проф. Добрев

Пользователи
  • Число публикаций

    938
  • Регистрация

  • Последнее посещение

  • Days Won

    2

Весь контент пользователя проф. Добрев

  1. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Но вот парадокс: историки по сей день практически ничего не знают о том, откуда пришли хунну, как они выглядели, на каком наречии говорили. А еще непонятно, почему закатилась их империя. Более или менее достоверно известно лишь то, что племена хунну объединились на рубеже III и II веков до нашей эры, а история их империи прослеживается где-то до конца I века нового времени. О них было известно главным образом из китайских хроник — своим соседям хунну доставляли массу беспокойства. Но можно ли полностью доверять письменным источникам? Поскольку других свидетельств просто нет, на первый план выступает археология. Ничего хуже, чем заблуждающего и даже откровено-бесстыдно лгущего археолога! Самый надеждный этно-диференцирующий и идентифицирующий критерий - языковые сведения и данны. Такие свидетельства в древнекитайских летописей - масса! На этой основе Хунну/Сюнну являются булгарами: http://bolgnames.com/Images/Xiongnu.pdf http://bolgnames.com/Images/GreatWall_1.pdf http://bolgnames.com/Images/GreatWall_2.pdf http://bolgnames.com/Images/GreatWall_3.pdf http://turkologiya.org/saylar/2015-4/2015-4-6.pdf
  2. Динлинская проблема

    Ваши экстрасенсы: Всъщност, всичките тези, а и още много други такива думи в монголските езици, са заемки от българските езици не от VIII в. насам [срв. Poppe 2009, 36-42], а още от преди началото на I хил. пр.н.е., без при това да се налага да се прибягва до несъществуващия „алтайски праезик“ (срв. G. Starostin) или пък да се допуска, че те са преминали в монголските езици, най-общо казано, от „тюркския език“, когато по това време такъв език вече няма, но има отделно-самостоятелни тюркски езици и диалекти с техните индивидуални наименования [срв. Tekin 2010, 26]. И което е още по-интересното, една и съща прабългарска дума е със статуса на заемка едновременно и в монголския, и в унгарския език, като пак тук, много неоснователно се приема, че някои от тях са заемки изобщо от „тюркския език“ (G. Clauson), когато не единствено по фонетико-семантически, но и по културно-исторически съображения всички те безспорно са български по произход лексикални заемки в монголските езици. Впрочем, на много ранното влияние на тюркските езици върху монголските обръщат внимание и самите монголисти, без при това да спестяват истината, че до XII-XIII в. монголите не съществуват като „историческа единица“, а не може да се докаже, че те са съществували и „етнографически“: Возникает вопросъ, не имýемъ-ли мы дýло съ заимствованiями, и при том очень ранними1, изъ одного языка в другой, является вопросъ не проникли-ли турецкiе элементы несравненно болýе древняго и болýе культурнаго, в монгольскiй языковой мiръ. 1) Сравнительно конечно; не надо забывать, что монголовъ до 12-13 вýка не существовало, как исторической единицы, нельзя даже доказать, что они существовали этнографически; не то турки [Владимiрцовъ 2015, 159]. Для изучения древнейших этапов тюркско-монгольских этноязыковых взаимоотношений и, прежде всего, прабулгарских (или протобулгарских) лексических заимствований в монгольском решающую роль играют так называемые индоевропейские по происхождению слова в алтайских языках. Ортодоксальная алтаистика с самого начала исходила из постулата об изначальном родстве традиционно объединяемых в алтайскую семью тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков и не обращала должного внимания на возможные и очень вероятные случаи как внутриалтайских, так и внешних заимствований. Сторонники так называемого «приобретенного родства» алтайских языков прежде всего делали упор на внутриалтайские взаимозаимствования и только изредка обращались к вероятным внешним заимствованиям для подтверждения своей теории. Обобщающих исследований по древнейшим общеалтайским заимствованиям из иносистемных языков, за исключением небольших журнальных статей, насколько нам известно, пока нет. Тем не менее даже первое приближение к этой архиважной и, вместе с тем, архитрудной для алтаистики в целом проблеме показывает, что между тюркскими (в том числе и чувашским) и монгольскими (шире - уралоалтайскими) языками выявляется значительное число общих индоевропейских (индоарийских и, вероятнее всего, восточноиранских) лексических заимствований, которые датируются очень древним временем (при самом осторожном подходе - рубежом II-I тысячелетий до н.э.). Судя по археологическим, антропологическим, историко-культурологическим и другим соображениям, наиболее ранние контакты между прототюрками и древними индоевропейцами (индоарийцами, индоиранцами, восточными иранцами, тохарами) имели место где-то в степях Западной Монголии еще до распада протототюркской общности на пратюркскую (огузскую, со стандартным z-языком) и протобулгарскую (огурскую, с диалектным r-языком). Наличие в прамонгольском значительного числа тюркских заимствований с явно выраженным протобулгарским ротацизмом, в числе которых особенно показательным представляется слово со значением «бык» (ср. прототюрк. *öküz «бык» = протобулг. *ökür -» протомонг. *üker «крупный рогатый скот», «бык»; др.-булг. *ökür ~ *ükür —> венг. ökör «вол»; совр. чув. vägär «бык> <— и.-с, ср.: авест. misa-, др.-инд. uksä-, тох. A ökäs, тох. В okso «бык», англ. ох, нем. Ochse, др.-в.-нем. ohso < и.-е. *ukso(n) «бык») несомненно индоевропейского происхождения, раскрывает многие интересные стороны древнейшей этнолингвистической ситуации в центре Азии. 3) начиная примерно с середины I тысячелетия до н.э. тюркский язык булгаро-чувашского типа (протобулгарский, огурский) начинает оказывать мощное воздействие на прамонгольский (в современных монгольских языках насчитывается более тысячи протобулгарских лексических заимствований); этот процесс особенно активизируется в сюннскую (хуннскую) эпоху; в эпоху возвышения монголов (на рубеже I-II тысячелетий н.э.) тюркизмы булгаро-чувашского типа начинают проникать в тунгусо-маньчжурские языки уже в монгольском фонетико-морфологическом облике [Егоров 2010, 6,16]. http://bolgnames.com/Images/GreatWall_3.pdf
  3. Динлинская проблема

    Исключено, самые ранные контакты монголов с Китаем после начала 13-ого в.
  4. Динлинская проблема

    На этом форуме уже кто-то показал фотографии самого распространенного монгольского обряда „захоронения“, найдите, убедитесь.
  5. Динлинская проблема

    Почему же нет, если это пролет свет на вашу, очень проблематичную этническую атрибуцию!!! Вы опять не туда попали: если триподы китайские, это исключает монголов. Динлины не могут стать тюркоязычными, потому что они в принципе прото-кыпчаки, т.е. тюрки.
  6. Динлинская проблема

    Можно ссылку, хотел бы проследить метод этнической атрибуции „раннемогольских захоронений“? В Нете найдете немало китайских триподов, только бронзовые, просто поздные, а где и когда вы видели монгольские триподы? Монголоид - категория антропологическая, она более общая, болгар - категория этнологическая, она более частная, ничего не мешает что бы подвести вторую под первую. Ваша тарабарщина, однажды исползуете „монголоид“ в антропологическом смисле, а другой раз - в этнологическом.
  7. Динлинская проблема

    Самое главное, плиточники погребают в каменные ящики, а у монголов самый расспространненый способ „погребения“ - трупоположение на открытом месте и предоставление покойного на растерзание дикими зверьями и птицами. Недаром болг. ковчег - булгарское по происхождению, имеются соответствия в приалтайских тюркских языках. Триподы можно увидеть у китайцев, так что монголоиды плиточников континентальные, не байкалские, которые основа и начало монголов, поэтому монгольские претензии на плиточников - неосновательные.
  8. Динлинская проблема

    Не „байкалские“, а континентальные монголоиды на востоке и европеоиды на западе, которые смешиваясь метисизируются. Все таки, материальная культура и способ похоронения говорят, что в начале и основе Плиточной культуры находятся европеоиды: КУЛЬТУРА ПЛИТОЧНЫХ МОГИЛ, археол. культура поздней бронзы и раннего железного века. В широком диапазоне датируется с кон. 2 тыс. до н. э. до первых веков н. э. Расцвет культуры приходится на 8-3 вв. до н. э. Ее памятники встречаются в сев.-зап. р-нах Китая, Сев. и Сев.-Вост. Монголии, Юж. и Центр. Заб., Юж. Прибайкалья. Представлена могильниками, поселениями, остатками рудодобывающих и металлургических центров, ритуальными сооружениями, петроглифами, оленными камнями и каменными изваяниями, в т.ч. сэргэ (коновязями). В оградки иногда встраивались оленные камни – отдельные плиты с выбивкой оленей с ветвистыми рогами и птичьей мордой, реже лошадей, солярных знаков, предметов вооружения. Размеры оградок различны – от 1,5 до 6-9 м. Высота камней от 0,5 до 3 м. Внутри оградки имеется укладка из камней, под к-рой идут плиты перекрытия, часто крупных размеров. Глубина могильных ям чаще всего колеблется от 0,6 до 1 м. В редких случаях достигает 2,5-3 м, при этом боковые плиты наращивались, перекрытие делалось в несколько рядов. Могильные ямы ориентированы по оси вост.-зап. Характерно трупоположение на спине, головой на вост., Вещевые комплексы сохраняют карасукские черты: массивность ножей, наличие упора, отделяющего рукоятку от лезвия, двустороннее украшение рукояти различным орнаментом. Наконечники стрел 2-лопастные, черешковые и небольшие втульчатые листовидные, зажимные стрелы похожи на сиб. копья с таким же насадом. Очевидно, не случайно основная часть подвесок сопоставляется исследователями с лапчатыми привесками и имитациями в металле изделий из клыков марала. В искусстве К. п. м. (предметы быта и вооружения, конской сбруи, наскальные рисунки) отражены кочевой быт людей и их основные занятия. Художественный стиль получил назв. «звериный» – изображались домашние и дикие животные, хищники в динамике (бег, борьба). В целом встречные миграции групп населения культуры плиточных могил и культуры херексуров в конце бронзового века положили начало активному смешению монголоидов и европеоидов в этой части азиатского материка и, как следствие, метисации и тех и других. Это может означать только одно. Истоки происхождения центральноазиатской расы континентальных монголоидов, ведущим фактором образования которой была метисация древней байкальской расы с европеоидами, своими истоками уходит в эпоху бронзы. Именно в это время было положено начало ее формированию: http://bolgnames.com/Images/GreatWall_2.pdf
  9. Динлинская проблема

    Не сказал бы, что ваш вопрос весьма благовоспитаный, но поскольку вы уже заявили, что я лгу, тут нечего сделать! По существу, нигде, никто не доказал, что плиточники - монголоиды(1) и (2) если они монголоиды, то они в никоем случае не могут быть носителями пратюркского языка, просто формальная логика у вас хромает.
  10. Динлинская проблема

    Динлин, кажется, прото-кыпчаки, см. дун-булг. читем „седмой“, но дилом „дракон“, тур. yılan. Монг. телег - булгаризм, см. болг. талига из тэкэр-лиг, так что кыпч. тйеле сокращение из булг. тэкэрлиг. Совр. кит. чиле, видно, из тйеле, кит. тин-лин, см. Ченгли из Тэнгри.
  11. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Титул шад - восточно-иранский по происхождению: Между впрочем, в късноантичните и ранносредновековните тюркски езици освен това е широко разпространена най-вероятно източноиранската по произход титл. šad “принц”, която от своя страна не може да бъде “вариант на иран. Хšyd, İhšēd” (Р. Golden), а безспорно-очевидно има за съответствие или е продължение на авест. хšaеtа- “сияющий”, хšaya- “князь”, согд. хšyd, стперс. хšāyaθiya- “царь”, парт. ахšēnd “принц”, всички от иран. *хša(y)- “сиять; властвовать” и с други такива форми в иранските, тюркските и арабския език като аhšād, аhšеd, ihšаd, īšad, īšā, докато засвидетелствуваното при М. Каланкатуаци [1984] “хунско” мли Шат на хан Кубрат още докато е принц или княз, както по-подробно ще се обоснове и види в последната глава на настоящото изследване, несъмнено включва източноарменската беззвучна съгл. t', която според нас субституира и предава не някакъв си интердентален хазарски звук (Р. Golden), а съответния кавказоболгарски звучен съгласен зв. d [вж. и срв. Golden 1980, 41,98,206-208; Абаев-4, 236; Радл-4.1, 971; AiWb, 541]: http://bolgnames.com/Images/Treasure_2.pdf
  12. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    У кан и хаган – разные основы в китайском языке: 1. χаγап ≪каган, царь, верховный правитель≫, χап ≪хан, правитель, повелитель≫. Этимология термина χаγап имеет большую историю, см. [5, с. 141-179]. Однако Г. Дёрфер критически разбирая существующие этимологии, сам не предлагает никакого позитивного решения, считая это слово вероятным заимствованием из неизвестного нам языка жуань-жуаней (как и ряд других древнетюркских титулов, в частности, tegin, batur, tarχan, χatun, jabγu, šad и др., см. [1, с. 405, 541]). 0 заимствованном происхождении др.-тюрк. хаγап говорит, прежде всего, фонетика: это слово имеет в большинстве современных языков фрикативный анлаутныи χ-, невозможный в исконной тюркской лексике (в др.-тюрк. текстах обычно транскрипция qаγап, однако — как справедливо отмечает Дж. Клосон [6, с. 611], — в этих текстах отсутствовала возможность различения χ- и q-). По этой же причине автоматически отпадает ряд предложенных этимологии: от др.-тюрк. qan ≪кровь≫ [7], от ср.-кит. (1) kwân ≪министр, чиновник≫ [8], от ср.-иран. *kāvakān ≪царь царей≫ [91], — во всех подобных случаях в тюркском ожидалось бы q- в анлауте. Э. Дж. Пуллиблэнк [10, с. 260-262] предложил усматривать прототип тюркского χаγап в гуннском слове (зафиксированном в ≪Ханьшу≫) (2) hùуü, обозначавшем высшего сановника после шаньюя (о последнем см. ниже). Пуллиблэнк предлагает др.-кит. чтение этого слова *ĥwax-ĥwāĥ, отражающее гуннский прототип *γaγā или *γwaγwā (в I в. до н. э.). Соображения Э. Дж. Пуллиблэнка ставятся под сомнение Г. Дёрфером [5, с. 179], но поддерживаются Дж. Клосоном [6, с. 611]. Позднедревнекитайское чтение (2), предлагаемое С. А. Старостиным — *γwa-γwa, в целом соотносится с этой теорией. Происхождение χаγап из гуннского (прототюркского) *γwa-γwa представляется нам в принципе вероятным, но с некоторыми уточнениями: a) в древнетюркском следует предполагать утрату лабиализации обоих согласных. Само по себе это явление естественно (в тюркском, как и в алтайских языках вообще, лабиализованные согласные отсутствуют). Однако если предположить алтайский (и даже конкретно — тюркский), характер языка сюнну, то наличие в этом слове лабиализованных согласных может объясняться только тем, что и в самом языке сюнну это слово было заимствовано из какого-то неалтайского источника, и сохранило — хотя бы отчасти — фонетику оригинала; b) обращает на себя внимание наличие в тюркском *χаγап конечного -п при его отсутствии в гуннском прототипе. Это может объясняться тем, что в языке сюнну здесь был не -п, но какой-то другой признак, к примеру, назализация гласного (*γwa-γwā или *γwã-γwã), не отраженная в китайской транскрипции, но обусловившая появление -п в более поздней тюркской форме. Совершенно аналогичное явление наблюдается и в другой гуннской передаче (см. ниже о гунн. *dan-γwa = тюрк, tarχan); c) в древнетюркском наряду с χаγап, как известно, встречается и форма χап. Как справедливо отмечает Дж. Клосон [6, с. 611], χап (χāп) не может быть выведено из χаγап на тюркской почве (процесс выпадения -γ- в тюркских языках происходил гораздо позднее). Однако учитывая чрезвычайную близость значений и форм χаγап и χап, мы никак не можем рассматривать их этимологию отдельно друг от друга. В языке сюнну, таким образом, должны были существовать обе формы: *γwã-γwã (= тюрк. χаγап, кит. (2) *γwā-γwа) и *γwã (— тюрк, χап) со сходными значениями. Соображения, высказанные выше, заставляют нас считать обе эти формы заимствованными из какого-то неалтайского источника. Представляется, что таким источником (как и в случае с bäg и др.) вполне мог быть древнекитайский. Действительно, обычным названием верховного правителя в древнекитайском является (3) wáng, ср.-кит. waŋ, поздне-др.-кит. *γwaŋ, с которым вполне можно сравнить предполагаемую гуннскую форму * γwā (позднее тот же термин был заимствован в тюркский уже в виде оŋ, см. [4, с. 69]). Не исключена также связь с кит. (4) huáng, ср.-кит. γwâŋ, поздне-др.-кит. *γwāŋ ≪высочайший, царствующий, монарший≫ (внутри китайского (3) и (4), по-видимому, этимологически связаны друг с другом). Привлечение последней формы позволяет объяснит и гуннскую форму *γwã-γwã, поскольку в китайском существует и редуплицированная форма (ῶ) — поздне-др.-кит. *γwāŋ-γwāŋ) со сходными значениями, см. [11] [Шервашидзе 2015, 83-84, вж. и срв. Bailey 2011, 34-35; Pulleyblank 2008, 260-262]: http://bolgnames.com/Images/Bagain.pdf
  13. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    В ставке, как и среди булгарских племен, в основном и главно, говорили по-булгарски, доказательством этого является найденное в Hervarasaga четверостишие булгарской героической песни. Лично Атилла справлялся с довольно много языков: В действителност и по принцип, хан Атила е император на нивото на всички останали тогавашни императори и дори много над тях, защото неговата империя, основна и водеща роля в която играят, а не “принадлежат” на нея (Г. Фехер), българите, се простира и обхваща необятната територия между Урал и Рейн, с неимоверна за времето си численост на подвластните племена и народи, които той трябва да ръководи пряко или косвено, а за това, най-малкото, трябва да помни и да знае поне по-многочислените и значими сред тях, като доколкото той има секретар-писар римлянин, който надали владее още от началото неговия роден, прабългарски език, то хан Атила, наред и след майчиния си, тюркобългарски език, трябва да е владеел и говорел още и най-малко на гръцки, латински, алански и готски, вероятно е и пишел освен на родния си език, още и на някои друг от тези езици, с каквито лингвистични умения дори само на родния си език не може да се похвалят турските султани даже и през ХVІІ в. Без да имаме възможност за по-подробен и обширен анализ и обосновка и като само забележим, че изобщо не споделяме резервите и съмненията на E. A. Thompson [1948] относно “готското присъствие” в двора на хан Атила и много силната вероятност според нас той наистина да владее и готски език, именно поради което пред него са изпълнявани и песни на готски език [216], а и шутът му, когато иска да се хареса особено много на Хана, за да си получи оставената в “скитската земя” съпруга, говори и пее едновременно на хунски, готски и на “езика на авзоните” [ГрИзв-1, 117], който проблем сам по себе си заслужава отделно-индивидуално проучване, нека все пак кажем, че текстът на въпросното четиристишие, очевидно-безспорно не е на неясно кой германски език, а единствено и само на прабългарски диалект от времето на Западнохунската империя и единствените германски лексеми тук са –heiđi от назв Dúnheiđi и -fiøl- от назв Jassarfiøl, в които ние виждаме такива съвременни немски форми и значения като heide “ливада; крайбрежна равнина” и feld “поле”, последното от които безспорно е заето в едно по-късно време от съседен германски език в унгарския език като föld “земля, поле; земля, страна, край”, без при това да отпада напълно, макар и минималната все пак вероятност думата да е заета от готския към хуноболгарския език още по време на Западнохунската империя през V в. и от него към унгарския език след началото на Х в., в светлината на което като цяло ние сме много изненадани от това, че на основата само на две германски думи H. Rosenfeld успява да стигне до горния превод. Специално за лекс. und проф. Борис Парашкевов в лично-устно съобщение изключва възможността това да е съвременното нем. und “и”, именно поради което преглеждайки отново текста на четиристишието, откриваме и една втора употреба на тази форма в началото на второто двустишие и с двоеточие, останала всъщност неотчетена и непреведена от H. Rosenfeld, докато първата употреба на лексемата той отразява посредством пак съвременното нем. unter “под”, единствено възможното и логично обяснение на която ситуация като че ли засега е в допускането, че втората употреба не е изконно-оригинална, а наистина е съвременният немски съединителен съюз, вмъкнат неясно защо и кога в средата на четиристишието от информатор, автор или издател в най-ново време, което като цяло налага и изисква и неговото пропускане, както между впрочем е направил и самият H. Rosenfeld. Ето защо в действителност и според нас всички останали лексеми и граматични форми са тюркски и в частност прабългарски, фонетически малко по-коректното и ясно изписване и представяне на които, например в турска графика, като че ли трябва да придаде на четиристишието следния му, приблизително оригинален, преди вмъкването му в германската сага, вид: Кendü peyim Dilgü, ókın Dúnheidce orruştu peyim, Und Jassarföllıyum. Bidek yiytdur, ókın Dúnheidce orruştu yiytdur, Und Jassarföllıyum. Преведено на съвременен български език, четиристишието може да получи следния вид: Самият аз съм Дилгю-бег, Аз съм бегът, който води битка със стрели на Дунхайд, Аз съм от Долен Ясарфьол. Голям юнак е, Той е юнакът, който води битка със стрели на Дунхайд, Аз съм от Долен Ясарфьол. http://bolgnames.com/Images/Treasure_2.pdf
  14. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Секейская руника тоже булгарская, или в терминологии Игоря Кызласова – западно-тюркская, евроазиатская. Венг. rovás, болг. рабош – булгарское заимствование, турецкое соответствие - yaz-: “Следовательно, оба письменных памятника характеризуют, вероятно, культуру тюркоязычных болгар на двух особенно интересных этапах ее развития — на относительно раннем (в VIII или на рубеже IX в.) и на наиболее зрелом (в XI-XII вв.)”; “Обнаружились две системы руноподобного письма с различными корнями. Что следует для историка из этого палеографического расчленения руноподобных текстов на два самостоятельных класса? Отсюда, впервые проистекает, что раннесредневековые тюркоязычные народы издревле разделялись на две большие культурно различные группы. За членением на “народы евроазиатских рунических письмен” и “народы азиатских рунических письмен” здесь встают два различных по истокам культурных образования. Каждое из них было исторически связано с одним из двух самостоятельных культурных очагов Средней Азии. Такое членение тюркоязычного мира на материалах письма наблюдается к VIII в. Однако эти два культурно (и языково?) отличных тюркоязычных центра сформировались значительно раньше — в неведомую нам по древности эпоху восприятия и формирования названных письменных систем [11]. К “народам евроазиатского рунического письма” (или к западному среднеазиатскому культурному центру) среди прочих принадлежат и восходят предки волжских болгар. Иной культурный центр породил тюркоязычных носителей азиатских рунических письменностей. К ним относятся и собственно тюрки (тугю китайских летописей)” [Кызласов 2004, 1,10, подчерт. – И.Д.]. Но още по-ясно, по-точно и категорично-определено същото е казано и на друго място: “The paleographic analysis of the sum total of old runic inscriptions of the Eurasian Steppes has led to understanding that all these scripts do not present the homogeneity either in Europe or in Asia. The conception presented in this book proclaims the existence of two separate groups of Türkic alphabets, the Euro-Asiatic group and the Asiatic one, each consisting of several related alphabets. The Euro-Asiatic group of the Türkic scripts (Chapter I) includes five alphabets which were not described before and are shown by the author. The inscriptions of the Don (Fig. D l, Table VII) and the Kuban (Fig. K, Table IX) alphabets were found in the N. Pontic and on the banks of the Kama river (Fig. l, Tables I-VI, VIII). They present two distinct, though close to one another, alphabets (Table X). These alphabets don't look like the Tisza runiform writing (Nagy-Szent-Miklos and Sarvas inscriptions, Tables XI, XII), the signs of Murfatlar (Table XIII) and other runiform scripts of the Southern Europe (Fig. 2).”: http://bolgnames.com/Images/Treasure_2.pdf
  15. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Сяньби - булгарские сабиры, а табгач, кит. тоба - ветвь сабиров: The Tuoba 拓跋 (Taghbach, Taɣbač, in Europe known in the inverted form Tabghach, Tabɣač) were a branch of the steppe federation of the Xianbei 鮮卑, and their rulers used the name of the tribal group as their family name. The ruling family founded the Northern Wei dynasty 北魏 (386-534, also called Later Wei dynasty 後魏) that ruled over more than hundred years over northern China. 4) В западных летописях встречаются названия 14 гуннских племен, похоже, всем им можно найти соответствия в китайских хрониках. Большинство из них - племена из сяньби, некоторые - племена, покоренные сюнну: (12) Sabiroi - Сюбу[sio-pok], или просто транслитерация Сяньби[sian-pie]. Выше названные 8 - возможно все были племенами Сяньби. Перечисленные за ними китайские названия можно найти в записях "Вэй шу: Гуаньши чжи"(История Вэй: записи фамилий чиновников) в главе "Нажу чжу син" [Тайшан 2012, 24]. Chinese official historiography of the ancient and early medieval period used two generic designations for «barbarians» to the northwest: Hsiung-nu and Tung Hu. The Tung Hu or «Eastern barbarians» were known from the third century B.C.E., and later developed two branches: the Wu-huan, first mentioned in 78 B.C.E., and the Hsien-pi, documented from 45 C.E. Chinese historical phonology, which is now a precise and reliable discipline [9], allows us to reconstruct the ancient pronunciation of the two designations: these are *ahwar (= Avar) for the Wu-huan, and *säbir, säbär (> Sibir, hence Siberia) for the Hsien-pi [10] [Pritsak 2009, 2-3]. ...and the Proto-Mongolian Säbirs (Hsien-pi = Σάβιροι) [Pritsak 2013, 9-10]. Doğu Avrupa'ya gelmiş Ogur boylarından Sabirler önemli bir yer tutmaktadır. Bunların adı Orta Asya’da yaşadıkları zaman Çin kroniklerinde kaydedilmiştir. Uzmanlar Çin kroniklerinde Syanbi (hianbi, śjä-bi) biçiminde kaydedilmiş etnonimi Bizans kaynaklarındaki σαβιρ biçimiyle aynı olduğunu düşünmektedirler [Yegorov 2014, 4640]. I discussed the l/r languages at some length in The Turkish elements in 14th Century Mongolian and Turk, Mongol, Tungus and shall return to that subject in Chapter XI. The first traces of such a language seem to be found in the Chinese scriptions of native words in the original (Tavgaç) language of the rulers of the Northern (or Yüan) Wei dynasty. These words can be dated to the fifth century. The first layer of Turkish loan words in Mongolian was borrowed from an l/r language, I have suggested this same Tavgaç language, at about the same date. The Tavgaç, the earliest tribe known to have spoken an l/r Turkish, were “descendants” of the Hsien-pei. It is possible therefore that the earliest l/r language developed its peculiarities, if not when the Hsien-pei cut themselves off from the rest in the third century B.C., at an even earlier period when the Tung Hu were living somewhat isolated from the rest. Be that as it may, it is reasonably clear that by the fifth century A.D. and probably some centuries earlier there were two Turkish languages, an early “standard” language, for which it would be more prudent not to suggest a name, since there are so many possibilities, and an l/r language which for want of a better name we can call Hsien-pei or Tavgaç [Clauson 2017, 22-24]. Специално савирският език си е чист прабългарски език, при който e налице и ламбдаизъм – alçın (T. Tekin), а в предисловие е запазено тюрк. *d, например табг. d'amçin (T. Tekin), докато в средисловие е съхранено тюрк. *t, което в огузотюркските езици например преминава в *й. Това най-добре се забелязва при съотнасяне на прабългарското по произход унг. kút „кладенец; яма” (Ив. Добрев) със засвидетелстваното в древнокитайските летописи и заетото още и в монголския праезик (А. Дыбо) сянб. *kituγči „убиец“, производно чрез деятелния суф. -či от именната основа *kituγ „убийство“ на гл. *kit- „сека; коля; убивам“ и със съответствия в огузотюркските езици, например, тур. kıymak „рубить, резать; губить, убивать“ [TRSz, 547]. Савирски по произход и принадлежност са и някои роднински названия в китайския език от времето на династията Танг на савирите тоба (G. Clauson; S. Chen). Тези роднински имена обаче в никакъв случай не са алтайски или монголски, а единствено и само български. Савиро-тобаски по произход и принадлежност са и думи, титли и имена като k’o-po-çėn < *k’âpâkçin „kapı muhafızı, kapıcı“ = T’o-pa *kapagçın; с китайската си по произход основа, pi-tė-çėn < *pyi/b’yi-tik-çin „yazıcı“ = T’o-pa *bıtıgçın; с китайската си по произход основа, hsien-çėn < *ğam-çin „atlı postacı, ulak“ = T’o-pa *d’amçin, camçın = Çağ. Osm. yamçı ay.; hu-lo-çėn < *ğuo-lâk-çin „hükümdarı silâhla donatan, kuşatan görevli, teçhizatçı başı“ = T’o-pa *kurlagçın < *kur+la+g+çın = ET kur „kuşak“, Ana Türkçe *kurla- „kuşandırmak“; ho-la-çėn < *ğat-lât-çin „süvari“ = T’o-pa *hatlagçın = ET atlıg, atlag „atlı, süvari“; muh-kuh-lü (lâkap) „kabak başlı, dazlak“ = T’o-pa *mukur, *mukun ya da *mukulig = Mo. muqur „kör, küt (bıçak vb.); boynuzsuz, kuyruksuz; yuvarlak“; a-çėn < *a-çin „T’opa sarayının mutfak kısmı“ = T’o-pa *aşçın ya da *alçın = ET aşçı и др. [Tekin 2010, 24-32]: http://bolgnames.com/Images/Xiongnu.pdf http://bolgnames.com/Images/GreatWall_1.pdf http://bolgnames.com/Images/GreatWall_2.pdf http://bolgnames.com/Images/GreatWall_3.pdf http://turkologiya.org/saylar/2015-4/2015-4-6.pdf
  16. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Монголы появились в 13-ом веке, а здесь идет речь о 9-ом веке!??
  17. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Древнерусский титул „каган“ - праболгарский по происхождению: По силата на всичко това Владимир вече не е някой си незначително-дребен феодален княз господар на един-единствен град и прилежащите му земи с тяхното население, а монарх от световен мащаб, цар-самодържец на огромна по територия и население държава. Съвсем младата руска държава излиза стремително-уверено на геополитическата арена и започва да дава тон в голямата международна политика. Ето защо между впрочем северните и южните българи, които остават в границите на неговата империя и съответно са обхванати от неговата обединителна политика, започват да го титуловат каган, т.е. император. При това положение вече съвършено очевидно крайно неуместно е тук да се търси някакво си съвсем неясно-неопределено и абстрактно “може би българско влияние”, както това го прави Вс. Николаев [1949, 72]. Но не по-сполучливо-адекватно тук е и мнението на В. Петрухин, според когото много неясно как точно и откъде хазарският титул става “традиционный для политических притязаний русских князей с IХ в.” [Христианство 2002, 104]. Всъщност за никого от предшествениците на Владимир не се споменава, че е носил тази титла, да не говорим пък, че хазарите като държава отдавна вече ги няма по тези места: Титул кагана, несомненно, был заимствован русами у хазар. Его принятие свидетельствует, прежде всего, о полной независимости русов в 30-60-х гг. IX в. от Хазарского государства и вместе с тем, возможно, о подчинении их в более раннее время Хазарией. Как отмечал А. П. Новосельцев, титул кагана у кочевых народов и в государственных образованиях с оседло-кочевым населением, каким была Хазарская держава, означал правителя высокого ранга, подобного европейскому императору. Титул кагана был затем унаследован великими князьями Киевской Руси. В "Слове о законе и благодати", написанном в 30-40-х гг. XI в. священником церкви в Берестове Илларионом, киевский князь Владимир Святославич, креститель Руси, назван "великим каганом нашей земли". Этим титулом именовались еще Ярослав Мудрый и его сыновья. Время принятия главой русов титула кагана определить затруднительно. Г. В. Вернадский полагает, что это событие следует относить примерно к 825 г., когда Хазарское государство испытывало затруднения в связи с активизацией арабов [Седов 2009, 11]. Практиката на титуловане на Владимир като каган много скоро се възприема и разпространява и сред славянското население на държавата, по силата на което и тази собствено прабългарска дума преминава и се заема в местните славянски диалекти. Ето защо даже и десетилетия след това руските книжовници, например Иларион, считат, че тъкмо и единствено тази титла отговаря на мястото и значението на Владимир в руската история и използват само нея: ...благодать же и истинна всю землю исполни и вýра въ вся языки простреся, и до нашего языка русскаго и похвала кагану нашему Володимеру, от него же крещени быхомъ. ...сiи славныи отъ славныхъ рождеся, благородны и от благородныхъ, каганъ нашь Владимеръ [ПохвСл, 3-7]: http://bolgnames.com/Images/Russians_2.pdf
  18. Авары

    Суф. -сем не булгарский, а современный чувашский: В рамките и на основата на тюркските езици по принцип и на тюркския дунавскоболгарски език в частност морфологичната структура на късноантичния и ранносредновековен етнм *bolgar, е повече от ясна и дори очевидно-проста и изобщо не се нуждае от недомислията по повод на “алтайските езици”, допълнително и на тема класификация на тюркските езици на един помощник-историк, за съжаление, с тюркологическо образование и епигоно-адепт на не особено грамотния по въпроса К. Менгес [Стоянов 1997, 6-13], защото тъкмо в тюркските езици зв. -r е носещо-главен компонент на суфикса за множествено число [Серебренников, Гаджиева 1986, 87-91], докато в прабългарските надписи от VІІІ-ІХ в. на територията на Първото българско царство се срещат генм Τζακαραρ, Κουβιαρ, Ερμιαρ [Бешевлиев 1992, 227-234], а на Кавказ през І-ІV в. има гр. Хунаракерт [АрмАтл, 104], лексико-граматичната структура на името на който е напълно ясна и дори прозрачна и се състои не от монголския (Д. Еремеев), а от китайския по произход етнм хун като име на местно българско племе или род и апелатива географски термин от ирански произход керт “град”, като към Етнонима е прибавено прабългарското мн.ч. -ар, последвано по-малко вероятно от ирански родителен падеж или най-вероятно от арменската съединителна гл. а, налице още и в ойкнм Тигранакерт [АрмАтл, 104], където съставката Тигран е добре известно арменско мъжко лично име, носено и от редица арменски царе като например Тигран VI (59-62), но същият елемент се среща и в оронм Дзиакан като паралелно название на известните Хипийски, или в превод от гръцки - Конски планини, така че изобщо няма нужда тук да се постулира присъствието на иранското нарси ар “человек” [срв. Еремеев 1970, 133]. Между впрочем, тъкмо във връзка с българските генм Τζακαραρ, Κουβιαρ, Ερμιαρ, тук допълнително ни улеснява участник във форум в Интернет, според когото “1. Суффикс "-ар": как правило, указывает на профессию (не уверенно в примененительности этого правила в тюркских языках). 2. Суффикс собирательной множественности -ар/-ер неупотребителен в современном татарском словоизменении. Патроним, оканчивающийся на -ар - это окончание множественного числа и несут смысловую нагрузку: обозначение не одного представителя или части рода, а всего рода в целом.” [ИнтНт], докато изолираността на този суфикс в тюркските езици изобщо, но и неговото съхраняване в татарската патронимия са не толкова поредното лингвистично свидетелство и доказателство за малко по-горе посочения силен болгарски субстрат в езика на къпчаките по произход като цяло казански татари, колкото за неговото безспорно наличие и употреба в историческите болгарски езици и диалекти. Тъждеството на завършващите съставки на дунавскоболгарските имена помежду им поотделно и с кавказоболгарското множествено число заедно вече е достатъчно основание да се твърди най-категорично-определено, че тук изобщо не може да става дума за някакъв си “Altaic collective or plural in -r” както се опитва да обясни нещата много неоснователно-приблизително, дори и наивно-примитивно K. Menges [1951, 97-104], или пък за “някакъв особен граматичен формант”, както безизразно-кухо може да се произнесе само пределното лингвистично невежество [Добрев П. 2002, 27], а именно и точно такъв е единствено и само дунавскоболгарският, но оказва се и кавказоболгарският суфикс за множествено число -ar [вж. и срв. Сравнительно-историческая грамматика 1988, 16], по силата на което като цяло и коренът на Етнонима се представя на първо време под формата на обл. *bolg, която форма като единствена, но не и окончателна ние изведохме и преди това, само че на основата и с оглед на някои хунобългарски лични имена [Добрев 2005, 52-56], така, че сега и тук ще имаме възможността да я конкретизираме още повече, но на основата и с оглед тъкмо и единствено на самия Етноним: http://bolgnames.com/Images/Bolgar.pdf
  19. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    До Крещения были ханами, потом стали царями.
  20. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Цзе, кит. Jihu. – Булоцзи, которые Булгары: Jie (Цзэ в Русской транскрипции) 桀 (pronounced Chie, roost), последний правитель Ся вел ужасно неприличный образ жизни, из-за чего он был свергнут с престола и Тан (Tang) 汤 из племени Шан (Shang) 商 сверг его Дом. Шан основал новую династию и изгнал Цзе (Jie) на север в Мингтяо (Mingtiao). После трех лет в изгнании Цзе (Jie) умер, и по обычаю его сын Чунвей (Chunwei) 淳 维 женился на женах своего отца, освободив их и весь клан от изгнания и уведя их далее на север, где они начали пасти. Таким образом он, сын последнего правителя Ся, стал родоначальником Сюнну (Xiongnu). Как организованная сила Сюнну (Xiongnu) вернулись с севера в только третьем веке, усиленные и разросшиеся к тому времени, и начали нападать на Срединное Царство [Сисорна 2012, 2-4]. In the early sixth century when the Tuoba Wei dynasty disintegrated in the wake of the Six-Garrison Revolt, there appeared in northern China a Hu “Barbarian” group with the name Buluoji (middle Chinese pronunciation b’uo lak-kiei)[1], also known as Jihu. The late Peter Boodberg was the first to identify this ethnonym with that of the Volga and Danube Bulgars[2]. To summarize, the Buluoji/Bulgars of China appear to be a group consisting of the remnants of the Xiongnu confederation that were not absorbed by the succeeding Xianbei conglomerate, with a conspicuous Europoid admixture. Their cultur and linguistic affinity seems mostly Altaic. In addition to their connections and implications beyond China discussed in this essay, the Buluoji also had an enormous impact on Chinese history, political as well as cultural, which went largely unrecognized in the traditional sinocentic historiography. We have already touched upon the Buluoji’s political role. The best example must’be the Six-Garrison Revoltwhich eventually brought down the Tuoba Wei regime. It was first started and led by a person named none other than Poulihan Baling. What may have been neglected even more was the Buluoji’s significant contributions to China’s cultural and religious heritage. For example arguably the most prominent real-life figure in the vast Dunhuang grotto arts the Buddhist monk Liu Sahe who was of well-documented Buluoji ethnicity. But perhaps the least noted case was the author Lu Fayan of the single most important historical treatise on Chinese phonology, namely Qieun. Here the clan name Lu was but the sinified form of Buliugu, yet another variant of the root Buluoji. Even today, one cannot but marvel at the great accomplishments of such a presumably “marginal” “barbarian” group in medieval China [Chen 2014, 1-8]. The Jihu are also known as the Buluoji. They represent several separate clans of the Xiongnu and are said to be the offspring of the five branches of [the Southern Xiongnu headed by] Liu Yuan (?-315, the founder of the self-claimed Xiongnu dynasty of the Former Zhao 304-29). …they descended from the Mountain Barbarians and the Red Di [of the Pre-Qin era]. …they live in mountain valleys and have proliferated into numerous tribes and clans. …that the original Xiongnu federation had a major Europoid component. …the largely Indo-Iranic Central Asian oases and city-states had for a long time been under the Xiongnu's direct control, even regarded as its “right arm.” [Chen 2014b, 83-94]. We submit that the ethnonym Buluoji/Bulgar may serve as the missing link for the change of the primary meaning of the hu designation, which happened to coincide with the appearance of the Zahu in the Northern dynasties. The fact that Buluoji/Bulgar was the last name for the Zahu was not a mere accident. As we have examined earlier, the evolution of the Zahu included the increasing Caucasian elements in the former Xiongnu groups. With the continued intermixing between the Xiongnu remnants and the Indo-Europeans both native in northern China and from Central Asia, coupled with the westward movement of many such groups, the name Hu acquired in a relatively short time its new primary designation. Besides, this may also have been a harbinger of Central Asia’s turkicization [Chen 2017, 7]: http://bolgnames.com/Images/GreatWall_3.pdf
  21. Авары

    У вас формальная логика сильно хромает: Хунну - болгары, Сяньби - сабиры, которые являются делением болгаров, Жужаны тоже деление, но Ухуанов, которые в действитеьности авары, так что на высшем уровнье авары, болгары и хазары являются булгарами Тюркской Этнолингвистической Группы.
  22. Авары

    Анекдотическая литература венгерских и монголских историков на тему аваров не имеет конца: 5. Еще до конца ІV тыс. до н.э. прото-тюрки европеоиды с монголоидной примесью на севере Саяно-Алтая разделились на огуро-тюркскую - ре-языковую ветви, с одной стороны, и с другой стороны - на огузо-тюркскую, зе-языковую ветви, где находятся будущие огузы, кыпчаки, уйгуры, карлуки. Первую ветвь, с внутренней точки зрения, нужно назвать булгарской (Bulgarian), а археологическим экспонентом булгарской ветви является Афанасьевская Культура (Golden 1980, 42-43), позднейшим приемником и продолжителем которой является Карасукская культура (Добрев; Юхас). 5.1. С течением времени булгарские племена консолидировались в Минусинской Котловине, именно которая область является и прародиной булгар (Bulgars) вообще и в частности болгар (Bolgars) - хунну/сюнну, туран, волжские, кавказские, кубанские, приднепровские, анатолийские, придунайские, македонские, трансильванские, панонские и др. В Минусинской Котловине ближайшими соседями булгаров были прото-огузо-тюрки, индоиранцы, небольшая группа из которых с течение времени инкорпорировалась в булгаров, а позднее – восточные иранцы, потом усуны, монголы, тунгусо-манджуры, финно-угры, кыпчаки, кит. динлин, китайцы, тохары, кит. юечжи и др. Индоиранцы Андроновской Культуры до конца ІІІ тыс. до н.э. приручили коня и таким образом совершили первую и важнейшую в истории человечества революцию, а болгары афанасьевцы в Минусинской Котловине были первыми, воспринявшими и позднее передавшими его и другим народам. 5.3. К середине І тыс. до н.э., на северозападе и севере Китая булгары (Bulgars) уже чувствительно дифференцировались в три сравнительно различные и самостоятельные группы племен: -авары, кит. ухуань. -болгары (Bоlgars), кит. Poliuhan/Buliuhan/Bulugen (проф. Chen), в том числе, и племя по имени булк, кит. поуку/пугу/боху, а так-же и сабиры, кит. сяньби; -хазары, кит. хэсе/кэса: http://bolgnames.com/Images/Principles.pdf Етнонимът авар като наименование на това българско племе никак неслучайно възниква най-вероятно точно там и тогава, където и когато възниква и етнонимът болгар. Негова генетична основа обаче е изтир. *аб „река”, на основата на която възниква най-напред името на великата сибирска река Об, а след това и наименованията на редица още реки върху иранския ареал. По този начин етнонимът на това българско племе в ономастичен план е противопоставен и противостои като наименование на етнонима на болгарите. Другото голямо и могъщо българско племе и съответно военно-племенно обединение през тази епоха на територията на Централна Азия са аварите, кит. ухуань, жуан-жуан и др., които пък са вторият голям клон на племенното обединение дунху. Китайският етним ухуань 乌桓 няма нищо общо с монголските езици и по-специално с монг. улаган, както и не произлиза от името на едноименна планина (В. Таскин), а точно обратното. Тъкмо за това българско племе в „научната литература“ може да се попадне и на словосъчинения с не особено ясен литературно-публицистичен жанр, при който „сходството на езиците“ не играе изобщо никаква роля. Апотеозът тук е, че и това българско племе го постига напълно заслужената му съдба - да погине и да изчезне (Л. Гумилев), при това без изобщо да се държи сметка за това, че именно то, чак до средата на IХ в. ще тормози още редица други народи като согди, тюркути, перси, българи, гърци, франки и др., докато сабирите специално са жертва на една чисто „лингвистична грешка“ (Sic!). Всъщност и това българско племе е в основата на редица племенни обединения, които основават даже и собствени държави и които през един сравнително продължително период от време не само противостоят или враждуват с китайците, но си и сътрудничат с тях, като заимстват редица елементи от тяхната административно-политическа организация (Ö. İzgi). И все пак, най-голямата и силна тяхна държава е централноевропейският аварски хаганат (562-803). От това време са и долупоместените, сравнително малко на брой и не особено художествено, пък даже и направо грубо изработени златни и други метални изделия [Bálint 2014; Balogh, Wicker 2017], подобно на долупоместения като първи артефакт, който се представя за аварска корона от Унгария. Независимо от всичко това, най-често срещаното мнение и в този случай е, че аварите най-общо или пък техният основен дял табгачите в частност са монголи по произход (Э. Дашибалов; P. Golden): Согласно существующим обычаям [ухуани] искусны в верховой езде и стрельбе из лука, занимаются охотой на диких птиц и зверей. Пасут скот, отыскивая места с [хорошей] водой и травой. Для жилья не имеют постоянного места, домом служит куполообразный шалаш, выход из которого обращен на восток, к солнцу. Едят мясо, пьют кислое молоко, одежды делают из грубой и тонкой шерсти. Уважают молодых и с пренебрежением относятся к старым. По характеру смелы и грубы. В гневе убивают отцов и старших братьев, но никогда не причиняют вреда матери, поскольку у матери есть сородичи и они стараются, чтобы между отцами и старшими братьями [разных родов] не было взаимной мести. Храброго и сильного, который может разбирать [возникающие] тяжбы, избирают старейшиной (дажэнь - букв.: большой человек), власть не передается по наследству. Во главе каждого рода (ило) стоит небольшой вождь, а несколько сотен или тысяч юрт (ло) образуют кочевье (бу). Когда старейшине нужно вызвать кого-нибудь, он делает зарубки на дереве, которые служат письмом, и, хотя нет письменных знаков, члены кочевья не смеют нарушать [полученное распоряжение]. Нет постоянных родовых фамилий, в качестве фамилии используется имя сильного старейшины. От старейшин и ниже каждый сам пасет скот и ведет хозяйство, не привлекая других к выполнению трудовых повинностей [Таскин 2017, 7-63]. These may perhaps reflect increasing penetration and admixture with Eastern Hun that is the Hsien-pi and Wu-yüan 乌桓 M. ơu-ħwan < *aħu-ħwan = Avar. These forms imply an ethnic War or Awar which can scarcely be separated from the Ούαρ Χουννί of Theophylactus Simocatta, the Ούαρ-χώνĭτᴂ of Menander Protector and the Avars of Europe. Still earlier the same name occurs as 乌桓 M. ơu-ħwan < *aħu-ħwan, one of the two divisions of The Eastern Hu in the Han period (the other being the Hsien-pi). The phonetic identity is perfect and there are very good supporting arguments in favour of a connection between the peoples [Pulleyblank 2008, 209-259]. During Han times the Eastern Hu were differentiated in Chinese sources into two groups, the Wuhuan �§, or Wuwan �A to the south and the Xianbei ¥.* farther north. In spite of the difference in modern pronunciation, Wuhuan and Wuwan are both reconstructed as EMC ʔɔ ɤwan, going back to *ʔá-wán in the Han period. Chinese -n is the normal equivalent of foreign -r at that period which allows us to reconstruct this name as *Awar. The name reappears in Chinese as War or Awar among the Hephthalites or White Huns in Afghanistan in the 5th and 6th centuries, who were also known as Ouarchonites, that is, (A)war and Huns, in Byzantine sources. It must surely also be the same as the name of the Avars who soon after that invaded Eastern Europe. The Rouran, the steppe power that contended with the Northern Wei dynasty in China in the fifth and first half of the sixth century have also been thought to be Avars. The Rouran and Hephthalite empires were overthrown one after the other by the rise of the Türk, said to have earlier been a slave tribe under the Rouran, in the middle of the sixth century. The confusion in western sources between Avars and so-called Pseudo-Avars, may have arisen from the fact that there were thus two separate groups of steppe nomads claiming this name, both driven westward by the Türks (Chavannes 1903: 229-233). Though a connection with the Wuhuan is not made explicitly in Chinese sources, there is no doubt that the Rouran were of Eastern Hu origin and spoke a Mongolian type language (Pelliot 1932) [Pulleyblank 2017, 44]. Let us first deal, if only briefly, with the vexed question as to whether the European Avars were identical with the East Asian Jou-jan of Chinese sources. Chinese official historiography of the ancient and early medieval period used two generic designations for «barbarians» to the northwest: Hsiung-nu and Tung Hu. The Tung Hu or «Eastern barbarians» were known from the third century B.C.E., and later developed two branches: the Wu-huan, first mentioned in 78 B.C.E., and the Hsien-pi, documented from 45 C.E. Chinese historical phonology, which is now a precise and reliable discipline [9], allows us to reconstruct the ancient pronunciation of the two designations: these are *ahwar (= Avar) for the Wu-huan, and *säbir, säbär (> Sibir, hence Siberia) for the Hsien-pi [10] [Pritsak 2009, 2-3]. Авары, этноним. Pulleyblanc 1962, 242 предполагает, что авары говорили на языке монгольского типа, на том основании, что в транскрипциях поздней Хань появляется много случаев употребления kh и th; аргумент, конечно, неубедительный: почему не иранцы? Почему не ветвь тюрок с оппозицией «придыхательный-непридыхательный», как в тофаларском? Иероглифы: 1)烏, совр. кит. wū, др.-кит., класс. кит., ЗХ, ВХ ʔā, ПДК ʔō, ср.-кит. ʔo ‘ворон; ворона; черный; вороной’ (Karlgren 0061 a–c); 2) 垣, совр. кит. yuan, др.-кит. w(h)ar, класс. кит., ЗХ, ВХ, РПДК w(h)an, СПДК, ППДК w(h)ən, ср.-кит. wən ‘стена’ (Karlgren 0164 m). Действительно, читается примерно ʔā-w(h)an, т.е. (x)awar. [10] [Дыбо 2013а, 81]. It has been suggested that the ethnonym Avar/Awar was earlier found in Chinese sources in the form Wu-huan (*ᵓ-ġwan < á-ġwân).34 This would tie them to the Tung-hu grouping from which, as we have seen, the Mongolic Hsien-pi also sprang. The identification of the Apar, found in the Bilge Qağan, Kül Tegin (Orxon) inscriptions (in association witb the Purum, a Türkic rendering of "Rome," cf. Tibet. Phrom, Chin. Fu-lin < Soġd. From < Middle Pers. Hrom etc.) and in an inscription in the Northern Altay, with the Abar/Avar/Awar, if correct, would point to the Jou-Jan origins of the European Avars. This is an extremely tangled problem that will be discussed later. The proposed formulation is further complicated by the presence of a tribe among the T'ieh-lê, called in some Chinese sources A-pa or A-po ( = Apar). This latter form, however, may well be a corruption of the tribal name A-tieh.35 This same name, Awar, rendered in other Chinese sources as Hua, Huo (*ġwât, *ġuât = War), represented one grouping of tribes who together with Hsiung-nu/Hunnic remnants formed the War-Hun (cf. the Οϋάρ καί Χουννί and Οϋαρχωνίται of Theophylaktos Simokattes and Menander, discussed below). This tribal union formed the base for both the Jou-Jan/Awar state in Inner Asia and the Hephthalite state.36 [Golden 2016, 73-77, вж. и срв. Tekin 2010, 24-32]. Avar'lar ilk olarak 558'de Alan'lara komşu bölgelerde Kafkasya'ya girmişler ve - anlaşıldığına göre - kısa bir süre sonra da Un-İġur'lar, Zal'lar(?) ve Savır'lara karşı bir zafer kazanmışlardır. Avar'ların batıda aniden ortaya çıkışları, doğuda Jouan-jouan [Rú-rú] imparatorluğunun T'ou-kiue [Tū-jué] ve Çinliler tarafından 551-555 yıllarında yıkılmasını yakından izliyordu; bu da onların Jouan-jouan'lar [Rú-rú] ile özdeşleşmesi için bir gerekçe daha sağlamıştır [Hamilton 2015, 210]. Жужа́ньский кагана́т (монг. Нирун, кит. упр. 柔然, пиньинь: Róurán, палл.: жоужань, кит. упр. 蠕蠕, пиньинь: Ruǎnruan, палл.: жуаньжуань, кит. упр. 芮芮, пиньинь: Ruòruo, палл.: жожо, кит. упр. 茹茹, пиньинь: Chuòchuo, палл.: чочо, кит. упр. 蝚蠕, пиньинь: Rúruǎn, палл.: жужуань и др.) - государство кочевых монголоязычных народов, которые господствовали в степях северного Китая в промежутке между исчезновением хунну в IV веке и подъёмом Тюркского каганата в VI веке. Религия - шаманизм. Придворный историк династии Северная Вэй сообщает, что господствующее племя представляло собой ветвь сяньби. Распространена точка зрения, что откочевавшие в середине VI века в степи Европы авары являлись частью жужаньской конфедерации. В 402 году правитель жужаней первым среди степных народов принял титул кагана. 蠕蠕 - Жуань-жуань. Первое название, употребляемое для данного народа. Скорее всего искажённое слово, презрительная кличка, данная китайцами. 蠕 - значит медленно ползти, пресмыкаться. 柔然 - Жоужань. В русском языке закрепилось старое прочтение Жужань 茹茹 - Жужу. Сокращение 芮芮 - Жоужоу. Сокращение 檀檀 - Таньтань. Употребляется крайне редко. Другое одно имя жужанов есть «татар», также называют «тартар», (является) один из аймаков хунну. Китайским иероглифом современным произношением «датань» отмечено слово «татар», а иероглифом «таньтань» написано слово «тартар». Историки считают, что название монголов как татар (тартар) происходит от имени хаана Татар жужанов (414-429 гг). Эти две названия, Татар хаан и татар (монгол), записаны одинаковыми иероглифами. Поэтому с времен жужаньского каганата монголов стали называть монголами, татарами, татар-монголами или монгол-татарами [Жужаньский каганат 2014, 1-2]. Освен това не може и да се твърди, че мли Баян е монголско по произход, а по-скоро то е прабългарска заемка в монголския език или пък в малко по-неблагоприятния случай, общоалтайски лексикален инвентар. Не аварско, а единствено и само прабългарско по произход и принадлежност също така е и световно прочутото и известно златно съкровище от Наги Сент-Миклош [Добрев 2005]. Широко-разпространеното и идващо още от Симоката разграничение на авари и лъже-авари няма изобщо никаква що-годе валидно-меродавна обективнореална основа и отдавна вече е ревизирано (É. Vaissière), без при това техният произход да е все още неясен, както продължават да си мислят някои не особено грамотни в Прабългаристиката унгарски изследователи (И. Эрдейи). Именно този маджарин, подобно на много други още, но напълно незаслужено претенциозни проучватели на българите, си позволява лукса не само да не прави разлика между етнос и раса, но и да не знае, че наименованието обри не е собствено аварско, а източнославянско, без да говорим изобщо за прекалено повърхностно-приблизителните му представи за техните взаимоотношения с прабългарите: This is the famous theory of the false Avars, which is generally rejected. Theophylact himself recognizes that it is a personal attempt to reconstruct the history of the steppe, i.e. to solve the question of the chronological gap between the 550’s and 590’s Avars (“But let no one think that we are distorting the history of these times…”) He made use of Menander’s data on the Turkish name of tribes, fleeing to the west, the Uarkhonitai, i.e. War-Hun, and tried to argue from this double name that these tribes could not be the single-named Avars (“In point of fact even up to our present times the Pseudo Avars (for it is more correct to refer to them thus) are divided in their ancestry, some bearing the time honoured name of Var while others are called Chunni”). However his analysis is not consistent with the other data we have: Menander wrote that “Silzibul, the leader of the Turks, learned of the flight of the Avars and the damage they had caused to Turkish possessions at their departure” while waging war in Sogdiana and in Bactriana against the Hephtalites. The only possessions the Avars could damage should then have been to the East of Sogdiana, the Westernmost front of the Turkish armies at that time, and certainly not on the Volga with the Ogurs. These are two very different regions, separated by 2,000 km as the crow flies: Menander does situate the War-Huns in Central Asia, during the first phase of Turkish expansion, as did the author of the Armenian Geography who mentioned some Walkhon, i.e. War-Huns in Sogdiana (actually briefly occupied by the Rouran in the middle of the 5th c.). What Theophylact failed to understand is the complexity of ethnogenesis in the steppe, combining tribes of different origins to create a new political entity, without erasing their identity or their name. The Rouran federation united various pre-existing tribes, and among them remnants of the Xiongnu-Huns, as well as remnants of the Wuhuan, whose name might have been pronounced quite close to *Awar in the Han period (E. Pulleyblank, “The Chinese and their Neighbours in Prehistoric and Early Historic Times,” The Origins of Chinese Civilization, D.N. Keightley ed., Berkeley 1983, 453). These sub-federal identities, and especially the Avar one, re-surfaced in the flight to the west - a similar process to the disappearance of the name Turk after the final defeat of the Turks at the hands of the Uighurs, after which there were some ‘Turkish’ tribes, but no-longer any self-designated Turks. What might be true in the theory of the pseudo-Avars, is the question of the qaghanal title: we do not have any proof that the upper part level of the Rouran state flew to the west (and actually we do have Chinese texts having them fleeing to China), so that these tribes might indeed have usurped the title" [Vaissière 2017, 97-98], см. стр. 1055 и сл. http://bolgnames.com/Images/GreatWall_3.pdf
  23. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Плиточная археологическая культура – булгарская, уже имеется развитое коневодство: Ранние плиточные могилы имеют погребальные сооружения с невысокой оградкой-камерой, едва различимой на поверхности. Погребения с каменной наброской, покрывающей оградку, отличаются от всех др. плиточных могил и скорее напоминают карасукские захоронения Юж. Сиб. Под верх. слоем камня вырисовываются верхушки тонких плит из песчаника, базальта, сохраняющие развал на внешнюю сторону. Они входят в состав могильников К. п. м. и дворцовской культуры (Черемхово, Жипковщина на р. Ингода; Ясногорск, Тут-Халтуй на р. Онон; Кия, Гажалга на р. Шилка). Вещевые комплексы сохраняют карасукские черты: массивность ножей, наличие упора, отделяющего рукоятку от лезвия, двустороннее украшение рукояти различным орнаментом. Наконечники стрел 2-лопастные, черешковые и небольшие втульчатые листовидные, зажимные стрелы похожи на сиб. копья с таким же насадом. Очевидно, не случайно основная часть подвесок сопоставляется исследователями с лапчатыми привесками и имитациями в металле изделий из клыков марала. В искусстве К. п. м. (предметы быта и вооружения, конской сбруи, наскальные рисунки) отражены кочевой быт людей и их основные занятия. Художественный стиль получил назв. «звериный» – изображались домашние и дикие животные, хищники в динамике (бег, борьба). В середине II тыс. до н.э. в степях Центральной Азии сформировался кочевой и полукочевой, в зависимости от ландшафтной и климатической обстановки в конкретной ее области, тип скотоводческого хозяйства, связанный с круглогодичным содержанием скота на подножном корму. Вместе с переустройством палеоэкономики произошло формирование новых археологических культур времени развитой и поздней бронзы. Эти важные изменения в хозяйственном и культурно-историческом развитии центральноазиатского населения обозначились в материалах культуры плиточных могил в Восточной Монголии и Южном Забайкалье и культуры херексуров Западной Монголии. Скорее всего процессы сложения этих двух основных культур степной зоны Центральной Азии происходили синхронно. Они формировались на основе культур предшествующего времени: на востоке селенгинско-даурской, а на западе - монгольского варианта афанасьевской культурной общности. Стоявшие за этими культурами древние этнические общности разной расовой принадлежности определяли историческую и этнокультурную ситуацию на обширных пространствах северной части Центральной Азии от Байкала до Гоби и от Хингана до гор Монгольского и Российского Алтая в эпоху бронзы и раннего железа. Примерно в середине II тыс. до н.э. в Центральной Азии после длительного периода аридизации климата наступила фаза некоторого увлажнения климата, продолжавшаяся в течение XV-XIV вв. до н.э. Ее начало совпало, по нашему мнению, с завершением процесса сложения кочевого и полукочевого скотоводства в Центральной Азии. В целом время середины II тыс. до н.э. было весьма благоприятным периодом для социально-экономического развития степного населения Монголии и Южного Забайкалья. Высокая продуктивность степных пастбищ, обильная кормовая база благоприятствовали расцвету культуры плиточных могил и культуры херексуров. Улучшились условия и для развития земледелия. Демографическая ситуация в связи с высокой продуктивностью скота, основного богатства степняков, и более благоприятными, чем в предшествующее время, условиями для земледелия, характеризовалась скорее всего значительным ростом населения. Вероятно и общая культурно-историческая и этнокультурная ситуация для этого времени характеризовалась устойчивостью и стабильностью. Вместе с тем рост материального благосостояния способствовал дальнейшему развитию родо-племенных отношений, появлению социального неравенства и знати, трансформации духовной культуры. Растущие стада скота способствовали этим социальным процессам и, вследствие их легкой отчуждаемости, - росту значения военных набегов с целью наживы, а вместе с тем росту социальной напряженности, повышению роли войны и военного дела в жизни степного населения. Вероятно именно в это время появляется разнообразное боевое бронзовое оружие, известное по многочисленным случайным находкам с территории Монголии и Южного Забайкалья. На петроглифах Монголии в эпоху развитой и поздней бронзы появляются изображения воинов в грибовидных головных уборах с луками и боевыми топорами, изображения боевых колесниц. В соответствии с этими новыми явлениями в социальной жизни растет роль воинов и военных вождей в обществе и, вероятно, к эпохе поздней бронзы у населения культуры херексуров появляется традиция изготовления каменных статуарных памятников в виде оленных камней монголо-забайкальского типа. Наиболее ранние из них по изображениям оружия датируются последними веками II тыс. до н.э., см. сс. 181-190: http://bolgnames.com/Images/GreatWall_2.pdf
  24. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Какая вам кража, когда это был конь Тоуманя!? При том хуннуские конники латники, выдержит ли монгольское пони на такое: Когда Маодунь вступил на престол, дунху были сильны и достигли расцвета. Узнав, что Маодунь убил отца и вступил на престол, они отправили гонца сообщить Маодуню, что хотят получить бывшего у Тоуманя коня, пробегавшего в день 1000 ли (400-500 km). Не без оснований считается, что количество воинов примерно соответствует общей численности взрослых мужчин (у хунну: «все возмужавшие, которые в состоянии натянуть лук, становятся конными латниками» [Лидай 1958: 3; Бичурин 1950а: 40; Материалы 1968: 34]). У них нет письменных документов, и [все] распоряжения делаются устно. Мальчики умеют ездить верхом на овцах, из лука стрелять птиц и мышей; постарше стреляют лисиц и зайцев, которых затем употребляют в пищу; все возмужавшие, которые в состоянии натянуть лук, становятся конными латниками.
  25. Хунну - Сюнну - Гунны-2

    Вы снова не туда попали! Монгольское пони абориген. Булгары заимствовали коня из индоиранцев, потом селектировали самые лучшие породы, включая и коня шаньюя Багатура, кит. Маодунь, который пробегает в день 1000 ли (400-500 km), а для нужд своей армии китайцы снабжались булгарскими конями: Огромное пространство занимали в бронзовом веке племена близких между собой андроновской и «срубной» культур. Первоначально эти племена обитали в Среднем Поволжье и Южном Приуралье, и культура их была близка культуре племён, оставивших катакомбные и ямные курганы. В начале бродзового века они расселились на восток до Минусинской котловины и на запад до Днепра и низовьев Южного Буга. Племена эти вели уже относительно сложное хозяйство. С одной стороны, у них развивалось скотоводство и, возможно, они первые включили лошадь в число домашних животных сначала как мясной скот, а потом и как транспортную силу. С другой стороны, племена, создавшие «срубную» и андроновскую культуры, гораздо шире, чем их энеолитические предшественники, занялись земледелием. Поскольку „лошадь Пржевальского“, распространенная на обширной територии Восточной Азии, исключается как предок домашней лошади, домашняя лошадь как транспортное животное была импортирована из западных областей Азии, где она и была впервые приручена, очевидно, племенами индоевропейского происхождения. Вместе с „лошадью“ в районы Центральной и Восточной Азии был занесен и весь комплекс ритуально-мифологических представлений о „лошади“ и связанных с ней обрядов, возникших, очевидно, в связи с одомашниванием этого животного. Этим и следует объяснить то разительное сходство комплекса таких представлений, связанных с лошадью, у индоевропейцев и народов, говоривших на алтайских языках [Гамкрелидзе, Иванов 2014, 561]. Надо полагать, что многие идеологические представления о лошади зародились, очевидно, уже сразу после ее приручения и использования в качестве тяглового средства и для верховой езды. Это произошло в Центральной Азии, возможно, уже в конце IV тыс. до н.э., хотя прямых и достоверных свидетельств доместикации дикой лошади в этом регионе пока неизвестно. Но есть косвенные данные, позволяющие предположить, что лошадь наряду с быками уже использовалась в хозяйстве полукочевых племен ранней бронзы, относимых к афанасьевской, окуневской и каракольской культурам Сибири. Так в афанасьевском могильнике Бике I, раскопанном в долине р. Катунь (Российский Алтай), в специально сооруженных ямах с каменной выкладкой найдены захоронения трех черепов лошадей (Кубарев В. Д. и др., 1990, рис.21-24). Учитывая тот факт, что они были обнаружены в кострище вместе с фрагментами керамической посуды и рядом с насыпью афанасьевского кургана, можно сделать вывод о проведении поминального обряда уже в начале III тысячелетия до н.э. Возможно, здесь отмечен самый ранний на Алтае случай использования лошади в качестве жертвенного животного. Вторым важнейшим культурным приобретением афанасьевцев был переход от охоты, рыболовства и собирательства к скотоводству и земледелию. Об этом свидетельствуют остатки мясной пищи, положенной в могилы рядом с посудой. Среди костей домашних животных здесь встречены кости барана (Афанасьева гора, Карасук III, Черновая VI, Усть-Куюм и др.), коровы (Тесь I, Подсуханика, Бельтыры и др.), лошади (Афанасьева гора). Значит, афанасьевцы уже разводили все основные виды домашнего скота. Однако в качестве пищи погребенным клали также часто и мясо диких животных: дикого быка, бурундука, лисицы (Афанасьева гора), зубра (Карасук III). Следовательно, охота у афанасьевцев имела такое же значение, как и скотоводство, которое еще не могло полностью удовлетворить потребности людей. Это был один из начальных этапов скотоводства [История Сибири 2014, 161]. В карасукское время лошадь начинает использоваться для верховой езды. Воины Карасукской культуры были вооружены копьями с бронзовыми прорезными наконечниками и бронзовыми колющими мечами[19] «Из домашнего скота у них более содержат лошадей, крупный и мелкий рогатый скот; частью разводят верблюдов, ослов, лошаков и лошадей лучших пород», [5] — говорится в «Исторических записках» Сыма Цяня: http://bolgnames.com/Images/GreatWall_2.pdf Когда Маодунь вступил на престол, дунху были сильны и достигли расцвета. Узнав, что Маодунь убил отца и вступил на престол, они отправили гонца сообщить Маодуню, что хотят получить бывшего у Тоуманя коня, пробегавшего в день 1000 ли (400-500 km). Маодунь посоветовался с сановниками и все они сказали: «Конь, пробегающий в день 1000 ли, является драгоценным конем для сюнну, не отдавайте его». «Маодунь ответил: «Разве можно жить рядом с другим государством и жалеть для него одного коня», и отдал дунху коня, пробегавшего в день тысячу ли. Лошади [племени] Пу-гу 16* (Bugu) меньше Чжан-и-гу"ских, похожи на Тунло"ских. [Они] постоянно находятся на юге гор Ю-лин-[шань]. Тамга [4] . Лошади [племени] А-де 17*(Ediz) одной породы с Пу-гу"скими (Bugu) лошадьми, находятся на удобных пастбищах 18* к юго-востоку от Мо-хэ ку-хань-шань19*, в нынешнем Цзи-тянь-чжоу 20*. Тамга [8] . Лошади вышеназванных племен - общей породы, но их тамга у всех различны. 16*. Пу-гу 75 = b'uək-kuət [4] . В. Банг (Türkische Turfan-Texte, 2, 5) сближает его с титулом-этнонимом "Бугу" ("Бугуг"). Этот термин был известен у Гуннов и Толесов как военный титул ("главнокомандующий" левым или правым крылом) 76. По мнению исследователей (Г. Е. Грумм-Гржимайло Указ. соч. т. 2, стр. 249, ср. Н. Козьмин, - Д. А. Клеменц и историко-этнографические исследования в Минусинском крае, - Изв. Вост.-Сиб., отд. ИРГО, 1916, т. 45, стр. 48, он сохранился и сейчас в названии рода-кости Бугу в Минусинском крае и рода Бугу в составе современных Киргизов (ср. Я. Р. Винников, Родо-племенной состав и расселение Киргизов. Труды Киргизской археолого-этнографической экспедиции, т. 1, М., 1956, стр., 168 - 169). Локализация Бугу для 8 в. пока не выяснена. Вот основные показания источников о их местонахождении. По тексту Танхуйяо: "y племени Пу-гу учреждено Цзинь-вэй"ское тутукство" (Танхуйяо, цз, 73, стр. 1314, Бичурин,. Указ. соч., т. 1, стр., 303). В Ци-дянь отмечается, что горы Цзинъ-вэй "находятся от Мо (Степи) на севере, отстоят от Шо-фан 77 6олee чем на 5,000 ли. При династии Тан было учреждено Цзинь-вэй"ское тутукство" (Ци-дянь, стр. 546). Таншу помещает Бугу на восточных границах Ба-е-гу (Байырку) и До-лань-гэ (Толенгет) (Таншу, цз, 217 б, стр. 11 б, 12 а, Бичурин, Указ, соч., стр. 344). О местонахождении Байырку см. 6* - 9*. Дополняющее эти известия свидетельство списка тамг о их местонахождении на юге от Ю-лин-шань"ских гор (хр. Хамардаб, восточные отроги Саян) позволяет расположить их в междуречье Чикоя - Хилки, что перекликается с мнением Хэ Цю-тао, паместишего Бугу к северу от гор Кэн-тэ (Хэнтэй) на р. Чу-ку (Чикой) (Шо фан бэйчэн, цз, 32, стр. 10 б). Однако Хэ Цю-тао исходил из сомнительного сходства в звучании слов "пу-гу" и "чу-ку", поэтому его основная посылка не может считаться удовлетворительной. 20*. Цзи-тянь-чжоу 86. По характеристике Ци-дянь округ Цзи-тянь-чжоу "учрежден при династии Тан,. В то время находился на юго-восточной границе провинции Нинся" (Ци-дянь,стр. 1334). Об учреждении области Нин-ся-фу 87 у Эдизов говорит и Ли Чжао-лэ, словарь которого цитируется у Chavannes (Chavannes, Указ. соч., стр. 98). Г.Е.Грумм-Гржимайло помещает округ Цзи-тянь-чжоу в Алашаньских горах и, основываясь на этом, локализует здесь Эдизов (Г.Е. Грумм-Гржимайло,Указ. соч., т. 2, стр. 276). В тексте Таншу (Таншу, цз. 217 6, стр. 6 б) Эдизы упомянуты между Ба-е-гу (Байырку) и Тун-ло (Тонгра) в числе племен, обитавших к востоку (надо: к северу) от Утукунских (Ütükün) гор. В этом же районе находит их Хэ Цю-тао, отмечавший округ Цзи-тянь чжоу на север-западе от племени До-лань-гэ, кочевавшего по течению р. Тун-ло (Тонгра, верхний Чикой). Лошади [племени] Хуй-гэ 34* (Uigur) одной породы с Пу-гу"скими (Bugu). Компактно кочуют на удобных пастбищах к северу от У-тэ-лэ-шань 35*. Тамга [11] [Зуев 2012, 5-21]: http://bolgnames.com/Images/GreatWall_3.pdf