Guest Rust

Хунну - Сюнну - Гунны

Recommended Posts

Насчет совпадения терминов туци-тегин, мне кажется натянутым.

Такое слово есть и он совпадает с его древним значением!

Насчет бугу - племени теле. Он от почитания быка - буха.

И пишется пугу, ничего общего с балкарцами. Вообще вы признаете

свою этническую общность с балкарцами и булгарами?

Насколько я знаю, у них иная не хуннская точка зрения о древних своих

предках.

Share this post


Link to post
Share on other sites

У якутов есть род Бологур, от слова Боло, оттуда якутский этнограф Сэмэн БОЛО.

В ханьских хрониках часто встречается термин Було, Боло, применительно кажется

к Тибету.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Все-таки отпадение япоского от алтайских произошло очень рано и уж во всяком случае до аттестации шумерских текстов. А во-вторых, тенгри имеет хорошую этимологию в алтайских (см. "клятва") и не имеет в шумерском. Впрочем, может быть и заимствованием, и совпадением. Здесь нужен фундаментальный анализ, к которому я не готов.

Вообще-то, говоря про возможные варианты с заимствованиями, я о шумерах вообще не думал. Вопрос о связи шумерского дингир с тэнгри сам по себе, конечно, интересен, но к определению языка хунну не имеет, наверно, никакого отношения. Другое дело, что тэнгри может быть не праалтайским наследием, а заимствованием из одних алтайских языков в другие (в т.ч. и в японский): по семантике это вполне культурная лексика, и могло распространиться по всему степному ареалу вместе с распространением соответствующих религиозных представлений ("тенгрианство") откуда угодно. Вполне вероятно, что сами хунны его и распространили. Причем не обязательно в их собственном языке (какой бы он ни был) это слово исконно - скажем, если они монголоязычны, оно все же могло быть по происхождению тюркским, и наоборот. Отсюда следует, что, во-первых, проецирование на праалтайский уровень ненадежно; во-вторых, для определения языка хунну это слово нерелевантно.

Тархан. По шаньюй-тархан, говорят, выходит (или только что вышла) статья А.Дыбо, поэтому лучше дождаться. Однако несколько предварительных заметок.

1. По крайней мере однажды тархан надежно фиксируется без конечного -н. Монеты эфталитского ("бело-гуннского") Низак-тархана, как известно, отображают его титул греческой графикой как тарка или тарака.

2. Ряд транскрипций сюннуских титулов тоже избегают -н. Например, туци-*да-гэ - тегин. Яньчжи по Пуллибланку -катун. Последнее явная ошибка, привел просто как возможный пример.

Почитать статью Дыбо будет очень интересно. А где она печатается?

Насчет эфталитских монет - проблема в том, что здесь может быть влияние бактрийского языка. А вообще, интересно, если Низак-тархан на монетах греческой графикой "тар(а)ка", то где он "тархан" (с конечным -н)? На тех же монетах арамейской письменностью или в каких-то летописях?

С обоими тюркскими титулами тархан и тегин вообще интересная штука. В древнетюркском у них (и только у них!) мн. ч. тархат, тегит. Если отвлечься от хуннских шаньюй и туци, то создается полное впечатление, что это иноязычные заимствования в древнетюркском (= орхоно-енисейском и т.п.), сохраняющие неправильное мн. число на тех же правах, что в английском hypothesis - hypotheses или в турецком taraf "сторона" - etraf. В обозримом ареале такое мн. число, как в тархан - тархат, тегин - тегит, употребляется, причем совершенно регулярно, только в монгольском: морин "конь" - морид и т.п. По историко-культурным соображения наиболее вероятно заимствование в древнетюркский из языка жужаней или тоба - и те и другие вроде как считаются монголоязычными.

Можно, разумеется, гипотезировать, что мн. число монгольского типа - праалтайский архаизм, оно когда-то существовало и у тюрков, и т.п. Вероятно, так и было, однако все равно в историческую эпоху оно утрачено, и абсолютно непонятно, почему бы ему сохраняться именно в титулах тархан и тегин.

Из всего этого следует, что в древнетюркском тархан и тегин НЕ МОЖЕТ напрямую, т.е. посредством непрерывного языкового развития, восходить к хуннским шаньюй/дйаргва и туци/дагэ. Однако вполне может восходить опосредованно, через цепочку заимствований. Например: хунну > сяньби > жужань > др.-тюрк. Отсюда, опять-таки, отождествление соответствующих хуннских слов с древнетюркскими (будь оно даже несомненным) на самом деле ничего не говорит о языке хунну. С точки зрения этих двух слов он может вполне быть тюркским, причем в таком случае там были именно формы без -н, которое приклеилось как раз при заимствовании в монгольский, а потом уже с -н эти слова были заимствованы обратно. А может быть и не тюркским. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Из всего этого следует, что в древнетюркском тархан и тегин НЕ МОЖЕТ напрямую, т.е. посредством непрерывного языкового развития, восходить к хуннским шаньюй/дйаргва и туци/дагэ. Однако вполне может восходить опосредованно, через цепочку заимствований.

В корейском Тэгун - наследственный прынц; почетная степень родственника короля.

Хотел передать иероглифами, пока не знаю как это отражить.

Не забудьте еще полинезийское Тангарао и Кон-Тики!

Share this post


Link to post
Share on other sites
В корейском Тэгун - наследственный прынц; почетная степень родственника короля.

Вообще титулы подобного рода очень легко заимствуются. Напримере, в русском обозначения верховных правителей: сначала князь - из германских языков; затем царь - в конечном счете из латинского (Цезарь); затем Петр I стал называться императором - опять же из латинского (через новые западноевропейские языки). А начиная с Горбачева - президент - из той же латыни, но на этот раз через английский.

Думаю, происхождению тюркских тархан и тегин из монгольского не противоречит то, что в том монгольском материале, которым мы реально располагаем (т.е. в письменных памятниках начиная с 13 в.) эти слова отсутствуют. Потребность в таких словах вообще ощущается только при существовании государственности. Пока таковая у древних монголов (тоба, жужаней, а может быть, еще раньше хуннов - если они все-таки монголоязычны) была, использовались и эти слова. Вместе же с ее исчезновением и подобные слова имеют большую вероятность исчезнуть за ненадобностью.

Кстати, была лет 15 назад статья в "Вопросах языкознания" о иноязычных заимствованиях в древнетюркской титулатуре. Если правильно помню, и тархан, и тегин там возводятся в конечном счете к китайскому. Подозреваю, что по крайней мере хуннское дагэ (из которого в монголоязычной среде позднее получилось тегин) - это раннее заимствование того же самого китайского слова, которое позднее сново было заимствовано - уже в исторический монгольский - в форме тайджи. Если, конечно, китайская историческая фонетика этому не противоречит. ;)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Для забавы???

"Как отвратительно в России по утрам, Когда закончилась вчерашняя забава ..." ;)

qultegin6xc.jpg

Прочитал легенду о образовании усуней, и вспомнил другую легенду про ворона, которую записал Потанин.

«Один лама создал всех животных и птиц. Затем он зачерпнул вечной воды в чашку и велел Вороне налить ее по капле на голову каждого человека, чтобы люди были бессмертными. По пути к людям, Ворона села на кедр, каркнула, вода и выпала изо рта. На том месте выросли три вечнозеленых растения: кедр, эфедра и арча. Другие деревья, подобно людям, смертны, умирают каждую зиму. Лама дал Вороне имя Хара-Кире («черная ворона») и велел питаться глазами умерших людей».

Share this post


Link to post
Share on other sites
Игорь, я опять за свое, у казахов и киргизов раньше был обычай - если человек умирает в преклонном возрасте, то в годовщину смерти устраивают конные скачки, хотя в традициях кочевых народов скачки устраиваются к радостным событиям. Может это тоже отголоски описанных китайскими летописями обычая гуннов, тюрков и уйгуров - скачки конные, вокруг места погребения. Все эти обычай, включая фразу с отрезанными головами, которые из-за древности не могут быть объясненные здравым смыслом, не показывают что мы, как бы корректно выразится, казахи, киргизы ведут происхождение от тех племен.

Болгарский субстрат, см. Дуглаты в вашем Шежире!

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вкратце, по недостатку времени.

Чэнли разумеется тэнгри. Тэнгри же без сомнений общеалтайское, при этом монг. может быть вторичным заимствованием, но в монгольских эта основа есть и собственная. Надо иметь ввиду, что по мнению О.Мудрака, современное тэнгри это контаминат двух общеалтайских основ - одна со значением "клятва" и другая со значением "небо, небесный свод". Именно по этому, например, у тюркских слов два фонетически несводимых рефлекса, как отмечал еще Пелльо. Между прочим, если шумер. дингир действительно связано с алтайским, то оно может быть только заимствованием из какого-то алтайского в шумерский, не наоборот. Ср., напринер, яп. тэнри - один из божков в синтоизме - т.е. тенгри существовал, вероятно, до выделения японского из алтайских и соответственно задолго до фиксации шумерского.

Чэнли гуту. Здесь смешная история. Это из комментария одного восточно-ханьского человека, не помню как звать, кажется, Шао Ин. Он читал во 2 в. н.э. текст про сюнну. Рядом проходил один гунн. Тот говорит, дескать, слышь, чэнли гуту чего такое? Гунн говорит чэнли гуту тяньцзы е. Т.е. чэнли гуту это император. Император по-китайски, ясное дело сын неба, это буквальное значение иероглифов. Но в Хань буквально это слово так уже никто не понимал, тогда было очень секулярное время и в божественное происхождение императора уже давно никто не верил. Поэтому является ли гуту словом сын еще надо доказать.

Но даже если является, то если мы вспомим, что -т- это обычное замещение иноязычного -л- в любых позициях, то до слова огул здесь совсем недалеко (транскрипция гуту будет как-то вроде гвала или квала).

И все таки, тэоним Тенгри – имя собственное, а в ономастике, как лингвистической теории имени собственного, не предусматривается случай, когда конкретное собственное имя одновременно или разновременно возникает и формируется на основе двух отдельных апелативов.

Контаминация – лингвистическое явление совсем иного порядка и она вполне нерелевантна к онимогенезису, так что здесь Мудрак и Пелио всего на всего промахнулись.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вообще-то, говоря про возможные варианты с заимствованиями, я о шумерах вообще не думал. Вопрос о связи шумерского дингир с тэнгри сам по себе, конечно, интересен, но к определению языка хунну не имеет, наверно, никакого отношения. Другое дело, что тэнгри может быть не праалтайским наследием, а заимствованием из одних алтайских языков в другие (в т.ч. и в японский): по семантике это вполне культурная лексика, и могло распространиться по всему степному ареалу вместе с распространением соответствующих религиозных представлений ("тенгрианство") откуда угодно. Вполне вероятно, что сами хунны его и распространили. Причем не обязательно в их собственном языке (какой бы он ни был) это слово исконно - скажем, если они монголоязычны, оно все же могло быть по происхождению тюркским, и наоборот. Отсюда следует, что, во-первых, проецирование на праалтайский уровень ненадежно; во-вторых, для определения языка хунну это слово нерелевантно.

Почитать статью Дыбо будет очень интересно. А где она печатается?

Денгир, конечно, не имеет отношения к предмету разговора. Но гипотетически может указывать на время бытования слова, если, разумеется, это не простое совпадение. Тенгри тогда будет именно что алтайским.

Впрочем, имеющиеся рефлексы в алтайских, кажется, и так на это указывают, по ЕДАЛ:

Turk.: *teŋri / *taŋrы

Mong.: *taŋgarag

Tung.-Man.: *taŋgura-

Jap.: *tinkir-

Очень вероятно, что сюда же входит кит. тянь "Небо" и цянь "1 гекс. Ицзина, Небо", для которых нет надежной син.-тиб. основы (сближение с "ночь" вероятно, но совсем не тривиально) и енисейское *tыŋgVr- "высокий". Первичное значение видимо все же "клятва" с позднейшим переносом на "Небеса", the Heaven.

Насчет эфталитских монет - проблема в том, что здесь может быть влияние бактрийского языка. А вообще, интересно, если Низак-тархан на монетах греческой графикой "тар(а)ка", то где он "тархан" (с конечным -н)? На тех же монетах арамейской письменностью или в каких-то летописях?

Низак-тархан, или Низак ат-Турки, или Бижан-тархан упоминается как тархан (еще как сахиб) во множестве источников - у Якуби, ат-Табари и т.д. Он воевал с Ездигердом 3 и имел всякие отношения с Кутайбой ибн Муслимом, поэтому довольно известен.

С обоими тюркскими титулами тархан и тегин вообще интересная штука. В древнетюркском у них (и только у них!) мн. ч. тархат, тегит. Если отвлечься от хуннских шаньюй и туци, то создается полное впечатление, что это иноязычные заимствования в древнетюркском (= орхоно-енисейском и т.п.), сохраняющие неправильное мн. число на тех же правах, что в английском hypothesis - hypotheses или в турецком taraf "сторона" - etraf. В обозримом ареале такое мн. число, как в тархан - тархат, тегин - тегит, употребляется, причем совершенно регулярно, только в монгольском: морин "конь" - морид и т.п. По историко-культурным соображения наиболее вероятно заимствование в древнетюркский из языка жужаней или тоба - и те и другие вроде как считаются монголоязычными.

Можно, разумеется, гипотезировать, что мн. число монгольского типа - праалтайский архаизм, оно когда-то существовало и у тюрков, и т.п. Вероятно, так и было, однако все равно в историческую эпоху оно утрачено, и абсолютно непонятно, почему бы ему сохраняться именно в титулах тархан и тегин.

А.Дыбо оспаривает реконструкцию шаньюй-тархан, поэтому лучше все-таки дождаться статьи. Что же до аффиксов множественности, то схема на -т была тюркским вполне свойственна на каком-то этапе, см. например, джигит из егин, и выделять какую-то особенную монгольскость, кажется, нет оснований.

И более того. Есть некоторая странная особенность - ранние тюркские языки практически не имеют монгольских заимствований. Т.е. они есть, но в очень малом количестве и жестко ограниченных рамках, прежде всего в топонимах, как, например, Отюкен йиш.

И, наконец, нельзя все-таки просто игнорировать многочисленные сообщения источников, что тюрки и уйгуры есть прямое продолжение сюнну. Собственно, один источник напрямую связывает Ашина и род южносюннуской аристократии Цзюйцюй. Это прямой текст. Ошибка китайцев? Нет вопросов - надо просто эту гипотезу доказать обычным способом.

Такая преемственность вполне укладывалась и в собственное представления, например, уйгур. Так, в уйгурском переводе путешествия Сюаньцзана китайские знаки сюнну переводятся как тюрки (с всегда с особым эпитетом, но это отдельная тема). Там вообще хорошие, точные переводы терминов и этнонимов, не знаю обращено ли на это внимание у Тугушевой.

Из всего этого следует, что в древнетюркском тархан и тегин НЕ МОЖЕТ напрямую, т.е. посредством непрерывного языкового развития, восходить к хуннским шаньюй/дйаргва и туци/дагэ. Однако вполне может восходить опосредованно, через цепочку заимствований. Например: хунну > сяньби > жужань > др.-тюрк. Отсюда, опять-таки, отождествление соответствующих хуннских слов с древнетюркскими (будь оно даже несомненным) на самом деле ничего не говорит о языке хунну. С точки зрения этих двух слов он может вполне быть тюркским, причем в таком случае там были именно формы без -н, которое приклеилось как раз при заимствовании в монгольский, а потом уже с -н эти слова были заимствованы обратно. А может быть и не тюркским. :)

Это все так. Но во-первых, сюнну-сяньбэй-жоужань-тоба-тюрк совсем не означали полной смены этнических общностей. Кто-то инкорпорировался, кто-то уходил, вообще там были вполне заметные демографичекие подвижки. Заметные, но не кардинальные. В каком-то определенном смысле это были скорее верхушечные политические движения, смены династий. Известные нам глоссы табгачей составляют практически одни лишь тюркские слова, хотя само правящее семейство было по источникам каким-то прото-монгольским (или тунг.-ман.). И напротив, Юйвэнь, выходцы из южных сюнну, командовали сяньбэй где-то около Буир-Нора и Ляохэ и стали там наследственной аристократией.

А во-вторых, у нас есть специальное подразделение тюрков, которое называлось шаньюй туцзюэ, шаньюевы тюрки, какое бы слово шаньюй не транскрибировало.

Share this post


Link to post
Share on other sites
И все таки, тэоним Тенгри – имя собственное, а в ономастике, как лингвистической теории имени собственного, не предусматривается случай, когда конкретное собственное имя одновременно или разновременно возникает и формируется на основе двух отдельных апелативов.

Контаминация – лингвистическое явление совсем иного порядка и она вполне нерелевантна к онимогенезису, так что здесь Мудрак и Пелио всего на всего промахнулись.

А откуда нам известно, что Тэнгри первоначально это теоним, имя собственное? Никакой языковой факт к тому не приводит. То, что нам известно, говорит о том, что первоначальным значением было "клятва" с последующим переносом значения и возможным замещением прежнего слова. Таких примеров множество. Ср., например, хотя бы кок "голубой" в обыденном значении "небо" в современных западных тюркских. Таким прежним словом могло быть, скажем, общеалтайское *нгана - общетюрк. *анар - совр. турец. аяз (чуваш. ояр), поскольку это видимо вообще ностратическое слово.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Денгир, конечно, не имеет отношения к предмету разговора. Но гипотетически может указывать на время бытования слова, если, разумеется, это не простое совпадение. Тенгри тогда будет именно что алтайским.

Впрочем, имеющиеся рефлексы в алтайских, кажется, и так на это указывают, по ЕДАЛ:

Turk.: *teŋri / *taŋrы

Mong.: *taŋgarag

Tung.-Man.: *taŋgura-

Jap.: *tinkir-

Очень вероятно, что сюда же входит кит. тянь "Небо" и цянь "1 гекс. Ицзина, Небо", для которых нет надежной син.-тиб. основы (сближение с "ночь" вероятно, но совсем не тривиально) и енисейское *tыŋgVr- "высокий". Первичное значение видимо все же "клятва" с позднейшим переносом на "Небеса", the Heaven.

Есть у меня некоторое сомнение насчет семантической возможности произведения слова "бог" от "клятвы" (если это не специальное божество клятвы типа древнеиранского Митры, разумеется). Обратные-то примеры встречаются - хотя бы русское "божиться". Хотя, может, у меня просто кругозора не хватает на подобные примеры. :huh:

А.Дыбо оспаривает реконструкцию шаньюй-тархан, поэтому лучше все-таки дождаться статьи. Что же до аффиксов множественности, то схема на -т была тюркским вполне свойственна на каком-то этапе, см. например, джигит из егин, и выделять какую-то особенную монгольскость, кажется, нет оснований.

Надо сначала доказать, что джигит (йигит) изначально вообще является мн. числом. И этимологическая связь с егин что-то похожа на народную этимологию. Там вообще-то гласный первого слога разный...

И более того. Есть некоторая странная особенность - ранние тюркские языки практически не имеют монгольских заимствований. Т.е. они есть, но в очень малом количестве и жестко ограниченных рамках, прежде всего в топонимах, как, например, Отюкен йиш.

А не вытекает ли эта странная особенность из наших неверных предпосылок? Я специально искал, откуда это утверждение следует, и если правильно понял, все идет из старых работ Клоусона, который сделал вот какую вещь. Он взял среднемонгольский словарь и выбросил оттуда все похожие на тюркские слова. Потом посмотрел на оставшееся и говорит: "Там вырисовывается примитивное общество таежных охотников и рыболовов. Стало быть, когда прамонголы вышли из своего леса в степь, то они заимствовали всю лексику более развитой культуры от тюрков".

Т.е. он уже априорно считал, что монгольские слова, похожие на тюркские - это тюркские заимствования. Если бы было решено так же априори, что все тюркские слова, похожие на монгольские - из монгольского, то получилось бы, что, наоборот, в монгольских языках нет тюркских заимствований!

Кстати, для Клоусона никаких проблем историко-культурного плана с отсутствием монгольских заимствований в древнетюркском не было, потому что он и табгачей, и жужаней считал тюрками. Т.е. все логично: вся степь исконно тюркская; монголы сидят сначала в лесах и на тюрков не влияют. Они выходят в степь лишь незадолго до Чингисхана, при этом набирают тюркских заимствований и по мере усиления сами начинают оказывать влияние на тюркские языки. Но мы-то в отличие от Клоусона теперь знаем, что непосредственно перед Тюркским каганатом на этой территории доминировали монголы! Тогда отсутствие в древнетюркском монгольских заимствований не просто странно, а вообще невероятно. И есть они там, конечно. Хотя бы те же слова с монгольским множественным числом на -т. B) А утверждение об их отсутствии - просто недоразумение, основанное на некритичнеском повторении слов Клоусона, который в своем мнении не мог опираться на тот объем информации, которым мы сейчас располагаем.

Или все же, помимо Клоусонской, есть более серьезная аргументация насчет отсутствия монголизмов в древнетюркском? :ph34r:

И, наконец, нельзя все-таки просто игнорировать многочисленные сообщения источников, что тюрки и уйгуры есть прямое продолжение сюнну. Собственно, один источник напрямую связывает Ашина и род южносюннуской аристократии Цзюйцюй. Это прямой текст. Ошибка китайцев? Нет вопросов - надо просто эту гипотезу доказать обычным способом.

Такая преемственность вполне укладывалась и в собственное представления, например, уйгур. Так, в уйгурском переводе путешествия Сюаньцзана китайские знаки сюнну переводятся как тюрки (с всегда с особым эпитетом, но это отдельная тема). Там вообще хорошие, точные переводы терминов и этнонимов, не знаю обращено ли на это внимание у Тугушевой.

Это все так. Но во-первых, сюнну-сяньбэй-жоужань-тоба-тюрк совсем не означали полной смены этнических общностей. Кто-то инкорпорировался, кто-то уходил, вообще там были вполне заметные демографичекие подвижки. Заметные, но не кардинальные. В каком-то определенном смысле это были скорее верхушечные политические движения, смены династий. Известные нам глоссы табгачей составляют практически одни лишь тюркские слова, хотя само правящее семейство было по источникам каким-то прото-монгольским (или тунг.-ман.). И напротив, Юйвэнь, выходцы из южных сюнну, командовали сяньбэй где-то около Буир-Нора и Ляохэ и стали там наследственной аристократией.

А во-вторых, у нас есть специальное подразделение тюрков, которое называлось шаньюй туцзюэ, шаньюевы тюрки, какое бы слово шаньюй не транскрибировало.

Прямые сообщения исторических источников о преемственности хунну и тюрков - это, конечно, серьезно. Я, собственно, не имею ничего против тюркоязычия хунну с исторической точки зрения (тем более, не будучи историком, здесь вообще недостаточно знаю материал). Однако меня, как лингвиста, сильно не устраивает лингвистическая аргументация в интерпретации имеющихся хуннских материалов как тюркских. Т.е. все, конечно, можно списать на недостоверность китайских транскрипций, но с такой степенью недостоверности, которая предполагается, здесь можно с равным успехом читать эти материалы не по-тюркски, а как-то по-другому, причем мне даже кажется, что при монгольской интерпретации в большинстве случаев получается меньше натяжек.

Кстати, про тюркские слова в табгачском. Насколько я знаком с материалом, его можно разделить на две части: слова с хорошими монгольскими этимологиями и слова с плохими тюркскими этимологиями. :) Из плохих тюркских этимологий - например, ачьен "повар", который без конечного монгольского -н хорошо сошел бы за тюрк. ашчы, но исходя из представлений, что в то время еще был ламбдаизм, восстанавливают алчы с неизвестно куда теряющимся л. Вообще же там в абсолютном большинстве слов суффикс деятеля -чьен, который, конечно, скорее может отражать монг. -чин, а не тюрк. -чы. Плюс еще некоторые слова, которые можно читать и по-тюркски, и по-монгольски, но по-монгольски обычно с меньшими проблемами. Например, капакчьен "привратник" сравнивают с тюрк. капыг-чы (проблемы с вокализмом и конечным -н) или с монг. ха'а-гчи(н) (где с точки зрения монгольской исторической фонетики развитие ' < *-п- закономерно).

Кстати, Игорь, Вы не могли бы подсказать среднекитайскую транскрипцию для табгачского "облако", которое в современном чтении юйлен (по Лигети, отображает монг. э'улен)? Особо интересует, нет ли там начального h-, которое в среднемонгольском не фиксируется, но если оно там было, то некоторые этимологические сближения станут более привлекательными. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Надо сначала доказать, что джигит (йигит) изначально вообще является мн. числом. И этимологическая связь с егин что-то похожа на народную этимологию. Там вообще-то гласный первого слога разный...

Джигит можно перевестии с кызыльского диалекта хакасского языка (который наиболее хорошо из всех диалектов нашего языка) сохранил древнетюрксие формы, можно перевести как ч,иг ит - дикая собака, или дикий пес. Возможно этим термином именовали молодых людей, стоявших на пороге инициации, которые еще не стали (Ир) Эр-амин, т.е. мужами, полноценными людьми. Нечто вроде воинов-псов ирокезов или "молодых" в современной российской армии. Затем это слово стало означать просто "удалец", "сорви-голова".

На мой взгляд, в хуннский период еще не произошло окончательного разделения тюрко-монгольских языков. В то же время несомненно следует исследовать крайние наиболее удаленные географически, но близкие хронологически тюркские и монгольские языки древности для выявления общих языковых пластов.

Share this post


Link to post
Share on other sites
На мой взгляд, в хуннский период еще не произошло окончательного разделения тюрко-монгольских языков.

Лет 100 назад такое мнение было очень распространено, но с точки зрения современной науки приходится его отвергнуть. Малый процент схождений в базовой лексики говорит о значительно более раннем времени разделения - по данным Алтайского этимологического словаря, глоттохронология дает V-VI тыс. до н.э.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Джигит можно перевестии с кызыльского диалекта хакасского языка..., можно перевести как ч,иг ит - дикая собака, или дикий пес.

Неа, общеехакаское "молодой" - чиит - стяженная форма (в других = джигит).

Хакасский язык - уйгурский, поэтому собака - "адай". ;)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Есть у меня некоторое сомнение насчет семантической возможности произведения слова "бог" от "клятвы" (если это не специальное божество клятвы типа древнеиранского Митры, разумеется). Обратные-то примеры встречаются - хотя бы русское "божиться". Хотя, может, у меня просто кругозора не хватает на подобные примеры. :huh:

Ну, речь-то шла о контаминации, как я понимаю. Это лучше к Мудраку, его ж гипотеза.

Надо сначала доказать, что джигит (йигит) изначально вообще является мн. числом. И этимологическая связь с егин что-то похожа на народную этимологию. Там вообще-то гласный первого слога разный...

У "юноши" будет *jEgit / *jigit (см. тат., баш. рефлексы для для вокализма первого слога), у "племянника" *jEgin, нету там вроде особенной разницы.

А не вытекает ли эта странная особенность из наших неверных предпосылок? Я специально искал, откуда это утверждение следует, и если правильно понял, все идет из старых работ Клоусона, который сделал вот какую вещь. Он взял среднемонгольский словарь и выбросил оттуда все похожие на тюркские слова. Потом посмотрел на оставшееся и говорит: "Там вырисовывается примитивное общество таежных охотников и рыболовов. Стало быть, когда прамонголы вышли из своего леса в степь, то они заимствовали всю лексику более развитой культуры от тюрков".

Т.е. он уже априорно считал, что монгольские слова, похожие на тюркские - это тюркские заимствования. Если бы было решено так же априори, что все тюркские слова, похожие на монгольские - из монгольского, то получилось бы, что, наоборот, в монгольских языках нет тюркских заимствований!

Кстати, для Клоусона никаких проблем историко-культурного плана с отсутствием монгольских заимствований в древнетюркском не было, потому что он и табгачей, и жужаней считал тюрками. Т.е. все логично: вся степь исконно тюркская; монголы сидят сначала в лесах и на тюрков не влияют. Они выходят в степь лишь незадолго до Чингисхана, при этом набирают тюркских заимствований и по мере усиления сами начинают оказывать влияние на тюркские языки. Но мы-то в отличие от Клоусона теперь знаем, что непосредственно перед Тюркским каганатом на этой территории доминировали монголы! Тогда отсутствие в древнетюркском монгольских заимствований не просто странно, а вообще невероятно. И есть они там, конечно. Хотя бы те же слова с монгольским множественным числом на -т. B) А утверждение об их отсутствии - просто недоразумение, основанное на некритичнеском повторении слов Клоусона, который в своем мнении не мог опираться на тот объем информации, которым мы сейчас располагаем.

Или все же, помимо Клоусонской, есть более серьезная аргументация насчет отсутствия монголизмов в древнетюркском? :ph34r:

Да нет, Клоусон здесь не нужен, у него вообще силен анти-алтайский (=протюркский) пафос и это оказывает сильное влияние на его изложение. Хорошая полсденяя работа Clark L. V. Turkic loanwords in Mongol. I: The Treatment of non-initial s, z, š, č // Central Asiatic Journal, vol. 24, N 1-2, 1980.

Там весьма предметно показано, что в тюркских до 13 в. вообще почти нет монголизмов, а тюркизмы в монгольских несут на себе позднеуйгурско-караханидскую фонетическую печать, т.е. время и в какой-то степени место контакта определяется довольно точно. Все остальное, как показано в ЕДАЛ, остатки старого алтайского единства.

Доминирование монголов и доминирование элиты преимущественно монгольского (?) происхождения - это все-таки разные вещи. Те же табгачи довольно резво перешли на китайский язык, у них была для этого специальная политика синификации сородичей.

Прямые сообщения исторических источников о преемственности хунну и тюрков - это, конечно, серьезно. Я, собственно, не имею ничего против тюркоязычия хунну с исторической точки зрения (тем более, не будучи историком, здесь вообще недостаточно знаю материал). Однако меня, как лингвиста, сильно не устраивает лингвистическая аргументация в интерпретации имеющихся хуннских материалов как тюркских. Т.е. все, конечно, можно списать на недостоверность китайских транскрипций, но с такой степенью недостоверности, которая предполагается, здесь можно с равным успехом читать эти материалы не по-тюркски, а как-то по-другому, причем мне даже кажется, что при монгольской интерпретации в большинстве случаев получается меньше натяжек.

Могу только согласиться относительно недостатков аргументации. Это свойственно, однако, всем гипотезам без исключения.

Кстати, про тюркские слова в табгачском. Насколько я знаком с материалом, его можно разделить на две части: слова с хорошими монгольскими этимологиями и слова с плохими тюркскими этимологиями. :) Из плохих тюркских этимологий - например, ачьен "повар", который без конечного монгольского -н хорошо сошел бы за тюрк. ашчы, но исходя из представлений, что в то время еще был ламбдаизм, восстанавливают алчы с неизвестно куда теряющимся л. Вообще же там в абсолютном большинстве слов суффикс деятеля -чьен, который, конечно, скорее может отражать монг. -чин, а не тюрк. -чы. Плюс еще некоторые слова, которые можно читать и по-тюркски, и по-монгольски, но по-монгольски обычно с меньшими проблемами. Например, капакчьен "привратник" сравнивают с тюрк. капыг-чы (проблемы с вокализмом и конечным -н) или с монг. ха'а-гчи(н) (где с точки зрения монгольской исторической фонетики развитие ' < *-п- закономерно).

Суффикс -чин, как я понимаю, и в тюркских присутствует, хотя и не так продуктивно. Ламбдаизм же в те времена вероятно был вытеснен на крайнюю западную периферию. Вообще, уже с позднегуннских времен мы фиксируем обыкновенно-тюркский, вполне сравнимый с орхонским.

Кстати, Игорь, Вы не могли бы подсказать среднекитайскую транскрипцию для табгачского "облако", которое в современном чтении юйлен (по Лигети, отображает монг. э'улен)? Особо интересует, нет ли там начального h-, которое в среднемонгольском не фиксируется, но если оно там было, то некоторые этимологические сближения станут более привлекательными. :)

宥連 - у Карлгрена №№251, 551 соответственно. Чтения -

宥 совр. пек. yòu, для тобасских времен wэh (возможны варианты, но незначительные). 連 совр. пек. lián, в Вост.Хань было ran, затем до времен Цэюня произошла миграция к len. Было таким образом что-то вроде wэhran или wэhlen. Юлянь было фамилией, позже было заменено на Юнь 雲 "Облако", на этом основании делается вывод о первоначальном значении Юлянь, это обыкновенно правильно. Можно ли сближать его с монг. эгюлен "облако" (см. также тюрк. кёлюге "тень", хотя метатеза, кажется, маловероятна), как это делал Будберг по транскрипциям Карлгрена, я не знаю.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Стас писал(а):

Неа, общеехакаское "молодой" - чиит - стяженная форма (в других = джигит).

Хакасский язык - уйгурский, поэтому собака - "адай".

Будьте пожалуйста внимательней, было же написано

кызыльского диалекта хакасского языка (который (диалект) наиболее хорошо из всех диалектов нашего языка сохранил древнетюрксие формы)

"Адай" - это современное наименование собаки в литературном языке, созданном, как Вам должно быть известно, на основе сагайского и качинского диалектов. В кызыльском диалекте собака именовалась "ит", ныне заменяемом и в этом диалекте на "адай". Думаю, что здесь уместно будет привести пример такого современного перевода выражения "ит табан" из героических сказаний. Современные переводчики написали "ит табан" - мясистая (подошва) пятка, хотя на деле должно быть "собачий сын". ТщательнЕй, нужно читать тексты, тщательнЕй. :kg2:

Share this post


Link to post
Share on other sites
У "юноши" будет *jEgit / *jigit (см. тат., баш. рефлексы для для вокализма первого слога), у "племянника" *jEgin, нету там вроде особенной разницы.

Регулярно пратюрк. *e > тат., баш. i; пратюрк. *i > тат., баш. e. В башкирском, однако, после j- в порядке исключения *e > e. Поэтому тат. jeget, džijän, баш. jeget, jejän закономерно из пратюрк. *jigit, *jegen. Так что есть разница.

Да нет, Клоусон здесь не нужен, у него вообще силен анти-алтайский (=протюркский) пафос и это оказывает сильное влияние на его изложение. Хорошая полсденяя работа Clark L. V. Turkic loanwords in Mongol. I: The Treatment of non-initial s, z, š, č // Central Asiatic Journal, vol. 24, N 1-2, 1980.

Там весьма предметно показано, что в тюркских до 13 в. вообще почти нет монголизмов, а тюркизмы в монгольских несут на себе позднеуйгурско-караханидскую фонетическую печать, т.е. время и в какой-то степени место контакта определяется довольно точно. Все остальное, как показано в ЕДАЛ, остатки старого алтайского единства.

Если в тюркских "почти" нет, то значит, чуть-чуть все-таки есть. ;) Что касается монгольских, то исторические монгольские языки (т.е. начиная с 13 в., когда мы имеем не отдельные глоссы, а достаточно хорошую засвидетельствованность) определенно не продолжают табгачский язык (носители которого были ассимилированы китайцами). Вероятно, не продолжают и жужаньский - жужани не то ассимилированы тюрками, не то ломанулись в Европу под видом аваров. :) Таким образом, предки современных монголов (+ буряты, ойраты и т.п.), очевидно, действительно сидели сначала где-то изолированно от тюрок и до занятия ими собственно Монголии особо из тюркских языков не заимствовали. Правда, у Ильи Грунтова по глоттохронологии вроде выходит, что южномонгольские языки (монгорский, дунсянский, баоаньский) откололись еще в 6 в., и тогда они могут быть остатками именно тоба и прочих гулявших по Китаю сяньбийцев. Но во-первых, сам вывод о времени отделения не бесспорный, потому что по грамматике (и, скорее всего, также по фонетике) там практически все без проблем выводится из среднемонгольского 13-14 вв.; во-вторых, даже если это действительно сяньбийские остатки, то там и тюркизмов ощутимо больше, чем в северномонгольских, и неизвестно, когда эти тюркизмы заимствованы - может быть, еще в начале н.э.

Доминирование монголов и доминирование элиты преимущественно монгольского (?) происхождения - это все-таки разные вещи.

Разумеется, но чтобы заимствовать титулы разных сановников, доминирования элиты достаточно.

Суффикс -чин, как я понимаю, и в тюркских присутствует, хотя и не так продуктивно.

Да вроде только в тувинско-тофаларском и якутском. Т.е. в самых монголизированных языках, причем монголизация их скорее всего послечингисхановская.

宥連 - у Карлгрена №№251, 551 соответственно. Чтения -

宥 совр. пек. yòu, для тобасских времен wэh (возможны варианты, но незначительные). 連 совр. пек. lián, в Вост.Хань было ran, затем до времен Цэюня произошла миграция к len. Было таким образом что-то вроде wэhran или wэhlen. Юлянь было фамилией, позже было заменено на Юнь 雲 "Облако", на этом основании делается вывод о первоначальном значении Юлянь, это обыкновенно правильно. Можно ли сближать его с монг. эгюлен "облако" (см. также тюрк. кёлюге "тень", хотя метатеза, кажется, маловероятна), как это делал Будберг по транскрипциям Карлгрена, я не знаю.

Здесь может быть этимология поинтереснее, чем тюрк. kölüge. Поскольку по данным внешнего сравнения часто п.-монг. -guC-/-güC- < *-wC-, то возможно: egülen < *(h)ewlen < *pewle- = тюрк. bulut, финно-угор. *pilwe "облако" - с точной семантической параллелью, но некоторым сомнением относительно утраченного в монгольском губного смычного, потому что для него нормально предполагается рефлекс h- в среднемонгольском и периферийных современных языках. Вообще-то с этим нет большой проблемы, потому что после перехода *-w- > -gü- его исчезновению могла поспособствовать диссимиляция с последующим g. Но если h- все же где-нибудь найдется, то этимология сильно выиграет. ;) Если считать, что wэhlen отражает с метатезой *hewlen, то вот и искомое подтверждение. Правда, здесь еще проблема с тем, что, как считается, в табгачское время *p- еще сохранялось как таковое, т.е. не переходило не только в ноль звука, но и в h-. Но зато семантическое соответствие идеальное. :rolleyes:

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest pts
Денгир, конечно, не имеет отношения к предмету разговора. Но гипотетически может указывать на время бытования слова, если, разумеется, это не простое совпадение. Тенгри тогда будет именно что алтайским.

Впрочем, имеющиеся рефлексы в алтайских, кажется, и так на это указывают, по ЕДАЛ:

Turk.: *teŋri / *taŋrы

Mong.: *taŋgarag

Tung.-Man.: *taŋgura-

Jap.: *tinkir-

Очень вероятно, что сюда же входит кит. тянь "Небо" и цянь "1 гекс. Ицзина, Небо", для которых нет надежной син.-тиб. основы (сближение с "ночь" вероятно, но совсем не тривиально) и енисейское *tыŋgVr- "высокий". Первичное значение видимо все же "клятва" с позднейшим переносом на "Небеса", the Heaven.

В якутской мифологии встречается как "Тангара" (т.е. бог), так и "Тангха Хаан" (божество предсказаний). При этом "тангхалаа" означает "прорицай, предсказывай". Существует мнение, что корень в этих словах один "танг", окончания разные - в одном случае монг., в другом - тунг.

Share this post


Link to post
Share on other sites

tang+na- razvedyvai po mong.

tangnagul-spion. na sovremennom lade tagnuul.

Share this post


Link to post
Share on other sites
tang+na- razvedyvai po mong.

tangnagul-spion. na sovremennom lade tagnuul.

tyng+na- razvedyvai - по-хакасски

tyngnachy- шпиён, соглядатай. :kg2:

Share this post


Link to post
Share on other sites
tyng+na- razvedyvai - по-хакасски

tyngnachy- шпиён, соглядатай. :kg2:

А по Саха:

тёкюн-вор, разбойник

Тангара - Бог

тангнары - наоборот, перевертыш

тангнар - предать

тангнарыахсыт - предатель

чугуусут - разведчик, лазутчик, шпион

Share this post


Link to post
Share on other sites
tyng+na- razvedyvai - по-хакасски

tyngnachy- шпиён, соглядатай. :kg2:

cing-na-slushai. po mong. na sovremennom chagna.

samye pervye spiony naverno prosto podslushivali za stenoi yurty :)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Обязательно, спасибо. Но поможет ли это мне в выявлении связи между "буква" и "битиг"?

Вполне возможно, но позвольте мне добавить еще кое-что к предыдущему тексту, сугубо лингвистическое, может быть когда-нибудь, кому-нибудь пригодится, а специально для вас - еще несколько китайских по происхождению слов:

Все написанное и сказанное о гуннах после Прискуса в большей части является выдумкой.

Их называли по разному: китайцы звали их хунну, из. кит. ху “инородец” (Боровкова), древние греки и римляне – хунны, скифы или варвары, но в действительности и в основном это были болгары, которые шли во главе Великого переселения народов; именно они являются первопричиной воздвижения Великой китайской стены и гибели Римской империи и таким образом и свержения рабовладельческого строя и установления феодального строя в истории всемирного человечества.

Болгарский хан Атила, которого все племена и народы Азии и Европы знали еще как Этел, Эцел, Авит, Авитохол, Атли, Дзивата-полк, создал и руководил империей от Урала до Рейна, которая в действительности ничто иное как европейские объединенные штаты со своим парламентом, председателем которого был Атила-хан и в котором заседали вожди отдельных племен Империи, а вожди некоторых готских племен, например, славились тем, что хорошо шутили и забавляли Атилу, но несмотря на это, гунны и готы в общем то жили в симбиозе (Maenchen-Helfen 1973, 442-443).

Хан Атила подготовил, организовал и провел в 451 г. первую в Мире Великую битву народов, участники которой с обеих сторон насчитывали между 300-700 тыс. человек, а убитых и раненных было свыше 165 тыс. человек.

Он был бесстрашным воином, умелым полководцем, вещим руководителем и дипломатом, любящим отцом – у него было 7-8 жен и около 30 детей.

Рукой своих хана Атилу отровил византийский император, но начавшиеся еще при жизни Атилы сказания и легенды нескончаемы, его славой не мог похвастаться ни один другой император или царь в Мире, недаром в наше время о нем созданы оперы, картины, поэмы и романы.

Атила-хан был из рода Дуло болгарского племени оногуров, а из того же рода не только создатель и руководитель приазовской Великой Болгарии хан Курт/Кубрат, но и основатель Первого Болгарского Царства с двух сторон Дуная в 681 г. хан Ишпор/Аспарух, со времени которого в форме славянизации болгар началась этнолингвистическая интеграция численно близких друг к другу местных болгарских и славянских племен.

Мощный толчок этой славянизации дало массовое крещение болгар князем Борисом в мае 866 г., во время которого он приказал зарезать более пятидесяти непокорных боляр, вместе со всеми членами их семей, не пожелавших принять новую религию; разрушить тенгриисткие святилища, сжечь или перетопить всякие верские принадлежности и утвари. Кроме того в деле славянизации важную роль сыграла и последующая широко-масщабная просветительская деятельность на славяноболгарском языке, а также выбор и утверждение этого языка постановлением специального церковного собора и использование только и единственно его под страхом наказания палками и конфискации имущества, в качестве языка церковного богослужения, социально-административного и даже внутрисемейного общения.

В действительности истинно-потомственный болгарин князь Борис воспринял св. Крещение от руки своего наставника византийского императора Михаила в сентябре 655 г. и принял его имя, как свое крестное, по причине чего в летописях того времени он упоминается и как каган Михаил.

После крещения и таким образом умиротворения болгар, князь Борис посадил на престол своего старшего сына Владимира, по имени до св. Крещения – Расате, а сам, приняв монашеский сан, удалился в монастырь. Но князь Владимир/Расате никак не мог и не хотел воспринять новую религию и поэтому, нарушив отцовскую волю, предпринял ряд попыток вернуть болгар к вере предков в Тангру. Тогда князь Борис вышел из монастыря, ослепил сына и посадил на престол сына Симеона, собственно болгарское имя которого было Алабарс и который до этого учился в самом престижном, а может быть и единственном в Мире, высшем училище в Константинополе, известном как Магнаурская школа.

Несмотря на то, что конечным результатом славянизации болгар было формирование к концу Х в. смешанной, метисизированной по своим расово-антропологическим особеностям и материальной и духовной културе, но единой, славянской по языку болгарской народности, по причине чего и сам этноним болгары претерпел изменения по линии своей сигнификации и денотации.

Сейчас эта метисизация проявляется и наблюдается на всех уровнях материальной и духовной культуры современного болгарского народа, а в расово-антропологическом плане она проявляется в том, что среди болгар можно встретить все антропологические типы, располагающиеся в диапазоне между чистыми монголоидами и европеидами славянского или иранского толка.

В собствено лингвистическом плане славянизация привела к тому, что славяноболгарский язык подвергся фундаментально-многостороннему преобразованию и он единственный из всех славянских языков потерял свои падежи и из языка синтетического типа превратился в аналитический.

Еще до конца ІV тыс. до н.э. прото-тюрки европеиды с монголоидной примесью разделились на огуро-тюркскую - ре-языковую ветви, с одной стороны, и с другой стороны - на огузо-тюркскую, зе-языковую ветви, где находятся будущие огузы, кыпчаки, уйгуры, карлуки, при этом первую ветвь, с внутренней точки зрения можно назвать и былгарской (Bulgarian), а археологическим экспонентом былгарской ветви является Афанасьевская Культура, позднейшим приемником и продолжителем которой является Карасукская культура (Golden 1980, 42-43).

С течением времени былгарские племена консолидировались в Минусинской Котловине, именно которая область является и прародиной былгар (Bulgars) вообще и в частности панонских, трансильванских, волжских, кавказских, дунайских и других болгарских племен и народов.

К середине І тыс. до н.э., на северозападе и севере Китая былгары уже чувствительно дифференцировались в три сравнительно различные и самостоятельные групы племен:

-авары, кит. ухуан, позднее кажется эфталиты;

-болгары (Bоlgars), кит. Poluohan, Poliuhan, Buliuhan‚ Buluojian, Bulugen (проф. Chen), в том числе и, как мы думаем, племя по имени булк, кит. поуку/пугу/боху, а так-же и сабиры, кит. сянби;

-хазары, кит. хэсе.

Былгары проникли в Европу двумя путями - севернее Каспия - в середине ІІ в., и южнее Каспия - в начале ІІІ в. (Джафаров).

В Поздней Античности и Раннее Средневековье, на Кавказе, в Анатолии и в Европе, не имея в виду родственных им аварских и хазарских племен, только болгарских племен насчитывалось около десяти и их называли пятьнадцатью именами (Моравчик).

При своем движении на запад былгарские племена создали, организовали и возглавили болгарскую Восточнохунскую империю в Центральной Азии, болгарскую Западнохунскую империю в Европе, приазовскую Великую Болгарию, Хазарский хаганат, Волжскую Болгарию, придунайскую империю Первого болгарского царства, Аварский хаганат, болгарское в своей основе и начале Венгерское королевство.

Болгары принесли европейским народам, в том числе и славянским, латную конницу с ее новой боевой тактикой, саблю, седло, стремя, штаны, а также и культурологически исключительно значимые и показательные слова ‘книга’ и ‘буква’, которые еще около Новой Эры они заимствовали у китайцев.

Еще с древних времен ближайшими соседями болгарских племен и народов были прото-иранцы, восточные прото-иранцы, асианe, кит. усуны, согды, персы, аланы и др., с которыми болгары обменивались элементами материальной и духовной культуры и языка, а часть некоторых из них, например, дунайские аланы, инкорпорировались в соседних болгарских племенах, в результате чего сами болгары оказались частично иранизованными.

Актуально-наличная объективно-эмпирическая основа и структура предмета исследования болгарских языков и диалектов включает:

-данные чувашского языка, текстов Именника болгарских ханов, военно-инвентарной Преславской надписи, всех грекоязычныех надписей Первого болгарского царства (Бешевлиев), волжско-болгарских эпитафий (Юсупов, Хакимзянов), грекографичных и рунических надписей Болгарского золотого клада из Наги Сент-Миклоша (Томсен, Младенов, Текин, Добрев), надписи на блюде (Мухамадиев, Добрев) и грекоязычной надписи на шлеме Денгиз-Хана (Ждраков, Добрев), одного четверостишия болгарской героической песни в скандинавском эпосе (Altheim 1959, 55,354-355), предсказания будийского монаха об пугу (Форум ЦентрАзиатскИсторического Сервера);

-болгарские слова и имена в древнекитайских, иранских, армянских, напр. турган “гонец” (628 г.), в греческих, напр. Денгирчих (Прицак), в латинских, венгерских, русских и вполне вероятно и в ирландских хрониках и летописях, где говорится о народе на имени Болг, а также и в эпосе и песенном фольклоре народов от Монголии до Скандинавского полуострова, например, где хан Атила и сегодня известен под именами Эцел и Атли (Венедиков);

-болгарские лексико-грамматические заимствования в остальных тюркских языках, особено в татарском и башкирском; в тюркменском – тире “колено”, бесспорно и в казахском по причине Дуглатов (см. Шежире); в монгольских – здесь вероятно заимствования из самого болгарского праязыка, напр. дагир “олень”, огузотюрк. йагыз; в китайских, иранских, германских, славянских - преимущественно в болгарском (слав.) – наверно более 50, и русском языке; в венгерском языке, где число в частности болгарских лексических заимствований по нашему мнению более 250, как обычно считают (Гомбоц), и опять здесь заимствование из самого болгарского праязыка - нияр “весна”, огузотюрк. йаз, которое со своей стороны в болгарском праязыке как будто должно быть реликтом изолатом непосредственно из тюркского праязыка, потому-что в болгарском праязыке, как и в тюркском праязыке (Рамстедт) должно стоять *Д, см. Дилом (в Именнике) – год Змеи ~ огузотюрк. йълан “змея”, но Читем “седмой” (месяц), огузотюрк. йеди.

Потенциальная, в будущем объективно-эмпирическая основа и структура предмета исследования болгарских языков и диалектов включает весь лексико-граматический состав и набор всех пока недешифрованных болгарских рунических надписей или по терминологии Игоря Кызласова (1994; 2003; 2004) – “евроазиатских тюркских надписей западного среднеазиатского культурного центра, созданных предками волжских болгар”, найденных на территории от востока Центральной Азии до Центральной Европы, включая Анатолию, Кавказ и Балканы, новейшими среди которых как будто являются надпись на роге из Софии, сообщение о которой в болгарской научной печати сделал Райко Сефтерски; надпись на “незнакомом языке” Фусмана и надпись на фигурке, которую открыл и сообщение о которой в Форуме сделал Игорь.

Базисное ядро лексического состава и структуры болгарских языков и диалектов исконно тюркское, некоторые из исследователей думают, что оно архаичнее, чем во всех других тюркских языках, поэтому как будто можно принять, что лексико-семантическая структура этого ядра сохраняет и несет в себе формы и значения, присущие самому тюркскому праязыку.

Довольно полное представление об этом базисном ядре лексического состава и структуры болгарских языков и диалектов можно получить из любого словаря современного чувашского языка, учитывая, конечно, что вокализм современного чувашского языка является конечным результатом всеобщего преобразования, начавшегося с 12-13 в., а вполне удовлетворительное представление о грамматике болгарских языков можно получить из надписи Наги Сент-Миклоша (Добрев) и надписи Денгиз-Хана (Мухамадиев, Добрев), а так же и из волжско-болгарских эпитафий (Хакимзянов, Текин, Прицак).

Заимствованный лексический фонд болгарских языков и диалектов включает слова из ряда языков и эти слова имеют контактолингвистические параллели в ближайших родствениках или наследниках тех же языков, а также и в родственных или соседних языках болгарских диалектов и языков, а именно:

-из индоиранского праязыка Андроновской Культуры до начала ІІ тыс. до н.э., носители которого приручили коня, а болгары афанасьевцы в Минусинской котловине были первыми, воспринявшими его: Верени – год Дракона (в Именнике), инд. варан; кюпе “кольчуга” (в Преславской Надписи), перс. джебе; пале “щенок”, инд. пала, азер. бала; барс, от которого и мужское личное имя Борис, греч., лат. пардус; ата “отец”, гот. ата; волгоболг. *йокюр, совр. чув. въгър, венг. йокьор, монг. йукер из болгарского праязыка;

-из восточноиранского праязыка: шад - титул хана Кубрата (М. Каланкатуаци), орх.-енис. шад, стперс. ихшад; *авит в имени Авитохол из Именника болгарских ханов и как одно из имен Атилла-хана, а также и Авит из надписи на шлеме Денгиз-хана, хаз. бит в имени Парсбит, орх.-енис. апыт, востиран. пед/пид; *эр “муж, мужчина; человек”, дунайболг. ир в мужском личном имени Иратаис; эл “большой; высокий”, востиран. *wэлк; багатур, осет. багхтар; багаин, бактр. бага “бог”; *киш “человек”, зват. кижу (в надписи Денгиз-хана), перс. кэс;

-из скито-сарматского усунского праязыка: свое народностное название “болк” из усун. *болк “гора”, может быть и имя своего верховного бога Тэнгир, осет. дингир “большой”, монг. тенгере носит очень старые значения, но не только поэтому оно бесспорно болгарское заимствование; куче “собака”, осет. кудзу; *бай “богатый” – стболг. (слав.) болярин, но струс. боярин, рум. байер, все из болг. *бай-эр “богатый муж”;

-из тунгузо-манджурских языков: Сомор - год Мыши (в Именнике), чув. съвър “мармот”, тат. сьомьоран несомненно из другого диалекта волжскоболгарского языка, турец. сунгур, мандж. сингери;

-из монгольского: *гок “свыня” в г. Гок – г. Свини в надписи на шлеме Денгиз-хана; тулши (ПреслНадпись), совр. диал. туча “шлем”, монг. тоболга-толга “голова”; *байан - авар. Баян, но дунайболг. Боян, струс. Боян, монг. байан “богатый” и поэтому не изключено и обратное заимствование, но более вероятно, что это является общим словом еще со времени Алтайского Языкогого Союза, когда прото-тюрки и прото-монголы находились в симбиозе (Баскаков), который продлился и на етапе прото-болгар и прото-монголов, но уже в виде теснейших этно-лингвистических контактов, при том во время и условиях Алтайского Языкового Союза не только обменивались языковыми единицами, но и уравнивались и отождествлялись генетико-типологически неодинаковые языковые единицы, а даже и возникали и образовались новые и общие для некоторых алтайских языков единицы;

-из китайского: книга, битю, буква, шар “глазурь”, тур. сър; бан, пол. среб. пан, кит. ван; жупан, тархан, тигин “принц”, тэйши “блюдо” в Надписи Буила из “Наги Сент-Миклоша” (Баскаков, Шервашидзе, Добрев);

-из персидского: *вар “город”, венг. вар, перс. баръ; хубав, перс. хуб; титул бат в именах Арпад, Бат-Баян, среднеперс. пат; волгоболг. йълтавар (922 г.), кавкболг. илитуер - титул хана Кубрата, но хаз. Хатирлитбер (М. Каланкатуаци-628 г.), общетюрк. элтэбер, стперс. дапир “писарь; граф, князь” - из переднеазиатских языков (Добрев; Енциклопедия Ираника); чаша, кэсе в надписи Денгиз-Хана, стперс. кэсе (Добрев); шатра, стперс. чатр; чертог, стперс. чар “четыре” и отаг “юрта”; имена дунайболгарских ханов Безмер, Кубрат, Аспарух, Омуртаг, Кормесий от Хормизд, а то в свою очередь от Ахура-Мазда (Добрев), и др.

Share this post


Link to post
Share on other sites
перс. джебе;
Altaic etymology :

Proto-Altaic: *z^|ape

Meaning: a k. of tool

Russian meaning: вид орудия

Turkic: *jib-

Mongolian: *z^|ebe, *z^|eb-seg

Tungus-Manchu: *z^|ab-

Comments: Menges 1951, 109. A Western isogloss. In Turkic *jyb- would be normally expected, but a shift y > i after j- is rather common.

--------------------------------------------------------------------------------

Turkic etymology :

Proto-Turkic: *jib-

Meaning: 1 instrument, equipment 2 to provide, equip

Russian meaning: 1 инструмент, оборудование 2 оборудовать, снабжать

Old Turkic: jivig 1, jivit- 2 (OUygh.)

Comments: EDT 872, 875.

--------------------------------------------------------------------------------

Mongolian etymology :

Proto-Mongolian: *z^|ebe, *z^|eb-seg

Meaning: 1 end of arrow 2 instrument, weapon, tool

Russian meaning: 1 наконечник стрелы 2 орудие, оружие

Written Mongolian: z^|ebe 1, z^|ebseg 2 (L 1042)

Middle Mongolian: z^|ebele- 'to fight with z^|ebe weapons'; z^|ebsek 2 (SH), z^|ebe 2 (HYt), z^|ems.el 'axe' (IM), z^|ibsek 'armour' (MA 204)

Khalkha: z|ev 1, z|evseg 2

Buriat: zebe 1, zebseg 2

Kalmuck: zer-zew@, zews@g 2 (КРС)

Ordos: z^|iwe 1, z^|ibseg 2

Shary-Yoghur: z^|emseg 2

Comments: MGCD 440. Mong. > Chag. z^|ebe, see TMN 1, 285-286, Щербак 1997, 204.

--------------------------------------------------------------------------------

Tungus etymology :

Proto-Tungus-Manchu: *z^|ab-

Meaning: 1 arrow for a cross-bow, bolt 2 anvil 3 hammer

Russian meaning: 1 стрела (самострела) 2 наковальня 3 молот

Even: z^|a:bdaw 3

Ulcha: z^|abdu.(n) 1, z^|au.du. 2

Nanai: z^|abdu 1

Comments: ТМС 1, 239, 240.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest
This topic is now closed to further replies.