğür ‘бок’, алтайск. puğ- ‘сгибать’, казахск. buğ- ‘сгибаться’, др.-тюркск. boğun, казахск. buwın ‘сустав’, др.-английск. bäc, совр. английск. back ‘спина’, bow ‘лук; смычок; бант; поклон; кланяться; согнуться’ , немецк. biegen ‘гнуть, нагибать’, bug ‘сгиб; сустав’, bücken ‘нагибаться’, bückel ‘горб; спина’, bügel ‘стремя; скоба’, bogen ‘дуга; изгиб; арка, свод; лук’, др.-верхненемецк. buog ‘верхняя часть плечевого сустава; бедро’, buogen ‘гнуть’, русское бок ‘правая или левая сторона тела, предмета’ и т.д.
Генетически близкими представляются приведенные ниже лексемы:
тюркск. baq- ~ bah- ‘смотреть; наблюдать; присматривать, заботиться, воспитывать; пасти скот’, латинск. pastor ‘пастух’, pater ‘отец’, английск. father ‘отец’, украинск. батя ‘отец’, русск. пасти ‘следить за кем- / чем-либо (скотом, птицей) во время выгона на подножный корм’ , русск. арготическ. пасти ‘следить, наблюдать; охранять; сопровождать; ухаживать, оказывать внимание’ (см. выражение Упаси, боже! и однокоренное слово спасать), ср. китайск. bà ‘отец’, bā ‘ждать; жаждать’, bă ‘охранять; защищать’ (семантика приведенных слов развилась на основе исходного значения ‘смотреть’);
тюркск. tüb ~ dip ‘дно’, tübän ~ tömen ‘низкий’ ~ литовск. dubus ‘глубокий’, русск. дно (< *dъbno), дебри ‘низина, заросшая деревьями’, готск. diups ‘глубокий’, английск. deep ‘глубокий’ ~ китайск. dī ‘дно; низкий’;
тюркск. bod ‘тело, стан; рост’, казахск. boy ‘тело, стан; рост; длина, протяжение; берег’, чувашск. puy ‘рост; тело, стан; ствол, стебель; высота; протяжение’, тюркск. bedük ‘рослый, высокий’, казахск. biyik ‘высокий’, турецк. büyük ‘великий’, büyü- ‘расти’ ~ английск. body ‘тело; человек; ствол дерева’ ~ др.-индийск. bodhi ‘дерево’, греческ. botane ‘растение’, французск. bouter ‘расти, набухать’ ~ монгольск., тунгусск. mod ‘дерево’ ~ марийск. pu ‘дерево’, селькупск. po ‘дерево’ ~ китайск. mu ‘дерево’;
тюркск. deng ~ döng ‘возвышенность’ ~ др.-английск. dun ‘гора, холм’, немецк. düne ‘песчаный холм, дюна’ ~ китайск. dĭng ‘вершина; макушка; верх’, dūn ‘бугор, насыпь’;
казахск. tüye ~ турецк. deve ‘верблюд’, казахск. tüyequs ~ турецк. devekuşu ‘страус’ (букв. ‘птица-верблюд’) ~ китайск. tuó ‘верблюд’, tuó ‘страус’;
тюркск. tong- ‘мерзнуть’ ~ китайск. dòng ‘замерзнуть’;
тюркск. teng ‘равный’ ~ китайск. tóng ‘одинаковый; тот же самый; наравне’;
тюркск. kün toğar, турецк. doğu ‘восток’ ~ китайск. dōng ‘восток’;
тюркск. lek ‘множество’ ~ китайск. lĕi ‘множество’,
тюркск. küyme ~ köymä ‘крытая повозка’ ~ китайск. guy ‘повозка’,
казахск. архаическ. qaw ‘большой’ ~ китайск. gāo ‘высокий’,
тюркск. oğlan > ulan ‘юноша’ > китайск. láng ‘юноша; сын’.
Для заимствованных слов в китайском языке характерны следующие фонетические изменения: сокращение до одного начального слога иноязычных лексем, нередко сопровождающееся утратой конечного согласного в таком слове (иногда к таким словам прибавляется финаль -z):
прототюркск. *tengir (yez) ‘небесный (металл)’ > др.-тюркск. kök temir ‘(метеоритное, небесное) железо’ > общетюркск. temir ‘железо’ > китайск. tiě ‘железо’,
тюркск. tabışqan > tawşan ‘заяц’ > китайск. tù ~ tùz (tù + -z) ‘заяц’,
тюркск. yağmur ‘дождь’ > китайск. yŭ ‘дождь’,
тюркск. bağ ~ baw ‘союз, родовое объединение; административно-территориальная единица, район’ > китайск. bù ‘часть; область; отдел’,
тюркск. boğun ‘сустав’ ~ boyun ‘шея’ > китайск. bóz (bó + -z) ‘шея’,
тюркск. burın ~ bırın ~ murın ~ mırın ‘нос’ > китайск. bī ‘нос’,
тюркск. wot ~ ot ~ ut ‘огонь’ > китайск. huŏ ‘огонь’,
тюркск. tükir- ‘плевать’ > китайск. tǔ ‘плевать’.
На протяжении долгого времени осуществлялись военно-политические, экономические и культурные контакты номадов Центральной Азии и земледельцев Дальнего Востока. Несомненно, что многовековый период войн и мирной торговли, неоднократные поселения на территории Северного Китая тюркских народностей, отдельных племен и родов, а также создание здесь древних “варварских” государств, привлечение китайскими правителями отрядов воинов-степняков для участия в боевых действиях против соседних государств, подавления народных восстаний или несения пограничной службы способствовали тому, что многие китайцы, торгующие с кочевниками либо живущие с ними в одних поселениях, овладевали тюркским языком. Через речь таких китайцев, а также – тюрков-билингвов, оседавших среди более многочисленного местного населения, тюркизмы проникали в лексику китайского языка.
Так, тюркским словом qıy- 'резать' > *qıyğan > qıyan (ср. казахск. qıyan-keski) ‘режущий’ в Китае стали называть холодное оружие (меч, шпага) – jiàn, в языке появились: прилагательное jiān ‘острый’ и глаголы juān ‘вырезать’ и jiăn ‘стричь, резать ножницами’, от которого образовано слово jiàn ‘штука’, т.е. нечто отрезанное, отделенное, часть (ср. китайск. gē ‘резать ножом’ > gē ‘штука’), ср. также китайск. jiān ‘трудный, тяжелый’ и тюркск. qıyın ‘трудный; сложный’.
Приведенные в данной работе примеры представляют собой лишь небольшую часть лексического массива тюркизмов в китайском языке. Многие из заимствованных слов, несомненно, в ходе развития языка перешли в разряд архаизмов и в современных словарях не приводятся; другие слова могли существовать лишь как провинциализмы. Их поиск и исследование – одно из перспективных направлений в тюркологии и китаистике.
ТЮРКО-КИТАЙСКИЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
Язык народа является не только средством общения и передачи информации, выражения мыслей, чувств и желаний, орудием и зеркалом мировосприятия, хранилищем огромного опыта познания окружающей действительности сменяющими друг друга поколениями, но и свидетелем многих исторических процессов. Так, древние связи северных кочевых племен и народностей с земледельческим населением Китая не только отразились в летописных сообщениях, а время сохранило материальные свидетельства в виде археологических находок; но их многовековое общение оставило свои следы и в языках взаимодействующих народов. Например, в китайском лексике имеется слово из разряда историзмов – du (изображаемое весьма сложным иероглифом) “знамя, бунчук из перьев или хвостов, укрепляемый на перекладине царской колесницы”. По нашему мнению, оно было заимствовано в I тысячелетии до н.э. из древнетюркского языка во времена войны и мира с гуннами. В казахском языке лексема tuw сохранила прямое значение ‘волос конского хвоста’ (tuw < tuğ, ср. его сингармонический вариант tük ‘волос’) и переносное – ‘знамя’.
С началом феодальной раздробленности, после падения династии Хань (III века до н.э. – III в. н.э.), натиск кочевых племен усилился. В 316 году северная часть Китая попала под власть завоевателей-кочевников. Многие из них создали свои государства и в результате длительного совместного проживания ассимилировались местным населением, передав им некоторые культурные особенности (навыки использования лошади в качестве верхового и упряжного животного, такие виды костюма, как закрытый халат и штаны, элементы свадебного обряда и т.д.).
Образ дракона занимает одно из центральных мест в китайской мифологии и широко использовался в культуре. Изображение крылатого дракона было на знаменах императорских войск, против которых в течение многих веков сражались соседние с Китаем народы. Генетическую связь тюркск. uluğ ~ uluw и китайск. long ‘дракон’ (ср. монгольск. luw, калмыкск. lun) можно видеть не только в аспекте семантики, но и с учетом фонетических чередований, характерных для многих тюркских языков.
Несмотря на то, что исконно тюркские слова не начинались на сонорные согласные, звуковые процессы в практике речевого общения изменяли фонетический облик отдельных слов, нарушая указанную особенность – в результате полной редукции начального гласного появились слова с сонорным анлаутом. Cравните формы одних и тех же лексем:
др.-тюркск. uğlaq ~ узбекск. uloq ~ казахск. laq ~ ılaq ‘козленок’;
узбекск. uloqtır- ~ казахск. laqtır- ‘бросить; закинуть’,
карач.-балкарск. iläçin ~ башкирск. ılasın ~ узбекск. loçın ~ казахск. laşın ~ ılaşın ‘сокол’,
алтайск. ılar ~ lar ‘они’, inek ~ nek ‘корова’, ıraq ~ raq ‘далеко’,
др.-тюркск. irinç ~ узбекск. ränj ~ казахск. reniş ‘обида, огорчение, досада’ (cр. формы глагола – renji- ~ irenji- ‘обижаться’),
казахск. ırıs ~ rıs ‘счастье; доля’, ırım ~ rım ‘примета; обычай’; *uruğ > urıq ‘семя’ > uruw ~ ruw ‘род’,
тюркск. Urum ~ Rum ‘Византия, Малая Азия’, urus ~ rus ‘русский’.
В фонологии тюркских языков известна альтернация звуков [ng] ~ [ğ] / [q] ~ [w] ~ [y]. Так, по разным языкам и диалектам в одних и тех же словах определенная фонема может быть представлена вышеуказанными вариантами:
алтайск. angdar- ~ узбекск. ağdar- ~ казахск. awdar- ‘перевернуть, опрокинуть’ / казахск. aqtar- ‘обшарить, рыться; опрокидывать; выливать’ ~ узбекск. ahtar- ‘искать’;
крым.-татарск. yalıngız ~ казан.-татарск. yalğız ~ казахск. jalğız ~ jangız ‘единственный; одинокий’;
якутск. литерат. bağana ~ диалектн. mağana ~ mangana ‘столб’,
алтайск. çig ~ çığ ~ çing ‘сырой’ / казахск. şıq ‘роса’;
алтайск. çök- ~ çöng- ‘тонуть’;
башкирск. tüngäräk ~ tügäräk ~ tewäräk ‘круглый’; ägär ~ ängär ‘если’,
казахск. tängiri ~ tängir ‘бог’ и täyiri ~ täyir ‘чужое божество’;
тюркск. saqsağan ‘сорока’, букв. ‘осторожная (птица)’ > алтайск. sangısqan ~ казахск. sawısqan;
казахск. bardıngız ~ татарск. bardığız ‘ходили вы’.
Следовательно, тюркское и китайское названия года “дракона” uluw и long – гомогенны и возникли в древнетюркском языке на базе первичного значения слова uluğ (ang) ‘большой, огромный; страшный’ (зверь, животное) > ‘ящер; крокодил; дракон’. Выясняя мотив появлении у слова uluw значения ‘улитка’, уместно будет обратиться к этимологии слов дракон < греческ. drakōn ‘змей’, крокодил < греческ. krokodeilos ‘крокодил, ящерица’ < kroke ‘галька’ + drilos ‘дождевой червь’, аллигатор < английск. alligator ‘аллигатор’ < испанск. el lagarto ‘ящерица’. На этих примерах мы видим отраженные в языке особенности восприятия мира древним человеком, объединяющим в своем сознании в единый класс пресмыкающихся: змей, ящериц, крокодилов и более примитивных ползающих животных: червей, гусениц и улиток (см. китайск. chángchóng ‘змея’ < cháng ‘длинный; долгий’ + chóng ‘червяк; насекомое’).
В качестве другого примера приведем китайское слово tay ‘большой’ и его синоним da, по всей вероятности, однокоренные с тюркским tay ‘жеребенок-стригун’ (достигший годовалого возраста, в отличие от qulın ‘жеребенок до года’) , tay-qazan ‘большой котел’, а также с его фонетическим вариантом – казахск. däw ‘большой, огромный; великан, гигант, дэв’, ср. башкирск. däwğarın < däw qarın ‘большой желудок’, татарск. диалектн. dawatiy ‘старший брат отца’ ( < ata ~ atiy ‘отец’), dawaniy ‘жена старшего брата отца’ ( < ana ~ aniy ‘мать’).
Не исключено, что
тюркское eren ~ ärän ‘мужчина’ связано с китайским ren (в русской транскрипции “жэнь”) ‘человек’;
китайск. wàng ‘сеть’ – тюркск. ağ ~ aw ‘сеть’;
китайск. kong ‘пустой’ – тюркск. quğ ~ quw ‘сухой; полый, пустой’;
китайск. wen ‘знак’ – казахск. en ‘метка’ (на ухе животных);
китайск. yin ‘звук’ (~ yan ‘речь’) – тюркск. ün ~ in ‘голос; звук’;
китайск. huáng ‘желтый’ – тюркск. quba ‘светло-желтый; бледный, бело-серый’ (казахск. quba ~ qubang – название цвета, qubaqay at ‘лошадь светло-рыжей масти’, quang ‘засушливый; выгоревший (о траве)’, башкирск. qoba ‘светло-желтый; бледно-бурый’, монгольск. huwa ‘рыжеватый, каурый’, бурятск. huwa ‘светло-желтый’, маньчжурск. quva ‘ярко-желтый, соломенного цвета’). Помимо слова huáng ‘желтый; блестящий, яркий’ в китайском языке есть однокоренные ему слова: huàn ‘сиять’, hua ‘светлый’ (см., например, в лексеме huashu ‘берёза’ < hua + shu ‘дерево’, ср. казахск. aq qayıng), hua ‘цветок’ (ср. русск. свет ~ цвет), hua – самоназвание китайцев (Zhong Hua – древнее название Китая, ср. казахск. quba qalmaq – старое название ойратов). С китайским глаголом huà ‘превратить, обратить; таять; раствориться’ соотносится тюркское слово qubıl- (quba + bol-) ‘изменяться; изменять цвет’ (первоначально, изменение зеленого цвета растений на желтый при высыхании).
Наблюдается регулярное соответствие основ в тюркских и китайском языках [qap] ~ [huw]:
тюркск. qab(aq) ‘тыква’ ~ qaw(aq) ‘посуда из тыквы’ и китайск. hu ‘тыква; горшок, сосуд из тыквы, посуда из тыквы’,
тюркск. qap(uğ) ‘дверь, ворота’ и китайск. hu ‘дверь, ворота’,
тюркск. qap(lan) ‘леопард’ и китайск. (lao) hu ‘тигр’,
тюркск. qap! – междометие, возглас сожаления и китайск. hu ‘вдруг’.
Обнаруживают семантическую и фонетическую близость казахск. quwan- ~ киргизск. quban- ‘радоваться’, алтайск. qubuq ‘радость’ и китайск. huan ‘радостный’.
От древнего корня *qab- ~ *qaw- ~ *qow- образованы такие слова, как тюркск. qap ‘посуда для хранения разных предметов; чехол; мешок’, qabaq ‘тыква’ (русск. кабак, кабачок), qawaq ‘сосуд из тыквы’ (использовался для доения и хранения молочных продуктов в бедных семьях), узбекск. oş qowoq – съедобная тыква < oş ‘пища’, suw qowoq – посуда из тыквы < suw ‘вода’, nos qowoq – коробочка для табака “нас” < nos ‘нюхательный табак’, казахск. qawğa ~ турецк. kova ‘кожаное ведро’, казахск. qawaşaq ~ qawaşıq ‘коробочка растения, в которой находятся семена и зерна’ (тюркск. qawaçaq > старорусск. ковчег ‘ларец’).
Несомненная близость заметна в следующих словах:
китайск. hén ‘очень’ ~ тюркск. eng ~ гагаузск. hen ‘самый, наи- ’;
китайск. jiāng ‘река’, jiàn ‘горный поток (ручей)’, juān “струиться” (формант в названиях рек -jiāng > вьетнамск. giang, корейск. gan) ~ тюркск. qıyan ‘поток, сель’ (который с силой стремиться с гор вниз / Абульгазы), монгольск. kian, киргизск. qıyan ‘сильный, стремительный поток дождевой воды’, казахск. qıyan-keski ‘разрушительный’, qıyan ‘речная долина; дальний’;
китайск. yàng ‘вид, образ’ ~ др.-тюркск. yäng ‘вид, облик’, см. персидск. yäng ‘образ, манера; обычай, правило, закон’, казахск. zang ‘обычай, правило; закон; вид’, казахск. диалектн. zangdas ‘похожий по виду, однородный’, тувинск. çang ‘нрав, привычка’, монгольск. djang ‘нрав, характер, склонность, привычка’, бурятск. zan ‘характер’.
Учитывая то, что в китайском языке понятие ‘солнце’ передается словосочетанием tài yáng, букв. ‘большое светило’ и rì ‘солнце; день’ – можно предположить, что лексема rì ‘солнце’ ведет происхождение от тюркск. iri (yäng) ‘крупный (образ)’.
Приведем иные примеры лексико-семантических параллелей:
китайск. ān ‘хорошо знать; владеть’ ~ турецк. an ‘сознание’, an- ‘понимать’, казахск. angda- ~ angğar- ‘понимать, догадываться’,
китайск. bĕn ‘я; сам; лично’ ~ тюркск. ben ~ men ‘я’,
китайск. xiàng ‘облик’ ~ xíng ‘форма; физические органы чувств’ ~ карачаево-балкарск. san ‘часть тела; тело; число’, sın ‘образ, фигура; надгробный камень с изображением’, барабинск.-татарск. san ‘персона’ (счетное слово-нумератив), казахск. san ‘вид ; бедро; число, количество; 10 000’, sın ‘внешний вид, фигура; проверка (внешнего вида), испытание’, sän ‘(изящный) вид’;
китайск. xiàng ‘слон’ (elephant) – тюркс. yağan, тувинск. çaan, алтайск. d’aan ang, монгольск. zaan < тюркск. *yağan ang, букв. ‘толстый (большой) зверь’;
китайск. zhōng ~ chōng ‘тяжёлый; важный’ – тюркск. yoğan ~ juwan ~ joyan ~ jayın ~ nehang ~ n’aan ~ nän ~ d’aan ~ yaan ~ çaan ~ çoon ~ çon ~ şong ‘большой, огромный, крупный; толстый; значительный’;
китайск. láng ‘трава’ (grass; weed) - тюркск. üläng ~ öleng ‘трава, произрастающая во влажных местах (напр., осока)’;
китайск. găo ‘солома, сено; сухой, увядший’ (straw, hay; dry, withered) – тюркск. qaw ‘высoхшая трава’ (производные слова: qawdan, qawdır, qawdıra-, qawdıraq, kewdir > kewdire- ~ kewjire-);
китайск. láng ‘юноша’ (young man) – тюркск. oğlan ~ ulan ‘юноша’;
китайск. wăng ‘идти, ехать’ (to go forward) – тюркск. ağ- ~ aq- ‘течь’ ~ yağ- ‘идти (об атмосферных осадках)’ ~ казахск. ıq- ‘идти по ветру (спасаясь от непогоды)’, ığıs- ‘передвинуться; податься в сторону’;
китайск. láng ‘волк’ (wolf) – возможно, образовано от тюркского слова, заменяющего табуированное исконное китайское обозначение опасного хищника, - тюркск. *ulaan < *ulığan ‘воющий’ (ср. ulıma ‘вой; волк’ < ulı- ‘выть’);
китайск. tian ‘небо’ ~ тюркск. tängri ‘небо; бог’, tanglay ‘нёбо’ (тюркский корень täng- ~ döng- в разных фонетических вариантах передает идею круга, вращения).
Несомненная семантическая параллель обнаруживается и в следующем примере:
китайск. dan ‘яйцо’ ~ тюркск. dan / dän ‘cемя, зерно’. Здесь можно отметить, что понятия яйцо и семя близки, см. узбекск. tuhum ‘яйцо’ и казахск. tuqım ‘семя; потомство; род; порода’.
На примере казахского языка видно, как фонетические варианты одного и того же тюркского слова на основе его первоначальной полисемии со временем превращаются в отдельные лексемы, сохраняя за собой одно из ряда близких значений, выражаемых исходным словом:
uruğ > urıq ‘семя’ ~ uruw / ruw ‘род’,
uluğ > ulıq ‘великий; правитель; чиновник’ ~ ulı ‘великий, большой’ ~ uluw *‘крокодил (большой водный хищник); улитка’ / монгольск. luw ‘змей, дракон’ (казахск. uluw jılı ‘год дракона’); произошло аналогичное сокращение начальной гласной в следующих словах: uruw > ruw, uluw > luw,
ср. тюркск. Rum ~ Urum ~ Urım ~ Ürim ‘Рум’ (Византия, Малая Азия, от латинск. Roma) > русск. Рим (город Рим), Рым (в поговорке “Крым-Рым пройти”, ср. казахск. Ulıng Urım’ğa, Qızıng Qırım’ğa ketsin ‘Пусть твой сын уйдет в Малую Азию, а дочь – в Крым’ – зложелание).
Приведем следующие лексические параллели:
китайск. dàn ‘рассвет; утро’ ~ тюркск. tang ‘рассвет’, кумыкск. dang, турецк. dan ‘рассвет’;
тюркск. ım ~ im ~ üm ‘знак; мимика’, yım ~ jım ‘след’, yum- ~ jım- ‘сжать, сжимать’, венгерск. nyom ‘след, отпечаток; нажимать, давить; печатать’ ~ китайск. yin ‘печать’, jiao yin ‘след’;
тюркск. song ‘конец; после, потом’, азербайджанск. son ‘конец; затем, после; последыш’ (sonsuz ‘бездетный’: cм. казахскую поговорку – Songı’na (artı’na) qara yermegen ‘одинокий, бездетный’), М. Кашгари: song ‘конец; после’, söng ‘потомство’ ~ китайск. sūn ~ sūnz ‘внук’ (ср. в индоевропейских языках: англ. son, др.-славянск. сынъ, русск. сын, латинск. sunus);
тюркск. yeng- ~ jeng- ‘побеждать’ ~ китайск. zheng ‘бороться’;
тюркск. yağ (> казахск. jaw) ‘масло’ ~ китайск. you ‘масло’;
др.-тюркск. biti-, алтайск. biçi-, тувинск. biji- ‘писать’ > др.-тюркск. bitik ‘письмо’, татарск.-мишарск. bitüw ‘амулет со строками из Корана’ ~ китайск. bĭjī ‘почерк’;
казахск. qaw ‘большой; сильный’ ~ китайск. gāo ‘высокий’ (qaw küyme > gāo güy 'высокие повозки').
Возможно, что конечная вопросительная частица hu имеет тюркский источник, ср. частицы в тюркских языках: казахск. qoy ~ ğoy, азербайджанск. goy, татарск. quy, узбекск. ku, гагаузск. ko и т.д., образованные от глагола qoy- ‘положи’, у которого появились значения ‘ведь; же; пусть; ну-ка’, эти частицы встречаются и в предложениях, имеющих вопросительную интонацию. В роли служебных слов этот тюркский глагол встречается, например, в русском языке как частица -ко ~ -ка (гляди-ко, скажи-ка), в рутульском (Дагестан) -ку ‘ведь’, в арго среднеазиатских цыган: seb-a unar ko ‘возьми яблоко’ (seb ‘яблоко’).
Функционально близки частица ma, которая присоединяется к концу обычного повествовательного предложения и образует общий вопрос в китайском языке, и тюркская вопросительная частица ma ~ mï (с фонетическими вариантами).
В определенной мере схожи китайская вопросительная частица ne и тюркское вопросительное местоимение ne ‘что’, иногда употребляющаяся в конце вопросительных предложений как частица.
Китайская лексема gang ‘сталь’ встречается в качестве элемента некоторых личных имен у тюрков: Qan-temir, Qam-bulat, в термине qandawïr ~ qandäwir ‘специальный хирургический инструмент для кровопускания’. В диалекте встречается форма kem-bolat: kembolat’tan tüyme ‘пуговица из стали’.
В китайском слове da suan ‘чеснок’ выделяется тюркский корень suğan ‘лук’, к которому добавлен префикс, образованный от прилагательного da ‘большой’ (слово пишется двумя иероглифами), см. турецк. soğan, казанско-татарск. suğan, гагаузск. soğan > suwan > suan ‘лук’.
Китайская народная поговорка “Учи детей с малолетства, а жену – с первого дня замужества” представляется переводом тюркской рифмованной поговорки, ср. татарск. Öyrät balang’nı yäş’tän, hatın’nı – baş’tan, букв. ‘Учи своего ребенка с младости, а жену – с начала’.
Приведем еще один наглядный случай заимствования, свидетельствующий о достаточно древних и тесных отношениях, существовавших между номадами Центральной Азии и земледельцами долины реки Хуанхэ. Китайская лексема bĕi (более раннюю фонетическую форму сохранило вьетнамское заимствование из южнокитайских диалектов bac ‘север’) имеет значение географического направления ‘север’. Эта лексема образовалось в результате появления нового значения у слова bèi ‘спина; задняя сторона’ благодаря традиционной ориентации на юг . В монгольском и некоторых тюркских языках название севера также связано со словами, имеющими значение ‘задняя сторона; спина’: монгольск. hoyt züg ‘задняя сторона’, ar ‘зад, спина’ > ‘север’, казахск. arqa bet ‘северная сторона’, тюркск. arqa ‘спина, задняя сторона’ > киргизск. arqalıq ‘северный’. Китайское bèi ‘спина’ восходит к ностратическому корню *b-k ~ *b-g ‘гнуть’, см. тюркск. bük- ‘гнуть’, bükle- ‘сложить путем сгибания’, казахск. bük ~ büge ‘выпуклая сторона бабки’ , bükşiy- ‘согнуться, сгорбиться’, общетюркск. bükir ‘горбатый; кривой’, турецк. iğri büğrü ‘кривой’, böğür ‘бок’, алтайск. puğ- ‘сгибать’, казахск. buğ- ‘сгибаться’, др.-тюркск. boğun, казахск. buwın ‘сустав’, др.-английск. bäc, совр. английск. back ‘спина’, bow ‘лук; смычок; бант; поклон; кланяться; согнуться’ , немецк. biegen ‘гнуть, нагибать’, bug ‘сгиб; сустав’, bücken ‘нагибаться’, bückel ‘горб; спина’, bügel ‘стремя; скоба’, bogen ‘дуга; изгиб; арка, свод; лук’, др.-верхненемецк. buog ‘верхняя часть плечевого сустава; бедро’, buogen ‘гнуть’, русское бок ‘правая или левая сторона тела, предмета’ и т.д.
Генетически близкими представляются приведенные ниже лексемы:
тюркск. baq- ~ bah- ‘смотреть; наблюдать; присматривать, заботиться, воспитывать; пасти скот’, латинск. pastor ‘пастух’, pater ‘отец’, английск. father ‘отец’, украинск. батя ‘отец’, русск. пасти ‘следить за кем- / чем-либо (скотом, птицей) во время выгона на подножный корм’ , русск. арготическ. пасти ‘следить, наблюдать; охранять; сопровождать; ухаживать, оказывать внимание’ (см. выражение Упаси, боже! и однокоренное слово спасать), ср. китайск. bà ‘отец’, bā ‘ждать; жаждать’, bă ‘охранять; защищать’ (семантика приведенных слов развилась на основе исходного значения ‘смотреть’);
тюркск. tüb ~ dip ‘дно’, tübän ~ tömen ‘низкий’ ~ литовск. dubus ‘глубокий’, русск. дно (< *dъbno), дебри ‘низина, заросшая деревьями’, готск. diups ‘глубокий’, английск. deep ‘глубокий’ ~ китайск. dī ‘дно; низкий’;
тюркск. bod ‘тело, стан; рост’, казахск. boy ‘тело, стан; рост; длина, протяжение; берег’, чувашск. puy ‘рост; тело, стан; ствол, стебель; высота; протяжение’, тюркск. bedük ‘рослый, высокий’, казахск. biyik ‘высокий’, турецк. büyük ‘великий’, büyü- ‘расти’ ~ английск. body ‘тело; человек; ствол дерева’ ~ др.-индийск. bodhi ‘дерево’, греческ. botane ‘растение’, французск. bouter ‘расти, набухать’ ~ монгольск., тунгусск. mod ‘дерево’ ~ марийск. pu ‘дерево’, селькупск. po ‘дерево’ ~ китайск. mu ‘дерево’;
тюркск. deng ~ döng ‘возвышенность’ ~ др.-английск. dun ‘гора, холм’, немецк. düne ‘песчаный холм, дюна’ ~ китайск. dĭng ‘вершина; макушка; верх’, dūn ‘бугор, насыпь’;
казахск. tüye ~ турецк. deve ‘верблюд’, казахск. tüyequs ~ турецк. devekuşu ‘страус’ (букв. ‘птица-верблюд’) ~ китайск. tuó ‘верблюд’, tuó ‘страус’;
тюркск. tong- ‘мерзнуть’ ~ китайск. dòng ‘замерзнуть’;
тюркск. teng ‘равный’ ~ китайск. tóng ‘одинаковый; тот же самый; наравне’;
тюркск. kün toğar, турецк. doğu ‘восток’ ~ китайск. dōng ‘восток’;
тюркск. lek ‘множество’ ~ китайск. lĕi ‘множество’,
тюркск. küyme ~ köymä ‘крытая повозка’ ~ китайск. guy ‘повозка’,
казахск. архаическ. qaw ‘большой’ ~ китайск. gāo ‘высокий’,
тюркск. oğlan > ulan ‘юноша’ > китайск. láng ‘юноша; сын’.
Для заимствованных слов в китайском языке характерны следующие фонетические изменения: сокращение до одного начального слога иноязычных лексем, нередко сопровождающееся утратой конечного согласного в таком слове (иногда к таким словам прибавляется финаль -z):
прототюркск. *tengir (yez) ‘небесный (металл)’ > др.-тюркск. kök temir ‘(метеоритное, небесное) железо’ > общетюркск. temir ‘железо’ > китайск. tiě ‘железо’,
тюркск. tabışqan > tawşan ‘заяц’ > китайск. tù ~ tùz (tù + -z) ‘заяц’,
тюркск. yağmur ‘дождь’ > китайск. yŭ ‘дождь’,
тюркск. bağ ~ baw ‘союз, родовое объединение; административно-территориальная единица, район’ > китайск. bù ‘часть; область; отдел’,
тюркск. boğun ‘сустав’ ~ boyun ‘шея’ > китайск. bóz (bó + -z) ‘шея’,
тюркск. burın ~ bırın ~ murın ~ mırın ‘нос’ > китайск. bī ‘нос’,
тюркск. wot ~ ot ~ ut ‘огонь’ > китайск. huŏ ‘огонь’,
тюркск. tükir- ‘плевать’ > китайск. tǔ ‘плевать’.
На протяжении долгого времени осуществлялись военно-политические, экономические и культурные контакты номадов Центральной Азии и земледельцев Дальнего Востока. Несомненно, что многовековый период войн и мирной торговли, неоднократные поселения на территории Северного Китая тюркских народностей, отдельных племен и родов, а также создание здесь древних “варварских” государств, привлечение китайскими правителями отрядов воинов-степняков для участия в боевых действиях против соседних государств, подавления народных восстаний или несения пограничной службы способствовали тому, что многие китайцы, торгующие с кочевниками либо живущие с ними в одних поселениях, овладевали тюркским языком. Через речь таких китайцев, а также – тюрков-билингвов, оседавших среди более многочисленного местного населения, тюркизмы проникали в лексику китайского языка.
Так, тюркским словом qıy- 'резать' > *qıyğan > qıyan (ср. казахск. qıyan-keski) ‘режущий’ в Китае стали называть холодное оружие (меч, шпага) – jiàn, в языке появились: прилагательное jiān ‘острый’ и глаголы juān ‘вырезать’ и jiăn ‘стричь, резать ножницами’, от которого образовано слово jiàn ‘штука’, т.е. нечто отрезанное, отделенное, часть (ср. китайск. gē ‘резать ножом’ > gē ‘штука’), ср. также китайск. jiān ‘трудный, тяжелый’ и тюркск. qıyın ‘трудный; сложный’.
Приведенные в данной работе примеры представляют собой лишь небольшую часть лексического массива тюркизмов в китайском языке. Многие из заимствованных слов, несомненно, в ходе развития языка перешли в разряд архаизмов и в современных словарях не приводятся; другие слова могли существовать лишь как провинциализмы. Их поиск и исследование – одно из перспективных направлений в тюркологии и китаистике.
Цитата
Приведенные в данной работе примеры представляют собой лишь небольшую часть лексического массива тюркизмов в китайском языке.
Тюркск. "song"
Ну возможно +
1. Тюркск. "song" (и т.д.)вероятно является китаизм, слово присуствует в ТМ-язики (стр.33 PDF, иначе стр.271) ; http://altaica.ru/LI...Y/TMS/I/dzh.pdf
2. Ну возможно - ето одно из ностратных слов..
3.а) Слово проникло в китайском язике из ИЕ язики (тох. se, soy – син); и 3 б)потом - в алтайские яызики..
(несколко китайских слов имеют ИЕ корни, для фракийская/палеобалканская "брия" (город) и китайский/тибетский "город", смотрите ниже Lubotsky, Alexander 1998, тоже - китайские автори)
http://forum-eurasic...82%D0%B0%D0%B5/
--
В современом болгарском язике използуем сочетание "етот человек из соя (човекът е от сой)" - что означает "етот человек произходит из хорошое "потомство"("семе") или "род"..
http://rechnik.info/%D1%81%D0%BE%D0%B9
Что за слово ето "сой"? Османское-персийское (ИЕ - иранское)?, османское-тюркское (АлтЕ)? или собствено славянское слово; или "тохарское" (палеоиндоевропейское)? Что означет оно: "род" (корен), "семе" ("потомство")?
http://ru.wiktionary...%B5%D0%BC%D0%B5
От праслав. формы *sěmę, от которой в числе прочего произошли: др.-русск. сѣмѧ «семя, потомство»,
http://bg.wiktionary...%B5%D0%BC%D0%B5
Синоними:
* семка, ядка, кокичка, костилка
* зародиш, зачатък, кълн, наченка
#13
Стас
- Старожил форума
-
- Группа: Модераторы
- Сообщений: 2 840
- Регистрация: 18 мая 02
- Пол:Мужчина
- Город:Абакан
- Интересы:кыргыз.ру
Отправлено 23 июля 2010 - 20:26
Hadji-Murat (23 июля 2010 - 21:24):
Тема "Хакасы", стр. 21, коммент № 420. В основе искаженного этнонима "хакас", думаю, лежит тюркское словосочетание kök köz 'голубоглазый', адаптированное китайцами в виде kje-kje-sze 'гегесы ~ хагясы ~ хакасы'. Выражение kök köz до сих пор используется казахами и татарами для обозначения светлоглазых европейцев. В связи с этими обстоятельствами можно говорить, что форма этнонима "хакас" не совсем соответствует своему назначению ввиду значительного искажения. Но он закрепился, и для его изменения нужна воля народа, в первую очередь, интеллигенции (см. пример якутов - saha).
Вот довольно просто изложенные тексты.
Яхонтов С.E. Древнейшие упоминания названия киргиз",
Яхонтов С.Е. Слово хакас в исторической литературе.
Таким образом, Вы изобрели "этимологию" не существовавшего ранее Бичурина слова "хакас".
То есть рассматривая китайское слово Вы проигнорировали мнение китаистов? А почему? Вы знаете китайский язык, письменность?
Кто избран Небом - тот непобедим!
#15
Rust
- Рустам Абдуманапов
-
- Группа: Admin
- Сообщений: 2 085
- Регистрация: 07 мая 04
- Пол:Мужчина
- Город:Tomsk
Отправлено 24 июля 2010 - 07:23
Aza (24 июля 2010 - 00:09):
Мне интересно узнать, эти китайские слова через Тюрков или Уйгуров попали на монгольский язык?
Очевидно,что тюрки говорили "по китаиски" до монголов .
Очевидно,что тюрки говорили "по китаиски" до монголов .
Aza - а почему китайские слова в монгольский должны были попасть через тюркские языки? Вы же сами утверждаете о монголоязычности ухуаней, сяньби и т.д.?
Вторая часть сообщения может рассматриваться как троллинг, поэтому попрошу Вас воздерживаться от подобных выражений.
#16
Rust
- Рустам Абдуманапов
-
- Группа: Admin
- Сообщений: 2 085
- Регистрация: 07 мая 04
- Пол:Мужчина
- Город:Tomsk
Отправлено 24 июля 2010 - 07:24
Aza (24 июля 2010 - 08:42):
Давайте сюда приглашаем китайста тувинца Донгак Оглу или маньчжурвед-казаха АКБ.
Может они откроить будут тайну загадочного тюркского языка. Хао ма?
Может они откроить будут тайну загадочного тюркского языка. Хао ма?
Для того, чтобы Вы постигали тайну тюркского языка в более лучших условиях, повышаю Вам уровень предупреждений.
#17
Акскл
- Старожил форума
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 1 282
- Регистрация: 18 мая 02
- Город:USA / New England
Отправлено 25 июля 2010 - 05:35
THOUSAND YEARS OF TARTARS
E. H. PARKER
ORIGINAL PREFACE
Следующие страницы предназначены для того, чтобы дать в (как я надеюсь) в читаемом виде материал всего, что китайцы должны были сказать о кочевых Tartar до завоевания Чингиз хана. Специалиcты и критики без сомнения с первого взгляда найдут многое, что покажется требующим дальнейшего объяснения; но когда я говорю, что я перевел слово в слово все авторитетные китайские оригиналы, которые я смог найти, и что объясняющие ссылки и заметки к рукописи, прикрепленные к переводам достигли числа свыше семи тысяч, будет признано, что есть некоторые основания для принятия нового курса опускания всех каких-либо оправданий. Есть одно исключение. Как для того, чтобы сделать изложение более читаемым, я старался через заменить Тartar-скими звуками китайскую транслитерацию этих звуков; и практически единообразно использовал современные используемые имена взамен имен которе они носили в те времена каждого описываемого события; я считал, что лучше использовать китайские звуки для всех имен на полях, так чтобы все кто компетенентен в данном вопросе мог бы видеть этот оригинал чтобы можно было производить поиск желаемой ссылки самостоятельно. Я сделал это на Пекинском диалекте. Он, будучи просто Тartar-искаженным жаргоном стандартного китайского языка, является наихудшим выбором из всех возможных, поскольку возможность какого-либо сходства с Тartar-скими звуками было нашим намерением; но это именно тот диалект, который лучше всего знаком студентам в Китае, которым вероятнее всего потребуются эти ссылки. Кантонский диалект был бы лучшим для этой цели, но очень мало европейцев знают кантонский. Для того чтобы объяснить основание на которых я пришел к моим заключениям в этом исключенном отделе потребовало бы отдельного трактата. Я следовательно не вхожу больше ни в какие оправдания. Вооруженный историческими документами, я готов готов дать сатисфакцию всем, кто может показать что заслуживает этого.
Е.Х.Паркер
THOUSAND YEARS OF TARTARS
E. H. PARKER
First published in 1895 by Kegan Paul, Trench, Trubner
Reprinted in 1996 by Routledge
11 New Fetter Lane
London EC4P 4EE
&
29 West 3501 Street New York, NY 10001
© 1996 Routledge
Printed in Great Britain by Antony Rowe Limited, Chippenham, Wiltshire
All rights reserved. No part of this book may be reprinted or utilized in any form or by any means electronic, mechanical, or other means, now known or hereafter invented, including photocopying and recording, in any information storage or retrieval system without permission in writing from the publishers.
British Cataloguing in Publication Data
ISBN: 0-415-15589-4
ISBN Eastern Civilization (10 volume set): 0-415-15614-9
ISBN History of Civilization (50 volume set): 0-415-14380-2
ORIGINAL PREFACE
THE following pages are intended to give, in (it is hoped) readable form, the substance of all the Chinese have to say about the nomad Tartars previous to the conquests of Genghis Khan. Specialists and critics will doubtless find much which at first sight may seem to require further explanation ; but when I say that I have translated, word for word, all the original Chinese authorities I can find, and that the explanatory references and manuscript notes attached to the translations reach to over seven thousand, it will be admitted that there is some ground for adopting the new course of omitting all justificatory matter whatever. There is one exception. As, in order to make the narrative more readable, I have endeavoured throughout to substitute Tartar sounds for Chinese transliterations of those sounds; and have almost uniformly used modern place-names instead of the names they bore at the time each event is described; I have thought it well to place the original Chinese sounds of all proper names in the margin, so that those who are competent to consult the originals may be able to search out the desired reference for themselves. I have done this in the Pekingese dialect. This, being a mere Tartar-corrupted jargon of standard Chinese, is about the worst that could have been chosen, so far as the chance of any resemblance to the Tartar sounds intended is concerned ; but it is the dialect best known to those students in China who are likely to require the references. Cantonese would have been the best of all, but few Europeans know Cantonese. To explain the grounds upon which I arrive at my conclusions in this excepted department would require a separate treatise. I therefore enter into no further justifications. Armed with the original authorities, I am prepared to give satisfaction to all who can show that they merit it.
E. H. PARKER.
E. H. PARKER
ORIGINAL PREFACE
Следующие страницы предназначены для того, чтобы дать в (как я надеюсь) в читаемом виде материал всего, что китайцы должны были сказать о кочевых Tartar до завоевания Чингиз хана. Специалиcты и критики без сомнения с первого взгляда найдут многое, что покажется требующим дальнейшего объяснения; но когда я говорю, что я перевел слово в слово все авторитетные китайские оригиналы, которые я смог найти, и что объясняющие ссылки и заметки к рукописи, прикрепленные к переводам достигли числа свыше семи тысяч, будет признано, что есть некоторые основания для принятия нового курса опускания всех каких-либо оправданий. Есть одно исключение. Как для того, чтобы сделать изложение более читаемым, я старался через заменить Тartar-скими звуками китайскую транслитерацию этих звуков; и практически единообразно использовал современные используемые имена взамен имен которе они носили в те времена каждого описываемого события; я считал, что лучше использовать китайские звуки для всех имен на полях, так чтобы все кто компетенентен в данном вопросе мог бы видеть этот оригинал чтобы можно было производить поиск желаемой ссылки самостоятельно. Я сделал это на Пекинском диалекте. Он, будучи просто Тartar-искаженным жаргоном стандартного китайского языка, является наихудшим выбором из всех возможных, поскольку возможность какого-либо сходства с Тartar-скими звуками было нашим намерением; но это именно тот диалект, который лучше всего знаком студентам в Китае, которым вероятнее всего потребуются эти ссылки. Кантонский диалект был бы лучшим для этой цели, но очень мало европейцев знают кантонский. Для того чтобы объяснить основание на которых я пришел к моим заключениям в этом исключенном отделе потребовало бы отдельного трактата. Я следовательно не вхожу больше ни в какие оправдания. Вооруженный историческими документами, я готов готов дать сатисфакцию всем, кто может показать что заслуживает этого.
Е.Х.Паркер
THOUSAND YEARS OF TARTARS
E. H. PARKER
First published in 1895 by Kegan Paul, Trench, Trubner
Reprinted in 1996 by Routledge
11 New Fetter Lane
London EC4P 4EE
&
29 West 3501 Street New York, NY 10001
© 1996 Routledge
Printed in Great Britain by Antony Rowe Limited, Chippenham, Wiltshire
All rights reserved. No part of this book may be reprinted or utilized in any form or by any means electronic, mechanical, or other means, now known or hereafter invented, including photocopying and recording, in any information storage or retrieval system without permission in writing from the publishers.
British Cataloguing in Publication Data
ISBN: 0-415-15589-4
ISBN Eastern Civilization (10 volume set): 0-415-15614-9
ISBN History of Civilization (50 volume set): 0-415-14380-2
ORIGINAL PREFACE
THE following pages are intended to give, in (it is hoped) readable form, the substance of all the Chinese have to say about the nomad Tartars previous to the conquests of Genghis Khan. Specialists and critics will doubtless find much which at first sight may seem to require further explanation ; but when I say that I have translated, word for word, all the original Chinese authorities I can find, and that the explanatory references and manuscript notes attached to the translations reach to over seven thousand, it will be admitted that there is some ground for adopting the new course of omitting all justificatory matter whatever. There is one exception. As, in order to make the narrative more readable, I have endeavoured throughout to substitute Tartar sounds for Chinese transliterations of those sounds; and have almost uniformly used modern place-names instead of the names they bore at the time each event is described; I have thought it well to place the original Chinese sounds of all proper names in the margin, so that those who are competent to consult the originals may be able to search out the desired reference for themselves. I have done this in the Pekingese dialect. This, being a mere Tartar-corrupted jargon of standard Chinese, is about the worst that could have been chosen, so far as the chance of any resemblance to the Tartar sounds intended is concerned ; but it is the dialect best known to those students in China who are likely to require the references. Cantonese would have been the best of all, but few Europeans know Cantonese. To explain the grounds upon which I arrive at my conclusions in this excepted department would require a separate treatise. I therefore enter into no further justifications. Armed with the original authorities, I am prepared to give satisfaction to all who can show that they merit it.
E. H. PARKER.
#19
Hadji-Murat
- Старожил форума
-
- Группа: Пользователи
- Сообщений: 374
- Регистрация: 25 января 10
- Пол:Мужчина
- Город:Семей
- Интересы:Лингвистика, история, мифология, этнография и этнология, краеведение
Отправлено 25 июля 2010 - 21:58
Стас (23 июля 2010 - 23:26):
Вот довольно просто изложенные тексты.
Яхонтов С.E. Древнейшие упоминания названия киргиз",
Яхонтов С.Е. Слово хакас в исторической литературе.
Таким образом, Вы изобрели "этимологию" не существовавшего ранее Бичурина слова "хакас".
То есть рассматривая китайское слово Вы проигнорировали мнение китаистов? А почему? Вы знаете китайский язык, письменность?
Яхонтов С.E. Древнейшие упоминания названия киргиз",
Яхонтов С.Е. Слово хакас в исторической литературе.
Таким образом, Вы изобрели "этимологию" не существовавшего ранее Бичурина слова "хакас".
То есть рассматривая китайское слово Вы проигнорировали мнение китаистов? А почему? Вы знаете китайский язык, письменность?
Вначале решил дать развернутый ответ. С некоторыми соответствующими объяснениями, но надоело просвещать неблагодарного, объяснять ему прописные истины. Вспомнил совет, который неоднократно дают специалисты интернет-психологии добросовестным пользователям: "Пожалуйста, НЕ кормите тролля!"
Ex oriente lux!
#20
Стас
- Старожил форума
-
- Группа: Модераторы
- Сообщений: 2 840
- Регистрация: 18 мая 02
- Пол:Мужчина
- Город:Абакан
- Интересы:кыргыз.ру
Отправлено 25 июля 2010 - 23:01
Это у Вас такая манера полемизировать?
Прячетесь "в домике", выставляете заслоны, чтож это вполне типично. Кроме переходов "на личность" других попыток защитить свои странные методы не будет?
ЧТД
Прячетесь "в домике", выставляете заслоны, чтож это вполне типично. Кроме переходов "на личность" других попыток защитить свои странные методы не будет?
ЧТД
Кто избран Небом - тот непобедим!