Sign in to follow this  
Ronin1

Аюка-хан

Recommended Posts

В 30-х годах XVII века ойратские племена основали три ханства: Джунгарское, Хошотское (Коко-Нурское) и Калмыцкое. Этот период истории ойратов в исторической науке получил неоднозначную оценку. О. Иакинф писал, что "ойраты без кровопролития приобрели господство над обширными странами в Азии от Алтая на запад до Каспийского моря, на юг до пределов Индии". Из анализа истории ойратов, великий синолог сделал вывод, что ойраты "замыслили восстановить древнюю Чингисханову империю в Азии". Профессор А.М. Позднеев, повторив высказывания синолога, писал, что 30-е годы XVII века "должно почитать за самый блестящий период усиления зюнгаров. Ойраты господствовали тогда над всем пространством от берегов Каспия на западе до Алашани на востоке и от Урала на севере до пределов Индии к югу. Это могущество дало им возможность вслед за сим овладеть еще Восточным Туркестаном, а в конце XVII века распространить свои завоевания на всю Монголию".

Такова была оценка ойратов и калмыков первой половины XVII века. В это время калмыки во главе с Хо-Урлюком занимали и осваивали территорию Предуралья и междуречье Волги и Яика. Хо-Урлюк с шестью сыновьями и внуками породнился со всеми предводителями ойратских племен. На его дочерях были женаты джунгарские и хошеутовские нойоны, а сыновья - женаты на дочерях тех же нойонов. Женой Джунгарского хана Эрдени-Батур-хун-тайджи была дочь Хо-Урлюка - знаменитая Юм-Агас, ставшая матерью двух последующих ханов Джунгарии - Сенге и Галдан-Бошокту-хана.

Калмыцкие нойоны были равноправными членами ойратского сейма и пользовались большим авторитетом. В 1640 году Хо-Урлюк с сыновьями и внуками ездил в Джунгарию на монголо-ойратский сейм, на котором было принято Ики-Цааджи-бичик "Великое Уложение". Оно стало законом для всех монгольских народов. Во время пребывания на Хурале Хо-Урлюк взял за своего внука Мончака дочь Джунгарского хана Эр-дена-Батура-хун-тайджи - Дара Убасанцу. В результате этого брака в 1642 году на Цаган Сар родился Аюка. Историк и переводчик Ю. Лыткин писал, что Аюка детство свое провел у деда своего со стороны матери Эрдени-Батур-хун-тайджи "под руководством которого возникали его стремления к владычеству над степным народом, а потом утвердились еще более под руководством деда Шу-кур-Дайчина, который взял его в свой улус в 1656 году на обратном пути из Тибета".

Наставники юного отпрыска знатных родителей были опытными политиками и полководцами своего времени. Они научили своего внука искусству управления государством и заботиться о благосостоянии подвластного народа. Молодые годы Аюки прошли в бытность еще деда-Дайчина и отца Мончака. В этот период калмыки осваивали новую территорию и вели активную политику на южных границах России. Об этих страницах истории говорят шертные записи 1655 и 1661 годов. Согласно этим договорам калмыки участвовали в военной кампании с Крымом. При подписании договора 1661 года с представителем Русского государства князем Г.С. Бековичем-Черкасским по древнему обряду заключения "мира и родства" за Аюку была взята сестра Каспулата Черкасского - Обехан. Так был заключен союз с предводителями кабардинских князей, который продолжался в дальнейшем и играл определенную роль при разрешении военных и политических конфликтов в регионе.

Дачин умер в 1669 году, а через год-полтора умер Мончак. Так Аюка в тридцатилетнем возрасте стал правителем калмыков. Аюка сумел за короткое время подавить сепаратистские настроения своих многочисленных родственников и укрепить власть.

Уладив внутренние дела, Аюка обратил свое внимание на внешние. В это время в Джунгарии шла борьба за трон. Молодой Галдан, известный как Бошокту-хан, расправлялся с убийцами Сенге. В это время хошеутовский нойон Аблай, спасаясь от Галдана, остановился на "зимовье при р. Урале", тогда Аюка, кочевавший при р. Волге, прибыл с меньшим числом войска, чем имел Аблай, у которого было 15000, сразился с ним и взял в плен его самого".

Эта военная операция принесла Аюке широкую известность и славу как военному стратегу. К нему из Джунгарии стали прибывать многие нойоны со своими подданными. Так прикочевала тетка Аюки Дорджи-Раптан, бывшая замужем за хошеутовским Цецен-ханом с одной тысячью кибиток своих подвластных, прикочевали также хошеутовский тайши Кондулек-Убаши с тремя тысячами кибиток и дербетовский Солом-Церен-тайши с сыном Мунке-Темиром с четырьмя тысячами кибиток подвластных. На Волгу также прикочевал джунгарский нойон Цаган-Батур с тремя тысячами своих подвластных.

Характеризуя эти процессы, Ю. Лыткин писал, что Аюка "достиг своей цели: стал могущественным владыкою приволжских ойратов, делил между владельцами улусы, давал кому, что хотел; при ставке его были послы от владетелей улусов, в присутствии которых весною и осенью определяемы были места, где какому нойону с его улусом летовать и зимовать - и споров о том не смел подымать ни один владелец".

В это время Аюка вместе с боярином И.Б. Милославским принимал участие в подавлении крестьянского восстания во главе с С. Разиным. Аюке предложили вести военные действия с племенами Северного Кавказа, находящимися в то время под протекцией Турции и Персии. В 1673 году Турция объявила войну России. В этой обстановке состоялась встреча боярина и воевода князя Я.Н. Одоевского с Аюкой за Волгой при речке Соляной. Был заключен договор, который назывался: "О подданстве его Российскому государю, о бытии ему в походах противу неприятелей России, о нечинении разорения российским городам и людям и непринимании к себе в улусы государевых холопей".

В 1675 году была прислана грамота донским казакам, в которой был отмечен подвиг Мазан Батыра, а в другой грамоте на имя боярина князя Ромодановского были отмечены служба и героизм калмыков.

В 1683 году боярин и воевода князь А.И. Голицын от имени молодых царей Иоанна и Петра Алексеевича подписал с Аюкой новый договор на том же месте, при речке Соляной под Астраханью. Договор примечателен тем, что в нем приводятся сведения о широких международных связях калмыков. Так Аюка признавался, что в прошлых годах нарушали договоры, ходили под города и села Казанские и Уфимские уезды, "также и под иные украинные города и села и деревни разоряли, и под теми городами, и по Волге, и на промыслах, и на проездах русских людей, и башкирцов, и черемису с именами и с детьми в полон брали, и конские табуны и животинные стада отгоняли, и грабежи чинили, и учуги разоряли", а также говорилось, что "которые русские люди, и грузинцы, и белорусцы, и волохи и мултяне", православные христианской веры "в наших калмыцких улусах есть". И вместе с тем оговаривалось, что пленные, "которые учнут выходить из Бухар, и из Юргенч, и из Хивы, и из иных владений на наши калмыцкие улусы", то их пропускать в русские города. Эти данные говорят о том, что калмыки проникали в отдаленные города и территории, захватывали пленных, поддерживали связи со многими государствами.

В подданстве у Аюки находились ногайцы и мангышлакские туркмены. В. Бакунин говорил, что Аюка "с дагестанцами, кумыками, кабардинцами и кубанцами войну производил и мир заключал сам собою". Подтверждая В. Бакунина, Н.Я. Бичурин добавлял, что после походов за Урал на казахов и туркменцев, прославивших имя его в Средней Азии, Аюка "сделался надменнее в обращении и самовластнее в управлении подданными. В придворном его штате появились султаны кубанские, хивинские и казачьи; даже Абул-Хайр, бывший впоследствии ханом в Меньшой Казачьей Орде, в честь себе ставил служить при его Дворе".

За двадцать лет своей военно-политической деятельности Аюка стал известен далеко за пределами своего региона, имея огромный авторитет, с ним считались правители многих восточных стран, и в 1690 году Далай-лама прислал ему ханский титул, знаки ханской власти: грамоту и печать. Он достиг зенита своей славы.

Особое место в жизни Аюки-хана занимает период его деятельности в годы правления Петра I. В течение тридцатилетней деятельности Петра Аюка-хан верно служил ему. Аюка-хан посылал войска против побегов крымских татар. Во время азовского похода Петра I, Аюка послал три тысячи человек, участвовал в закладке новой крепости Таганрога. Мужество и героизм калмыков были отмечены царем. Петр I высоко оценил заслуги Аюки-хана и его верность России. Поэтому "когда Петр I вознамерился предпринять первое путешествие в Голландию, они такую уже приобрели доверенность, что хану Аюке предпочтительно поверено было охранение юго-восточных пределов России" - писал О. Иакинф.

В договорных статьях по этому вопросу предписывалось Аюке, "велено кочевать под всеми Великого Государя городами безопасно, а в кочевье не чинить обид, тесноты и воровства", послать указы "Уфу, на Яик и в Донские городки, чтобы казаки и башкирцы на заводили ссор с калмыками и запретить им сие под смертною казнью!" Статьями договора Аюка-хану была представлена вся полнота власти на южных границах России. Правитель калмыков с честью выполнил наказ преобразователя России. В дальнейшем калмыцкие войска участвовали во всех кампаниях на западных границах России.

Высокая маневренность и стремительность калмыцкой конницы позволяли ей появляться неожиданно для противника. Так, в конце 1701 года действовавший в Лифляндии русский отряд генерала Шереметева неожиданно встретил усиленный корпус шведов. Русских от шведов отделяла водная преграда. Создав видимость подготовки к переправе, и, обратив тем самым на себя всю силу неприятельских войск, Шереметев послал в обход противника русскую и калмыцкую конницу, которая скрытно подошла к шведам и атаковала их. Удар настолько был стремительным и неожиданным, что противник дрогнул и обратился в бегство. Высокие боевые качества калмыцкой конницы снискали себе заслуженную славу и среди союзников России. В 1706 году польский король Август II прислал к Петру I представителя с просьбой "дать конницы 8 полков и 4000 калмыков".

Особенно показательными были действия калмыцкой конницы в битве неподалеку от Белина 22 сентября 1708 года между русским корпусом генерала Боура, состоявшим из 10 тысяч регулярных войск и 6 тысяч калмыков и шведскими войсками в состав 6 полков конницы и 4 тысяч пехоты. Первым на русских напал Остроградский Королевский полк, возглавляемый самим Карлом XII. Русские, не сдержав натиска, начали отступать. Шведы бросились в погоню, но налетели на засаду конницы калмыков. Завязалась жестокая битва. Остроградский Королевский полк был окружен калмыками и полностью уничтожен, а сам Карл XII чудом спасся от плена. Командующий войсками отмечал "отменную храбрость" калмыков.

Войскам Аюки-хана приходилось участвовать в подавлении народных восстаний: некрасовцев, булавинцев, башкирского бунта; а также набегов турецких подданных, казахов, каракалпаков.

Аюка-хан в течение сорока пяти лет вел активную государственную деятельность. В 1714 году во время приема китайских послов во главе с Тулишенем, Аюка-хан официально передал знаки ханской власти своему старшему сыну Чакдорджапу.

Анализируя жизнь и деятельность Аюки-хана, Ю. Лыткик справедливо писал, что, руководствуясь наставлениями своего деда Дайчина, "отважный Аюка в продолжение 54 лет твердо правил приволжскими ойратами, или калмыками, и распростер свое влияние на все соседние турецкие племена, так что имя его стало славно и в Турции, в Крыму, в Средней Азии, в Китае и Тибете". Профессор Н.Н. Пальмов говорил, что Аюка-хан был государственником и сделал все для укрепления калмыцкой государственности. В своей государственной деятельности он руководствовался статьями "Великого Уложения", при нем у калмыков окончательно укрепился буддизм, став государственной религией. Аюка стал официально признанным ханом Калмыцкого ханства. Историк М. Новолетов, говоря, что Аюка-хан оказал услуги России, писал что он самостоятельно управлял народом, чинил суд и расправу, воевал и сносился с иностранными государствами и народами, "но в основе всех его действий не было интриг против России". "Это ценило русское правительство и доверие видно из того, что ни одна война почти не обходилась, чтобы калмыки не участвовали. Петр Великий совершенно полагался на Аюку".

Другой исследователь калмыков Н. Нефедьев также говорил, что "нельзя оставить без замечания, что Аюка никогда не уклонился от личной покорности его к Российскому Двору, и что в самые смутные времена, когда Астрахань была жертвою мятежа, хан сей не только не увлекался восстанием против законной власти, но напротив являл примеры особенной верности и преданности", Петр I во время персидского похода дважды встречался с Аюкой-ханом. Император благодарил хана за службу и одарил хана и членов его семьи дорогими подарками. По просьбе императора Аюка-хан послал в полку пять тысяч конницы. Очевидцы встречи императора и хана писали, что, приняв почетную золотую саблю, Аюка велел калмыкам стать в кружок и пустить в воздух несколько стрел, а потом подошел к Петру I и, указывая на саблю и стрелы, сказал: "Эта сабля и эти стрелы всегда будут готовы на поражение врагов России".

Аюка-хан умер на восемьдесят четвертом году жизни, в 1724 году. Тело его было кремировано, а пепел отвезли в Тибет, где соорудили в честь хана субурган.

А. Митиров

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest Жентос

В 30-х годах XVII века ойратские племена основали три ханства: Джунгарское, Хошотское (Коко-Нурское) и Калмыцкое. Этот период истории ойратов в исторической науке получил неоднозначную оценку. О. Иакинф писал, что "ойраты без кровопролития приобрели господство над обширными странами в Азии от Алтая на запад до Каспийского моря, на юг до пределов Индии". Из анализа истории ойратов, великий синолог сделал вывод, что ойраты "замыслили восстановить древнюю Чингисханову империю в Азии". Профессор А.М. Позднеев, повторив высказывания синолога, писал, что 30-е годы XVII века "должно почитать за самый блестящий период усиления зюнгаров. Ойраты господствовали тогда над всем пространством от берегов Каспия на западе до Алашани на востоке и от Урала на севере до пределов Индии к югу. Это могущество дало им возможность вслед за сим овладеть еще Восточным Туркестаном, а в конце XVII века распространить свои завоевания на всю Монголию".

Такова была оценка ойратов и калмыков первой половины XVII века. В это время калмыки во главе с Хо-Урлюком занимали и осваивали территорию Предуралья и междуречье Волги и Яика. Хо-Урлюк с шестью сыновьями и внуками породнился со всеми предводителями ойратских племен. На его дочерях были женаты джунгарские и хошеутовские нойоны, а сыновья - женаты на дочерях тех же нойонов. Женой Джунгарского хана Эрдени-Батур-хун-тайджи была дочь Хо-Урлюка - знаменитая Юм-Агас, ставшая матерью двух последующих ханов Джунгарии - Сенге и Галдан-Бошокту-хана.

Калмыцкие нойоны были равноправными членами ойратского сейма и пользовались большим авторитетом. В 1640 году Хо-Урлюк с сыновьями и внуками ездил в Джунгарию на монголо-ойратский сейм, на котором было принято Ики-Цааджи-бичик "Великое Уложение". Оно стало законом для всех монгольских народов. Во время пребывания на Хурале Хо-Урлюк взял за своего внука Мончака дочь Джунгарского хана Эр-дена-Батура-хун-тайджи - Дара Убасанцу. В результате этого брака в 1642 году на Цаган Сар родился Аюка. Историк и переводчик Ю. Лыткин писал, что Аюка детство свое провел у деда своего со стороны матери Эрдени-Батур-хун-тайджи "под руководством которого возникали его стремления к владычеству над степным народом, а потом утвердились еще более под руководством деда Шу-кур-Дайчина, который взял его в свой улус в 1656 году на обратном пути из Тибета".

Наставники юного отпрыска знатных родителей были опытными политиками и полководцами своего времени. Они научили своего внука искусству управления государством и заботиться о благосостоянии подвластного народа. Молодые годы Аюки прошли в бытность еще деда-Дайчина и отца Мончака. В этот период калмыки осваивали новую территорию и вели активную политику на южных границах России. Об этих страницах истории говорят шертные записи 1655 и 1661 годов. Согласно этим договорам калмыки участвовали в военной кампании с Крымом. При подписании договора 1661 года с представителем Русского государства князем Г.С. Бековичем-Черкасским по древнему обряду заключения "мира и родства" за Аюку была взята сестра Каспулата Черкасского - Обехан. Так был заключен союз с предводителями кабардинских князей, который продолжался в дальнейшем и играл определенную роль при разрешении военных и политических конфликтов в регионе.

Дачин умер в 1669 году, а через год-полтора умер Мончак. Так Аюка в тридцатилетнем возрасте стал правителем калмыков. Аюка сумел за короткое время подавить сепаратистские настроения своих многочисленных родственников и укрепить власть.

Уладив внутренние дела, Аюка обратил свое внимание на внешние. В это время в Джунгарии шла борьба за трон. Молодой Галдан, известный как Бошокту-хан, расправлялся с убийцами Сенге. В это время хошеутовский нойон Аблай, спасаясь от Галдана, остановился на "зимовье при р. Урале", тогда Аюка, кочевавший при р. Волге, прибыл с меньшим числом войска, чем имел Аблай, у которого было 15000, сразился с ним и взял в плен его самого".

Эта военная операция принесла Аюке широкую известность и славу как военному стратегу. К нему из Джунгарии стали прибывать многие нойоны со своими подданными. Так прикочевала тетка Аюки Дорджи-Раптан, бывшая замужем за хошеутовским Цецен-ханом с одной тысячью кибиток своих подвластных, прикочевали также хошеутовский тайши Кондулек-Убаши с тремя тысячами кибиток и дербетовский Солом-Церен-тайши с сыном Мунке-Темиром с четырьмя тысячами кибиток подвластных. На Волгу также прикочевал джунгарский нойон Цаган-Батур с тремя тысячами своих подвластных.

Характеризуя эти процессы, Ю. Лыткин писал, что Аюка "достиг своей цели: стал могущественным владыкою приволжских ойратов, делил между владельцами улусы, давал кому, что хотел; при ставке его были послы от владетелей улусов, в присутствии которых весною и осенью определяемы были места, где какому нойону с его улусом летовать и зимовать - и споров о том не смел подымать ни один владелец".

В это время Аюка вместе с боярином И.Б. Милославским принимал участие в подавлении крестьянского восстания во главе с С. Разиным. Аюке предложили вести военные действия с племенами Северного Кавказа, находящимися в то время под протекцией Турции и Персии. В 1673 году Турция объявила войну России. В этой обстановке состоялась встреча боярина и воевода князя Я.Н. Одоевского с Аюкой за Волгой при речке Соляной. Был заключен договор, который назывался: "О подданстве его Российскому государю, о бытии ему в походах противу неприятелей России, о нечинении разорения российским городам и людям и непринимании к себе в улусы государевых холопей".

В 1675 году была прислана грамота донским казакам, в которой был отмечен подвиг Мазан Батыра, а в другой грамоте на имя боярина князя Ромодановского были отмечены служба и героизм калмыков.

В 1683 году боярин и воевода князь А.И. Голицын от имени молодых царей Иоанна и Петра Алексеевича подписал с Аюкой новый договор на том же месте, при речке Соляной под Астраханью. Договор примечателен тем, что в нем приводятся сведения о широких международных связях калмыков. Так Аюка признавался, что в прошлых годах нарушали договоры, ходили под города и села Казанские и Уфимские уезды, "также и под иные украинные города и села и деревни разоряли, и под теми городами, и по Волге, и на промыслах, и на проездах русских людей, и башкирцов, и черемису с именами и с детьми в полон брали, и конские табуны и животинные стада отгоняли, и грабежи чинили, и учуги разоряли", а также говорилось, что "которые русские люди, и грузинцы, и белорусцы, и волохи и мултяне", православные христианской веры "в наших калмыцких улусах есть". И вместе с тем оговаривалось, что пленные, "которые учнут выходить из Бухар, и из Юргенч, и из Хивы, и из иных владений на наши калмыцкие улусы", то их пропускать в русские города. Эти данные говорят о том, что калмыки проникали в отдаленные города и территории, захватывали пленных, поддерживали связи со многими государствами.

В подданстве у Аюки находились ногайцы и мангышлакские туркмены. В. Бакунин говорил, что Аюка "с дагестанцами, кумыками, кабардинцами и кубанцами войну производил и мир заключал сам собою". Подтверждая В. Бакунина, Н.Я. Бичурин добавлял, что после походов за Урал на казахов и туркменцев, прославивших имя его в Средней Азии, Аюка "сделался надменнее в обращении и самовластнее в управлении подданными. В придворном его штате появились султаны кубанские, хивинские и казачьи; даже Абул-Хайр, бывший впоследствии ханом в Меньшой Казачьей Орде, в честь себе ставил служить при его Дворе".

За двадцать лет своей военно-политической деятельности Аюка стал известен далеко за пределами своего региона, имея огромный авторитет, с ним считались правители многих восточных стран, и в 1690 году Далай-лама прислал ему ханский титул, знаки ханской власти: грамоту и печать. Он достиг зенита своей славы.

Особое место в жизни Аюки-хана занимает период его деятельности в годы правления Петра I. В течение тридцатилетней деятельности Петра Аюка-хан верно служил ему. Аюка-хан посылал войска против побегов крымских татар. Во время азовского похода Петра I, Аюка послал три тысячи человек, участвовал в закладке новой крепости Таганрога. Мужество и героизм калмыков были отмечены царем. Петр I высоко оценил заслуги Аюки-хана и его верность России. Поэтому "когда Петр I вознамерился предпринять первое путешествие в Голландию, они такую уже приобрели доверенность, что хану Аюке предпочтительно поверено было охранение юго-восточных пределов России" - писал О. Иакинф.

В договорных статьях по этому вопросу предписывалось Аюке, "велено кочевать под всеми Великого Государя городами безопасно, а в кочевье не чинить обид, тесноты и воровства", послать указы "Уфу, на Яик и в Донские городки, чтобы казаки и башкирцы на заводили ссор с калмыками и запретить им сие под смертною казнью!" Статьями договора Аюка-хану была представлена вся полнота власти на южных границах России. Правитель калмыков с честью выполнил наказ преобразователя России. В дальнейшем калмыцкие войска участвовали во всех кампаниях на западных границах России.

Высокая маневренность и стремительность калмыцкой конницы позволяли ей появляться неожиданно для противника. Так, в конце 1701 года действовавший в Лифляндии русский отряд генерала Шереметева неожиданно встретил усиленный корпус шведов. Русских от шведов отделяла водная преграда. Создав видимость подготовки к переправе, и, обратив тем самым на себя всю силу неприятельских войск, Шереметев послал в обход противника русскую и калмыцкую конницу, которая скрытно подошла к шведам и атаковала их. Удар настолько был стремительным и неожиданным, что противник дрогнул и обратился в бегство. Высокие боевые качества калмыцкой конницы снискали себе заслуженную славу и среди союзников России. В 1706 году польский король Август II прислал к Петру I представителя с просьбой "дать конницы 8 полков и 4000 калмыков".

Особенно показательными были действия калмыцкой конницы в битве неподалеку от Белина 22 сентября 1708 года между русским корпусом генерала Боура, состоявшим из 10 тысяч регулярных войск и 6 тысяч калмыков и шведскими войсками в состав 6 полков конницы и 4 тысяч пехоты. Первым на русских напал Остроградский Королевский полк, возглавляемый самим Карлом XII. Русские, не сдержав натиска, начали отступать. Шведы бросились в погоню, но налетели на засаду конницы калмыков. Завязалась жестокая битва. Остроградский Королевский полк был окружен калмыками и полностью уничтожен, а сам Карл XII чудом спасся от плена. Командующий войсками отмечал "отменную храбрость" калмыков.

Войскам Аюки-хана приходилось участвовать в подавлении народных восстаний: некрасовцев, булавинцев, башкирского бунта; а также набегов турецких подданных, казахов, каракалпаков.

Аюка-хан в течение сорока пяти лет вел активную государственную деятельность. В 1714 году во время приема китайских послов во главе с Тулишенем, Аюка-хан официально передал знаки ханской власти своему старшему сыну Чакдорджапу.

Анализируя жизнь и деятельность Аюки-хана, Ю. Лыткик справедливо писал, что, руководствуясь наставлениями своего деда Дайчина, "отважный Аюка в продолжение 54 лет твердо правил приволжскими ойратами, или калмыками, и распростер свое влияние на все соседние турецкие племена, так что имя его стало славно и в Турции, в Крыму, в Средней Азии, в Китае и Тибете". Профессор Н.Н. Пальмов говорил, что Аюка-хан был государственником и сделал все для укрепления калмыцкой государственности. В своей государственной деятельности он руководствовался статьями "Великого Уложения", при нем у калмыков окончательно укрепился буддизм, став государственной религией. Аюка стал официально признанным ханом Калмыцкого ханства. Историк М. Новолетов, говоря, что Аюка-хан оказал услуги России, писал что он самостоятельно управлял народом, чинил суд и расправу, воевал и сносился с иностранными государствами и народами, "но в основе всех его действий не было интриг против России". "Это ценило русское правительство и доверие видно из того, что ни одна война почти не обходилась, чтобы калмыки не участвовали. Петр Великий совершенно полагался на Аюку".

Другой исследователь калмыков Н. Нефедьев также говорил, что "нельзя оставить без замечания, что Аюка никогда не уклонился от личной покорности его к Российскому Двору, и что в самые смутные времена, когда Астрахань была жертвою мятежа, хан сей не только не увлекался восстанием против законной власти, но напротив являл примеры особенной верности и преданности", Петр I во время персидского похода дважды встречался с Аюкой-ханом. Император благодарил хана за службу и одарил хана и членов его семьи дорогими подарками. По просьбе императора Аюка-хан послал в полку пять тысяч конницы. Очевидцы встречи императора и хана писали, что, приняв почетную золотую саблю, Аюка велел калмыкам стать в кружок и пустить в воздух несколько стрел, а потом подошел к Петру I и, указывая на саблю и стрелы, сказал: "Эта сабля и эти стрелы всегда будут готовы на поражение врагов России".

Аюка-хан умер на восемьдесят четвертом году жизни, в 1724 году. Тело его было кремировано, а пепел отвезли в Тибет, где соорудили в честь хана субурган.

А. Митиров

:tw2:

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 30-х годах XVII века ойратские племена основали три ханства: Джунгарское, Хошотское (Коко-Нурское) и Калмыцкое...

:tw2: красивый миф о захоронении Аюки уже давно приелся. Это все го лишь вымысел .... причем возможно самого Аюки, обожавшего сказание о Мазан-батыре, слово в слово повторяющее вышеуказанный отрывок.

Share this post


Link to post
Share on other sites
:tw2: красивый миф о захоронении Аюки уже давно приелся. Это все го лишь вымысел .... причем возможно самого Аюки, обожавшего сказание о Мазан-батыре, слово в слово повторяющее вышеуказанный отрывок.

Мазан-баатр, в сказании, был убит врагами и изрублен в мелкие куски, которые были разбросаны по всей степи. Потому что при появлении звёзд на небе, Мазан-баатр возрождался.

http://www.kyrgyz.ru/forum/index.php?s=&am...ost&p=41491

А прах реального Мазан-баатра почему не мог быть погребённым в одном из монастырей Тибета? Как впрочем и прах Аюки-хана? С Тибетом у Калмыкии были очень плотные контакты вплоть до начала 20-го века.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Мазан-баатр, в сказании, был убит врагами и изрублен в мелкие куски, которые были разбросаны по всей степи. Потому что при появлении звёзд на небе, Мазан-баатр возрождался.

http://www.kyrgyz.ru/forum/index.php?s=&am...ost&p=41491

А прах реального Мазан-баатра почему не мог быть погребённым в одном из монастырей Тибета? Как впрочем и прах Аюки-хана? С Тибетом у Калмыкии были очень плотные контакты вплоть до начала 20-го века.

Отношения в XVIII веке были, к сожалению, сильно затруднены. Часто ездили кружным путем - через Сибирь и империю Цин. Но ничего невозможного в возможности кремации Аюки и погребения его праха в Тибете нет.

А вот что стало с его знаменитым предком - Хо-Орлогом? Где могила его и Кирсана?

Share this post


Link to post
Share on other sites

А остались ли потомки Аюки по прямой мужской линии

Share this post


Link to post
Share on other sites
А остались ли потомки Аюки по прямой мужской линии

Найдите потомков рода Дундуковых - вот и потомки Аюки.

В 1878 г. князь Дундуков председательствовал на собрании в Тырново, принявшем первую конституцию в Болгарии. Да и до самой революции их род не бедствовал.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Аюка-хан, современник Петра I История Произведения народного писателя республики Алексея Балакаева неразрывно связаны со временем, в котором он жил и созидал. Особое место в его творчестве занимают очерки о знаменитых наших земляках Аюке-хане, художнике Федоре Калмыке, адмирале Михаиле Сердюкове и других исторических личностях. Писатель намеревался посвятить им романы. Не успел. Остались также заметки, которые Алексей Гучинович назвал историческими этюдами. В них он описывает времена появления Великого степного уложения - Ик цааджин бичг - главного юридического документа ойратов, рождения Аюки, в течение 50 лет правившего калмыцким ханством. Немало страниц в заметках отведено самому Аюке-хану, человеку неординарному и уникальному во всех отношениях. Предлагаем отрывки из этих этюдов.

В 1642 году на Цаган сар - в первый месяц весны - у Пунцука родился сын. Его нарекли именем Аю - Медведь, а мать и отец ласково произносили - Аю-ка, Аюка - Медвежонок.

Воспитывал своего внука сам Эрдни-баатр хунтайджи, рано посадил на лошадь, часто брал на охоту и в поход. Нежили мало, закаляли на холоде и в жару, заставляли мчаться на лохматой лошади по долам, карабкаться по крутым отрогам Алтайских гор.

Аюка знал, что там, где садится дневное светило - солнце, есть великая река Волга и необъятная степь, населенная калмыками, подданными его деда Шукур-Дайчина. Бабушка Дара-Уснца, тетя Юм-Агас, мать Уролма, певуньи и сказочницы, пели ему протяжные и веселые песни, рассказывали волшебные и героические сказки о дальних и загадочных землях и странах, о смелых и храбрых батырах, о необыкновенных красавицах и мастерицах.

Дед Эрдни-баатр учил Аюку военному искусству, приглашал мудрецов и знатоков древностей, те под звуки домбры исполняли "Джангар" и ярко излагали историю Четырех Ойратов и Монголии давних времен. Аюка восхищался мужеством и любовью к Отечеству Алого Льва Хонгора, силой и справедливостью Тяжелорукого Савара, храбростью и преданностью Строгого Санала, красотой и талантом Мингияна, красноречием и смекалкой Ке-Джилгана и других богатырей Джангара.

Аюку все больше и больше интересовала новая родина деда Шукур-Дайчина и отца Пунцука. Он уже воочию видел обширные степи между Яиком и Доном, от Самарских возвышенностей до Кавказских гор, знал, что всю степь с севера на юг пересекает многоводная и великая река Волга и она впадает в Синее море. Его прадед Хо-Орлек, собираясь покинуть пределы Джунгарии, послал своих разведчиков на Волгу и Каспий.

"В устных преданиях торгутов еще и доныне сохранился тот отзыв послов Хо-Урлюка, который принесли они этому своему родоправителю о русском населении, живущем по берегам Волги, - пишет А. Позднеев. - "Там, - говорили они, - живет народ, у которого окот составляют свиньи, который строит свои дома из земли, у которого женщины ходят без штанов, который не утомляется от продолжительной езды и не стыдится, когда говорит ложь. Не стыдится он говорить ложь оттого, что имеет синие глаза; а не утомляется от продолжительной езды, потому что ездит на телегах".

Шукур-Дайчин, дед Аюки, ездил в Тибет на поклонение Далай-ламе. На обратном пути он заехал в Джунгарию и забрал с собою своего внука. Это было в 1654 году, Аюке исполнилось двенадцать лет.

В те далекие времена человека оценивали не только по его поступкам, но и по тому, какую речь он произнес. И сказанные им слова были на устах народа, передавались от одного к другому, от поколения к поколению. Не успел Шукур-Дайчин прибыть в Джунгарию, а о нем говорили: "Богдин гегян пожаловал Дайчину ханский титул и тииз-печать, но он, обратно возвращая все это Далай-ламе, сказал: "Подобных мне нойонов много, как я могу быть ханом?"

Этого было достаточно, чтобы Шукур-Дайчин еще больше прославился среди своего народа и стал примером скромности и добродетели в Калмыкии и Джунгарии, Халхе и Куку-Норе. Это было выше титула хана и позолоченной печати.

Путь от Джунгарии до Волги далек и неспокоен, надо пересечь степь Дашт-и Кипчак, где обитало три орды киргиз-кайсаков, перевалить через хребты Уральских гор. Шукур-Дайчина сопровождали самые отборные молодцы, вооруженные пиками и луками, белобородые старики-советники и бритоголовые гелюнги-астрологи.

На одном из продолжительных перевалов Шукур-Дайчин спросил у своего внука:

- Хочешь ли знать, как нойон должен управлять своим народом?

- Хочу, - ответил Аюка.

- Если хочешь быть нойоном, то должен знать время: во-первых, когда быть равным с подвластными, во-вторых, когда повелевать ими, и, в-третьих, когда призревать их, как мать свое дитя. Если усвоишь эти три правила, то можешь быть нойоном.

Это был великий урок жизни, проверенный на собственном опыте и проводимый в повседневном быту, преподнесенный двенадцатилетнему мальчику. Советы деда Аюка запомнил на всю жизнь и руководствовался ими в своей дальнейшей деятельности.

- Я хочу знать много-много! - горячо отозвался Аюка. - Дед хунтайджи говорил, что человек должен обладать девятью разнородными знаниями.

- Ты говоришь, что выказываешь желание один усвоить девять разнородных знаний, но знай, что твоя жизнь кратковременна, - внушал Шукур-Дайчин внуку. - Ты оказывай свою благосклонность девяти человекам, из которых каждый усвоил одно из этих девяти знаний: если будешь иметь при себе девять таких человек, то можешь уподобиться одному человеку, усвоившему девять знаний.

Беседа деда и внука продолжалась до глубокой ночи, при свете кизячного огня. Говорят: "Куй железо, пока горячо". Аюка, воспользовавшись расположением духа деда, спросил:

- Я много наслышан о прадеде. Хотелось бы знать о его последних днях.

- Уже поздно. Надо спать, утром вставать рано. Расскажу на следующем привале,- ответил Шукур-Дайчин.

После Тургая Шукур-Дайчин сделал большой привал на берегу Эмбы.

Когда четверть века тому назад он с отцом, братьями Гомбо-Ельденгом, Лоузаном, Санджином, Сюнкеем и Кирсаном и пятьюдесятью тысячами кибиток подданных пробивался к Волге, на Волгу, здесь обитала Ногайская орда. Тогда же они, Шукур-Дайчин и его сыновья, победили ногайских, едисанских, ембулуцких татар и кипчаков и подчинили их себе.

Обо всем этом Шукур-Дайчин рассказывал своему внуку по пути на Эмбу. Теперь, расположившись в долине пресноводной реки с обильными кормами для лошадей и верблюдов, он решил ответить на давний вопрос Аюки и поведал печальную и трагическую историю гибели отца, братьев, племянников и калмыцких воинов.

За Волгой, у Кавказских гор, жили единоверцы покоренных калмыками племен. Ногайцы и едисаны бежали туда. Хо-Орлек решил вернуть беженцев да еще нажиться за счет живущих там народов. Осенью 1643 года он послал туда своего сына Лоузана.

Лоузан, перебравшись через Волгу ниже Царицына, совершил набег на Кубань, разгромил улусы казыевского Карашеима-мурзы и, захватив большую добычу, вернулся на берега Яика. Хо-Орлек собрал десять тысяч калмыков и татар и решил пойти двумя группами, одну поручив своему внуку Даян-Эрке, сыну Шукур-Дайчина, а вторую возглавил сам.

Даян-Эрке переправился через Волгу в 70 верстах выше Астрахани и направился к Тереку с целью захвата ногайцев, которые ушли с Кейкуват-мурзой. Но оказалось, что ногайские татары бежали в горы. Даян-Эрке не стал нападать на Терский городок, он решил подождать, как договорились с дедом, возвращения войска Хо-Орлека.

4 января 1644 года Хо-Орлек намеревался напасть на горские аулы, но попал в засаду. Ногайцы, бежавшие в горы, видимо, предупредили своих единоверцев. На Хо-Орлека неожиданно совершили нападение кабардинские черкесы, горцы Малой Ногаи и татары Казыева улуса. Произошло страшное побоище - горские панцирники яростно рубили и кололи оказавшихся в ущелье калмыков. Погибли Хо-Орлек и его сыновья Сюнке и Кирсан, внуки - Церен, Бадма и Тугул, сыновья Ельденга Эргельдю, Архули, Калту и Чокту, сыновья Кирсана, из тайшей остался в живых только один Ельденг, сложили голова более четырех тысяч воинов, уцелело около тысячи человек.

В плен к горцам попали Мудалийко Аясунов и Баянг Семизкайлов из Хо-Орлекова улуса, Чайдайчко Аидактыев и Боджийко Мантуев из Даян-Эркенева улуса, Уюзетко Бойромов и Манджитайко Каагунов из Чинартиева рода.

Терский городок тем временем был хорошо укреплен, но главной его защитой было огненное оружие - бердянка, которой калмыки тогда сильно боялись. Поэтому Хо-Орлек наказал внуку Даян-Эрке подождать его с войском под городом, а он, Хо-Орлек, разгромив горцев, обещал присоединиться к коннице Даян-Эрке, и они вместе должны были разрушить Терскую крепость. А вышло наоборот.

Даян-Эрке, не дождавшись деда, решил пойти вслед за ним, но тут пришла печальная весть о гибели Хо-Орлека и его войска, и он повернул назад. У Волги его встретили астраханские ратные люди, но Даян-Эрке проявил военную хитрость: посыпав лед реки песком, быстро перебрался на левый берег и ушел в степь.

Гибель ахлачи тайши-предводителя и его храбрых сыновей и внуков вызвала среди калмыков глубокую печаль и решимость мести. Шукур-Дайчин снаряжал новые войска, калмыки каждый год совершали набеги на горцев и жестоко расправлялись с коварным противником по закону того времени. В одном из таких нападений калмыки взяли в плен жену и детей Шагин-мурзы.

Казыевские мурзы купили у черкесов тела Хо-Орлека, Сюнке, Кирсана, Церена и других. Шагин-мурза с братом, взяв урны с прахом калмыцких тайшей и нойонов, в сопровождении своих узденей поехали к калмыкам, чтобы выручить из неволи свою жену и детей. Но их постигла неудача, они сами попали в плен к астраханским ратным людям и угодили в тюрьму. Власти приговорили их к смертной казни, но горцев помиловал сам царь-государь.

Таким образом, кости Хо-Орлека попали в Астрахань. Кстати, А. Позднеев и другие авторы, не разобравшись в этом вопросе, пишут, что Хо-Орлек погиб при штурме Астрахани у стен ее Кремля, что не соответствует действительности.

Рассказ деда произвел на Аюку потрясающее впечатление, и он на всю жизнь запомнил, что власть - это война и кровь, сражения и смерть, но в то же время благополучие и процветание, слава и могущество народа - твоих подданных.

Ставка Шукур-Дайчина широко раскинулась у подножья горы Индеры, по-калмыцки Ондр. Приехали его отец Пунцук и мать Уролма, у него появились братья - Ики-Джамсо и Норбо-Джамсо. Съехались из дальних и близких ставок тайши и нойоны, зайсанги и тарханы, ламы и гелюнги, батыры и воины, среди которых были братья деда Лоузан и Санджин, брат отца Нам-Церен, двоюродный брат Манджи, сын Даян-Эрке. Как позже рассказывала бабушка, жизнь Даян-Эрке оборвалась трагически.

Степь была мало населена, и поэтому калмыки продвигались на запад почти беспрепятственно. По закону степной жизни они совершали набеги на русских и башкир, чувашей и марийцев, угоняли в большом количестве скот, брали в полон людей, продавали их на базарах Хивы и Бухары.

Русское правительство решило крепко наказать калмыков. Оно собрало большое войско, которое напало на них с двух сторон - со стороны Самары под командованием воеводы Л. Плещеева, со стороны Астрахани - под командованием воеводы Ф. Волконского. Поход был удачным, они захватили у калмыков много скота и пленных.

Больше всех пострадал Даян-Эрке. Обездоленные "улусные черные люди" требовали от своего тайши принять российское подданство, вернуть им скот и захваченных русскими людей. Даян-Эрке послал в Уфу послов, прося принять в "вековешное холопство" и обещая дать аманаты. Таким образом он вернул своим подданным и скот, и людей, но был жестоко наказан Лоузаном - он сначала хотел идти на племянника войною, но поступил более коварно - своему ламе приказал тайно отравить Даян-Эрке, что было сделано с подобострастием.

Аюке пришлась по душе земля деда и отца, широкая и привольная степь. Душистое и сочное, по пояс, разнотравье, высокое голубое небо, чистый и звонкий воздух, большие стада быстроногих сайгаков и могучие длиннокрылые орлы, величественные лебеди, гогот гусей, трели жаворонков и стрекотание цикад.

Алексей БАЛАКАЕВ,

народный писатель Калмыкии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Мне кажется его имя был Аюши. а почему трансформировался в Аюки не знаю. по крайнее мере в источниках пишут Аюши.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Хуаранг и Монгол-аксакал это вы? :blink:

Share this post


Link to post
Share on other sites
Мне кажется его имя был Аюши. а почему трансформировался в Аюки не знаю. по крайнее мере в источниках пишут Аюши.

Правильная форма с точки зрения халха-монгольского языка - Аюши. Но это все же калмыцкий язык, а не халхаский. Много фонетических различий. Очень хорош для сравнительного анализа словарь Булянуш Тодаевой, которая обследовала разные группы ойратов в Синьцзяне (в т.ч. и тех, которые откочевали в 1771 г. с Волги).

Share this post


Link to post
Share on other sites
Правильная форма с точки зрения халха-монгольского языка - Аюши. Но это все же калмыцкий язык, а не халхаский. Много фонетических различий. Очень хорош для сравнительного анализа словарь Булянуш Тодаевой, которая обследовала разные группы ойратов в Синьцзяне (в т.ч. и тех, которые откочевали в 1771 г. с Волги).

нет с точки зрения санскритского языка. :) просто мне интересно было почему это имя трансформировался в Аюки. спасибо за ссылку на работы Булган Тодаевой.

Share this post


Link to post
Share on other sites
нет с точки зрения санскритского языка. :) просто мне интересно было почему это имя трансформировался в Аюки. спасибо за ссылку на работы Булган Тодаевой.

Да, это заимствованное имя. Но ведь сейчас очень мало незаимствованных имен осталось - преимущественно или тибетские, или санскритские.

А в цинских документах встречается еще транскрипция Аюси. Так звали несколько деятелей - даурского сотника, который хотел перейти к русским в 1670-х годах, джунгарского военачальника, который перешел к Цинам в 1755 г. и был удостоен за военные подвиги портрета в Цзыгуангэ, а также это Аюка-хан.

А в русских документах он еще называется Аюкай.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Хуаранг и Монгол-аксакал это вы? :blink:

Хаха, и Арсен здесь)))))))))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Это правдо, что у Аюки-хана мать была башкорткой? Я найти инфу не могу. По крайней мере в башкирских учебниках говорится, что она была башкиркой.

Share this post


Link to post
Share on other sites
А остались ли потомки Аюки по прямой мужской линии

Конечно, принцесса Сувса в Китае, она потомок династии калмыцих ханов, живет в Синцзяне (может сейчас в Пекине), написала книгу "Торгуд кююкн".

Приезжала в Калмыкию, посещала Хошеутовский хурул, построенный ее предками. Она наследница калмыцкого престола.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Отношения в XVIII веке были, к сожалению, сильно затруднены. Часто ездили кружным путем - через Сибирь и империю Цин. Но ничего невозможного в возможности кремации Аюки и погребения его праха в Тибете нет.

А вот что стало с его знаменитым предком - Хо-Орлогом? Где могила его и Кирсана?

Останки Хо-Урлюка были похищены ногайцами, из-за чего вызвали агрессию со стороны калмыцкой армии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Аюка-хан - достойный инструмент в имперской политике России.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Мне кажется его имя был Аюши. а почему трансформировался в Аюки не знаю. по крайнее мере в источниках пишут Аюши.

Аюка, по-калмыцки - медвежонок. Имя Аюш у нас тоже есть. Но Аюка-хан, именно Аюка.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Балакаев здорово пишет. Мне очень нравится.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Правильная форма с точки зрения халха-монгольского языка - Аюши. Но это все же калмыцкий язык, а не халхаский. Много фонетических различий. Очень хорош для сравнительного анализа словарь Булянуш Тодаевой, которая обследовала разные группы ойратов в Синьцзяне (в т.ч. и тех, которые откочевали в 1771 г. с Волги).

Вы наверное забыли, что старомонгольская письменность не отображает диалекты. На ойратском и на халхаском медвеженок, бамбарууш. Аюка, может быть"пугать"? хотя вам виднее:)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вы наверное забыли, что старомонгольская письменность не отображает диалекты. На ойратском и на халхаском медвеженок, бамбарууш. Аюка, может быть"пугать"? хотя вам виднее:)

Аю- по-калмыцки медведь, я слышал, что то ли буряты, то ли монголы медведя называют баабга, по-калмыцки баавга- это кое-что другое :)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Аю- по-калмыцки медведь, я слышал, что то ли буряты, то ли монголы медведя называют баабга, по-калмыцки баавга- это кое-что другое :)

знаете медведь видимо тоже был тотемным животным. поэтому его название табуировали. отсюда вот разные название и даже по-тюркски.

Баавгай - бага абугай - младший брат

Аю-тюркский медведь

Хүн хар гөрөөс- человекоподобный черный зверь

Өтэгу-в старину так называли но это слово тоже означает почетного старца.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Аю- по-калмыцки медведь, я слышал, что то ли буряты, то ли монголы медведя называют баабга, по-калмыцки баавга- это кое-что другое :)

Насколько я понял есть такой язык калмыцкий, Я незнал, что кальмг так далеко отошли от основных ойратских диалектов и создали свой " язык" :) Вроде бы слова одни и те же, но произносим то мы по другому, смешно ... Кстати буряад-монгол и другие никогда не отделяли себя от монгольского мира... Наверное под монголами ты подразумеваешь халх, дурвэд, торгууд, захчин, баяд, мянгад , хорчин, харчин, баяуд, цахар, уряанхай, мангууд, дариганга, дархад и тд., хочешь всех пересчитаю, не постесняюсь. Ты хоть знаешь , что означает имя хальмаг? Пиши не стесняйся и никогда не отстраняйся от других монголов, ибо они твоя суть ... P.S: У меня очень много друзей калмыков и особенно среди монахов ....

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this