Ермолаев

Пользователи
  • Число публикаций

    658
  • Регистрация

  • Последнее посещение

  • Days Won

    7

Весь контент пользователя Ермолаев

  1. Но ведь Карпини пишет: "Когда же он умрет, то, если он из знатных лиц, его хоронят тайно в поле, где им будет угодно, хоронят же его с его ставкой, именно сидящего посредине ее, и перед ним ставят стол и корыто, полное мяса, и чашу с кобыльим молоком, и вместе с ним хоронят кобылу с жеребенком и коня с уздечкой и седлом, а другого коня съедают и набивают кожу соломой и ставят ее повыше на двух или четырех деревяшках, чтобы у него была в другом мире ставка, где жить, кобыла, чтобы получать от нее молоко и даже иметь возможность умножать себе коней, и кони, на коих он мог бы ездить, а кости того коня, которого они съедают за упокой его души, они сжигают." То есть тайно хоронят всех знатных людей. Далее Карпини пишет уже об ином способе погребения некоторых знатных лиц (видимо, принявших ислам), коих также хоронят тайно в силу их знатности, однако хоронят их в явно мусульманскую могилу (при этом все остальное - обряды - не мусульманское). И могила с лахабом также относится к иному погребению некоторых знатных лиц: "Мертвого же кладут в яму, которая сделана сбоку, вместе с теми вещами, о которых сказано выше, затем зарывают яму, которая находится перед его ямой, и сверху кладут траву, как было раньше, с той целью, чтобы впредь нельзя было найти это место. В остальном они поступают так, как о том сказано выше..." Обряды то монгольские (раба в лахад суют; могилу скрывают, чтобы не нашли), но могила - мусульманская, с лахадом для тела усопшего. Это уже - часть исламской традиции. Здесь видно явное смешение монгольской и исламской традиций.
  2. Вот общий мусульманский обычай погребения: "Могила (кабр) может быть сооружена по-разному – это зависит от состава, влажности и плотности почвы, а также от рельефа местности, где находится кладбище. Могила мусульманина представляет собой яму, в одной из стен которой сделана ниша (ляхд). Яма выкапывается таким образом, чтобы ее размеры соответствовали размерам умершего, т. е. длина могилы будет несколько больше, чем рост умершего, ширина – половина длины могилы (около 60–80 см), глубина минимум 150 см, но лучше (сунна) выкопать могилу глубже (обычно до 190–230 см). В книге «Бушра аль-карим» пишется, что сунной является, чтобы ниша в могиле была широкой, свободной, в частности те ее стороны, где покоятся голова и ноги умершего, дабы это позволяло уложить покойного немного в той позе, в которой человек находится при поясном поклоне в намазе (руку‘). Об этом говорится и в достоверном хадисе Посланника Аллаха (мир ему и благословение). Сообщается от Хашима ибн Амира, что Пророк (мир ему и благословение) сказал: «Копайте могилу, делайте ее просторной и делайте это хорошо» (Ибн Маджа). Оптимальным размером могилы является такой, что ее ширина позволяет свободно спустится туда и тому, кто хоронит умершего, и самому покойному. А глубина лучше, чтобы была такой, что если человек среднего роста, спустившись в могилу, поднимет вверх руки, то они не выходили бы из могилы, т. е. выше (приблизительно 225 см). Также желательно, чтобы потолок с обеих сторон был высоким, в случае если тело покойного опухнет, дабы он не касался потолка. Даже обязательно делать потолок таким высоким. Если почва плотная, то лучше на дне могилы сделать и такую нишу для тела покойного, в которой бы свободно поместился умерший. Ниша помещается в той из стен могилы, которая находится в стороне Киблы, и бывает такой высоты, чтобы в ней возможно было сидеть (т. е. примерно 80–100 см), а шириной чуть больше ширины плеч умершего (минимум 50 см). В эту нишу иногда, если почва влажная и мягкая, справа от тела ставят тонкую плиту, а слева – плиту потолще и укрепляют потолок. А в некоторых случаях на дне могилы, оставив посредине место, достаточное для помещения в него тела покойного, с обеих сторон воздвигают стенку. Затем туда укладывают тело покойного, направив лицо в сторону Киблы, потолок закрывают каменными или деревянными плитами и до полна засыпают могилу." Еще вот: "Могила сооружается по-разному, в зависимости от рельефа местности, в которой живут мусульмане. 1. Лахад — состоит из айвана и кельи внутри него. Айван выкапывается по размеру 1,5 х 2,5 м глубиной 1,5 м. Снизу айвана круглый вход в келью (80 см), такого размера, чтобы в ней могло поместиться тело и те, кто участвуют в похоронной процессии. 2. Ярма — состоит из айвана и внутренней полки. Ярма превышает размеры тела умершего Примерно на полметра с обеих сторон. Полка (шикка) выкапывается по размеру длины тела или по размеру ширины ярмы (ширина 70 см, высота 70 см). Шариат требует хоронить покойного таким образом, чтобы не ощущался запах, и хищники не могли бы вытащить его. С этой целью могила укрепляется жженым кирпичом для лахада, а для ярмы - доской. Мусульман не принято хоронить в гробу. Если мусульманин умер во время плавания, Шариат требует по возможности отсрочить похороны и похоронить его на суше. Если же земля далеко, над ним совершается мусульманский обряд (омовение, окутывание в саван, молитва и т.д.), затем к ногам тела покойного привязывают тяжелый предмет и опускают покойного в море или океан." А это от Карпини: "Иной также способ существует для погребения некоторых знатных лиц." "Мертвого же кладут в яму, которая сделана сбоку, вместе с теми вещами, о которых сказано выше, затем зарывают яму, которая находится перед его ямой, и сверху кладут траву, как было раньше, с той целью, чтобы впредь нельзя было найти это место." Как видите, у татар лишь некоторые знатные лица погребаются в яме с боковой нишей для тела усопшего, как то соответствует мусульманской традиции.
  3. Ув. АксКерБорж, разрешите вмешаться? Карпини явно описывает именно общемусульманский обряд погребения. Вот собственно схема мусульманской могилы, схожая с описанием Карпини:
  4. Proto-Mongolian: *böküne Altaic etymology: Altaic etymology Meaning: 1 gad-fly 2 mosquito Russian meaning: 1 овод 2 комар Written Mongolian: böküne (L 127), bökügene 1 Middle Mongolian: boko'una (HY 12) Khalkha: böxnö 1 Kalmuck: bökǖnǝ 2 Ordos: böχöŋ 2 Monguor: pugunoG (SM 307) Comments: KW 55.
  5. Очень интересно, что Хормуста - повелитель 55 западных небес, а Ата Улан - 44 восточных. То есть, видно что Хормуста пришел с запада, с иранской стороны, где жили согдийцы, кочевые скиво-сарматы и иже с ними.
  6. Да, только не персидский, а иранский и зороастрийсеий вообще. Хормуста у нас от согдийцев скорее, они как бы "виникийцы" Средней Азии - торгаши, кои везде в общем были. Также чув. Ырымась, арм. Арамазд и др. Это все от зороастрийцев-иранцев, кои опять же были огнепоклонниками.
  7. У нас, кстати, вот еще что по огню есть: "Ата Улан (или Атай Улан Тэнгэр, Галта Улан, Атай Хан — «огненно-красный тэнгри») — персонаж бурятской мифологии, небесное божество (тенгри), покровитель лошадей и источник зла; правитель 44-го из небес Востока. Когда-то предводительствовал всеми 99 небесами, однако был убит ханом западного неба Хормустой. Причиной конфликта стало сватовство сыновей соперников к дочке Саган Себдега, красавице Наран. Есть версия, что Ата Улан хотел погубить Наран. После смерти Ата Улан мог сохранить свою власть только над 44 тенгри. По другой версии, Ата Улан был разорван на части. Его голова превратилась в чудовище Арааха (Раху), которое хочет проглотить небесные светила, а туловище в одноглазого огненного монстра Гал Нурмана. Для борьбы с этичи чудищами был послан сын Хормусты Гэсэр. Также существует версия, что Гэсер является зятем Ата Улана. Армия Ата Улана, согласно мифам, состоит из 6666 солдат. У него есть три сына и три дочери. Одна из легенд рассказывает о том, что враг поразил копьём большой палец на его ноге, вследствие чего в мире людей появилось несколько духов болезней."
  8. А преемственности нет? Разве Северная Юань не осколок хубилаидской Юань? Вот, кстати, из "Мин ши": "«Ойраты-монгольское племя и находятся к западу от татар. После падения династии Юань, юаньский сильный сановник Мэн-кэ-тэ-му-эр [Менкэ-тимур] завладел ими. После его смерти народ разделился на 3 части: их вождей звали-Ма-ха-му [Махмуд], второй -Тай-пин, третьей-Ба-ту-бо-ло [Бату-Болот]." А ойраты как мы знаем были к западу от халха-монголов.
  9. Маньчжуры начали свое усиление только с 1614 года (основание Поздней Цзинь). До этого от падения собственно Цзинь в XIII веке до 1614 года чжурчжэни-маньчжуры были зависимы от Северной Юань и Мин.
  10. 1) Разве маньчжуры не вобрали в себя культуру подчиненных им китайцев, практически растворившись в ханьской культуре? Разве маньчжуры не заимствовали у монголов письменность? 2) Так ведь "улан залаа" и была введена только в 1437 году ойратским Тогоном-тайши, а не в 13 в. при Чингисхане. 3) Вот из труда "Очерки истории Калмыцкой АССР. Дооктябрьский период" (1967): Глава II ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СЛОЖЕНИЯ КАЛМЫЦКОЙ НАРОДНОСТИ 1. Происхождение калмыков. Ойраты — предки калмыцкого народа Указанные успехи ойратских феодалов не могли не способствовать дальнейшему углублению процесса консолидации ойратов в особую монголоязычную этническую общность — ойратскую народность. Примечательно, что именно к этому времени относится появление у них такого этнографического новшества, как ношение улан-зала - небольшой кисти из красной ткани на головных уборах, перешедшей от ойратов к калмыкам и бывшей в употреблении вплоть до сравнительно недавнего времени. Введенное впервые указом ойратского правителя Тогона-тайши в 1437г., улан-зала в дальнейшем получило широкое распространение в народных массах, служа как бы наглядным выражением их отличия от остальных монголов. Важно отметить, что калмыки вплоть до Октябрьской революции часто называли себя «улан залата» или «улан залата хальмг», т.е. «носящие красную кисть» или «краснокистные калмыки», вкладывая в эти слова смысл этнонима, равного по значению термину «калмык». 4) Вот из описания герба Калмыкии: "Историческое происхождение улан зала: В 1437 году ойратский предводитель Тогон-тайша подписал специальный указ об обязательном ношении ойратами на головных уборах улан зала, как отличительном знаке от других народов Востока. В 1750 году Дондок Дайши издал закон, подтверждающий вышеназванный указ. И, наконец, в 1822 году на Зензелинском собрании калмыцких нойонов, зайсангов, лам и гелюнгов было принято решение: «Всем на шапке иметь улан зала и всякому мужчине носить косу»... Улан зала содержит в себе символическую нагрузку. У буддистов при молитве и медитации, согласно учению Будды, на затылке открывается тысячелистковый белый лотос. Когда они молятся, то складывают ладони обеих рук и заносят над головой. В этот момент, по буддийскому учению, открывается дверь сознания. Затем молящиеся касаются руками области подбородка, рта и груди, тем самым открывая двери речи и души. Этот ритуал несет в себе очищение разума, сознания, речи и души, а также познание истины. Ритуал этот также подразумевал, что сознание человека всегда было открыто. Поэтому было введено ношение улан зала (на самом высоком месте -голове), символизирующего священный белый лотос. По кругу, обрамляющему улан зала и дорвн тоолг, изображен орнамент «зег», свидетельствующий о кочевом образе жизни в прошлом и светлом пути процветания."
  11. Не соглашусь, что "улаан залаа" исконно маньчжурская традиция, ибо в еще в 1437 Тогон-тайши ввел указ о ношении "Улан Зала". А маньчжуры, видимо, стали носить улан зала, так как так делали члены рода Айсин Гюро, видимо, имеющего родственные связи с монголами-нирун (то есть нирунского происхождения род; само название Айсин Гюро - "Золотой род" - подражание роду Чингисхана). Да, слово вполне может быть тюрк. происхождения: "Turk. *jala-gu, *jala-ga and *jala-ma seem to be derived from a common root, thus it is most probable that Mong. ǯalama 'sacred strips' and ǯalaɣa 'tassel, thick silk thread' are borrowed from Turkic and not vice versa." Перевод: "Turk. * Джала-гу, * Джала-га и * Джала-ма, кажется, происходит от общего корня, таким образом, наиболее вероятно, что монг. 'Священные полосы' ǯalama и ǯalaɣa 'кисточкой, толстые шелковые нити' заимствованы из тюркских, а не наоборот." Но также, возможно, слово "зала/залаа" (арх. "жалага") исходит из слова "ǯali" (пламя) + "aɣa(n)" (эта часть часто встречается при обозначении цветов: "хулаган" - красный, "чагаган" - белый, "ягаган" - розовый). То есть от слова "ǯalaɣa(n)" (букв. "пламенный"), то есть "улаан залаа" - "красно-пламенный". Хотя, если исходить из изначально ойратской природы, то тогда просто (улан зала), то тогда просто "красное пламя". Вообще, огонь играет заметную роль в культуре как ойратов, так и монголов вообще: "Огню как священному элементу специальных исследований не было посвящено, но есть ряд работ, затрагивающих данную проблему в обрядовой поэзии калмыков. В нашей статье мы попытались рассмотреть специфику коммуникативного поведения калмыков через призму традиции и обычаев, связанных с огнем, так как с давних пор важное место в жизни калмыка-кочевника занимает культ огня ‘hал’. Несмотря на то, что в современном калмыцком обществе забывается и теряется родной язык, но все же в сознании народа сохраняются культура и традиции наших предков, идентифицирующие калмыков как отдельный самостоятельный этнос. Огонь олицетворял бога Солнца на земле, поэтому с огнем связано много табуированных норм поведения. Так, например, нельзя плевать, переступать через огонь; нельзя тушить огонь водой или иной жидкостью, а нужно дождаться, когда он сам потухнет или засыпать песком или землей и т. д. Калмыки не только поклонялись огню, но и совершали жертвоприношения ему. Б. Басангов в повести «Булгун» описывает этот обычай: «Он налил араки в чашку, прошептал молитву, побрызгал аракой на огонь. Лишь после этого предложил выпить старикам» [Басангов: 12]. Данную особенность коммуникативного поведения калмыков описал известный поэт В. Хлебников в своем рассказе «Есир»: «Первую чашку он плеснул в огонь, вторую – в небо, третью – на порог. И бог пламени Окын-Тенгри принял жертву» [Хлебников: 235]. Жертвоприношения огню встречаются в свадебных и похоронных обрядах и поныне. Например, в свадебном обряде: жир жертвенного барана бросают в огонь и произносят молитву, в которой просят даровать дочери счастья и благополучия в новой семье. В похоронном обряде через 7 и 49 дней и через год после похорон жир жертвенного барана бросают в огонь, таким образом «кормят» своего умершего родственника. Мы склонны предполагать, что огонь калмыками воспринимается как проводник между миром людей и миром божественных существ. В калмыцкой культуре огню как нечто божественному и сверхъестественному приписываются очистительные силы. Примером может служить обряд «Шюр», описанный А. Амур-Сананом в романе «Мудрешкин сын»: «Впереди по краям дороги, мать раскладывает два костра. Когда они разгораются, бросает в них по горсточки соли. Между кострами прогоняется весь скот. После стада между кострами медленно проходит наша кибитка, и мы гурьбой плетемся за ней. hә-садһ тоот һалдг орҗ әрлтхә ‘Сгинь, пропади, нечистая сила!’ – говорят калмыки в таких случаях» [Амур-Санан: 6]. И сегодня данные национальные особенности проявляются в коммуникативном поведении современных калмыков: с помощью огня очищают дом, обходя его по ходу солнца; после похорон, прежде чем войти в дом держат руки над огнем и т. д. Необходимо отметить, что в культе огня прослеживается сплетение языческих и буддийских верований. В язычестве огонь – это олицетворение бога Солнца, поэтому производятся жертвоприношения огню в виде жира, масла, водки и др.; а в буддийской традиции огонь символизирует мудрость, сжигающую всякое невежество. Так, примечателен буддийский ритуал «Огненная пуджа», основная цель которого – это устранение препятствий на пути к просветлению; кроме того, проведение ритуала подношений предотвращает неблагоприятный ход событий. Во время этого ритуала совершаются подношения через огонь просветленному Ямантаке. Таким образом, в буддийской культуре огонь является проводником между миром людей и миром просветленных существ. Подношение огню так же очищает местность, удаляет препятствия, уничтожает болезни. Примечательно то, что огонь в калмыцкой культуре символизирует счастье, благополучие (күүнә һарар һал бәрх ‘чужими руками жар загребать’); нечто светлое, хорошее, доброе (үмснә дор бәәсн һал медгдг уга ‘незаметен огонь, находящийся под золой’). Раньше калмыки никому не давали огня в первый день перекочевки. Наши предки верили, что с огнем может уйти счастье с нового места. Поэтому самым страшным проклятием было проклятие очагу: һулмтчнь харлг! ‘пусть почернеет твой очаг!’; һулмтчнь арат мааҗг! ‘пусть твой очаг поцарапает лиса!’ [Борджанова: 149]. В калмыцкой культуре домашний очаг олицетворял весь род, всю семью, и если должен был по желанию проклинающего потухнуть, значит должен погибнуть весь род. Данная особенность миропонимания калмыков прослеживается в свадебном обряде, в котором предусматривается поклонение домашнему очагу невестой в доме жениха. Этот обряд проводится и сегодня в современных калмыцких свадьбах. Таким образом, невеста поклоняется предкам своего мужа, приобщаясь к новому очагу, к новой семье. Обобщая результаты изложенного исследования можно сделать следующие выводы: - огонь в национальном сознании калмыков воспринимается как нечто божественное, сверхъестественное; - огонь символизирует саму жизнь человека и всего живого на земле; - огонь-очаг олицетворяет всю семью, весь род. Несмотря на современный, динамичный и поликультурный мир, в котором стираются грани между традициями народов, калмыки сохраняют свои этническую самобытность. Эта идентичность проявляется в коммуникативном поведении калмыков, в его национальном сознании."
  12. Очень большой интерес (лично у меня, по крайней мере) вызывает скотоводческая терминология хунну: Кит. " kwjāt-d(h)ē" (совр. чтение - "цзюэти"): Шовэнь утверждает, что это тип мула, а Сюй Гуан в комментарии к Ши цзи полагает, что это крупные лошади, каких разводят северные варвары, наиболее пригодные для запря- гания в повозки и пр. Однако интересно вот что: "Пуллиблэнк собрал три отрывка из древнекитайских источников, иллюстрирующие, что под цзюэ-ти – katiroм древние китайцы подразумевали лошадей очень хорошей породы. Вот, что пишет Д. Пуллиблэнк: «Отрывок, прекрасно иллюстрирующий то, что под цзюэ-ти подразумевались высоко ценившиеся лошади очень хорошей породы, и между прочим, показывающий, что она была извест- на в Китае еще до объединения его династи- ей Цинь в 221 г. до н.э., находится в докладе Ли Сы князю царства Цинь, включенном в «Ши цзи». Ли Сы, родом из царства Чу, за- щищаясь от чиновников царства Цинь, кото- рые хотели изгнать всех иностранных советников («гостей»), находившихся при циньском дворе, для примера указывает на многие ценности, которые царство Цинь получало из- за границы. Он говорит: «Если бы предметы должны были производиться в Цинь прежде, чем их разрешат … женщины из царств Чжэн и Вэй не наполняли бы ваш внутренний дворец, а прекрасные цзюэ-ти не стояли бы в ваших стойлах». В других текстах из «Ши цзи», цитируемых в «Тайпин юйлань» и «Хуайнань цзы», о цзюэ-ти говорится как о лучших ло- шадях для экипажа. В биографии Цзоу Яна в «Ши цзи» в другом отрывке, который, по- видимому, указывает, что эти животные бы- ли известны в позднечжоуское время, говорится, что князь царства Янь угощал Су Циня блюдом, приготовленным из цзюэ-ти, причем подразумевалось, что это было проявлением особой милости»" При этом Лай Миндэ поясняет последние три названия так: цзюэти — скакуны, таоту — пони, тоси — дикие лошади. Также, примечательна запись вида 駃騠 (оба означают "скаковая лошадь"). То есть видно, что речь идет не о мулах или лошаках, а о лошадях, при чем скаковых. Тогда, исходя из протомонгольского, вонетически и семантически выводится слово "katari-" (рысь, скакать рысью; сравните совр. монг. "хатир"), а если быть точнее, то по смыслу должно идти "katarigа", или "kataritаi", или "katarichin" (рысак, рысистый). Но наиболее логична связь "kwjāt-dē" с исходной глагольной вормой "katari", что можно в общем объяснить тем, что, возможно, китаец, записывающий хуннуские слова, не знал всех правил грамматики языка хунну и записал глагол "скакать рысью" как существительное, обозначающее "рысака". Кит. "d(h)ān-gēh" или "d(h)ān-kēh" (совр. чтение "тоси"): в составе слова имеется 驒 (дикая лошадь); Лай Миндэ поясняет так: "тоси" — "дикие лошади". Интерпретируют (Дыбо) как пратюрк. "*taɣɨ" (самка кулана), что, как пишет Дыбо, заимств. в протомонг. Однако, следует полагать о наличии тюрко-монгольской параллели слов "taɣɨ"-"taki" (обозначение кулана и дикой лошади); "teke" - "tаki" (козел), и "toku" - "tаki" (обряд; жертвоприношение; уважение), причем последняя параллель указывает на происхождение первых двух от понятий "жертвоприношения, обряда и уважения", что вполне может объясняться как часть тюрко-монгольской культуры, а точнее тюрко-монгольского вероисповедания, в котором в жертву, для обрядов, да и как уважаемое (священное?) животное использовались дикие лошади, куланы или козлы. Следует связать с протомонг. "taki" (дикая лошадь; так называют монголы лошадь Пржевальского). Видимо, конечная "н" в первом слоге есть ошибка записывающего. То есть: "taki" - "tā-kē" - "dān-kēh". Кит. "g(h)oŋ-g(h)oŋ" (совр. чтение - "кьён-кьён"): видимо, имеется ввиду масть/порода лошади. Следует связать с протомонг. "koŋ-" , если учитывать редупликацию (повторение, по сути) вида "goŋ-goŋ". Также могло быть записано протомонг. "koŋgor", близкое к среднемонг. "qoŋqor" (конечные "р" обычно записывают как "н" - "татар" - "дадань"; однако тут видим "ŋ", что больше говорит о первом варианте - редупликации). То есть: "koŋ-koŋ" - "goŋ-goŋ" или же "koŋgor" - "goŋ-goŋ". Кит. "thāk-lhāj": Пуллиблэнк не предлагает иноязычной интерпретации этого двусложного слова (оно может толковаться как «вьючный верблюд», но то, что вторая часть композита значит «верблюд» только с Хань, наводит на подозрения о заимствовании). Лучше, видимо, связать с пратюрк. "tạj-kak" (уменьш. от "жеребенок"; сравните совр. тур. "тайлак" - верблюжонок). Но от протомонг. же можно предъявить "tаkir" (кривой, согнутый), или даже "tаkirlаh" (искривляться, сгибаться), где "р" передалась как "л" (курыкан - гулигань) и слилось с "л" глагольного определителя. То есть: "tаkirlаh" - "tāk(i)llāh" - "thāk-lhāj"
  13. А разве советники Ши Лэ были не собственно цзесцами? Впрочем, вам лучше знать, а я так, дилетант, могу ошибаться. Ну, не знаю. Все таки понятие "пять варваров" (ву-ху) включает в себя: хунну, цзе, ди, цян и сяньби. То есть, цзесцы как бы отдельно показаны от собственно хунну, наряду с другими племенами иного происхождения. По сему полагаю, что нельзя считать абсолютно верным тождественность языков хунну и цзе (цзе, впрочем, могли быть и билингвами, находясь в свере влияния хунну). И тогда если уж и определять языковую принадлежность хуннов, то лучше по точно хуннуским словам, кои приведены у Дыбо как аппелятивная лексика.
  14. А разве враза то хуннуская? Разве в источниках написано "на языке сюнну"? Нет, ибо она вроде на языке цзе написана (кой, соглашусь, и вправду явно тюрк.), из которых, видимо, и вышли тюрки Ашина (если судить по общему месту жительства - Шэньси). Разве цзе не могли быть иноязычным племенем в составе хунну (тем более, что сюнну и цзе показаны отдельно)?
  15. Ну если это поздние миграции, то тогда почему южная ветвь так неимоверно сильно отличается от северной (халха, буряты, ойраты и т.д.)? Они как бы особняком стоят.
  16. Текстов нет, ув. Ашина Шэни. Но просто никак не объяснить наличие на землях туйхуней третьей ветви (южной) монгольских языков. Откуда они тогда там взялись, да еще с языками, сильно отличающимися от северной ветви?
  17. Вы под орхоно-тюркским подразумеваете язык древнетюркской руники, ведь да? Тогда можете посмотреть в ДТС, там указано откуда слово и каково его звучание-написание в исходнике. Арабизмы: "муссанив" (сочиняющий); "муссалат" (господствующий); "мулк" (владение); "мувлис" (разорившийся); "мункар" (порицаемый); "манкалиб" (вращающийся) и мн. др.
  18. Ну, что поделать, перевелись ныне хорошие монголисты, хоть как-нибудь да пытающиеся отстоять монгольскую версию (Шабалов реально жжёт, связывая все с совр. звучанием кит.). По вразе мудреца Вотудэна погодите, может и будет читаться (не с монгольского только, а с протомонгольского). Так ведь я и не говорю о статусе хуннуского как предка для монгольского, ибо он тогда уж должен быть параллельным "дунхусскому", кой предок всех совр. монгольских языков. И разве монгольская ветвь алтайской семьи от одних только мэнгу-шивэй исходит? А как же южная группа (монгоры, дунсянь, баоань), кои, видимо, от туйюхуней? А дауры, кои, видимо, с киданями связь имеют? Да монголы (мэнгу) были лишь одним племенем во всей массе монголоязычных, кои имели другое происхождение, но были с ними близкородственны.
  19. Еще по разбору некоторых хуннуских слов: Кит. "sāk-lāk" (сапог с голенищем, низким спереди): не может ли это быть связано с протомонг. "sigаlаk" (сдирать кожу/шкуру). Возможно, нужно учитывать параллельность ветвей протомонгольского: дунхусское "i" соответствует совр. "а" (так, например, протомонг. "sigаl-" соответствует письм. монг. "šaɣal-"). Тогда, возможно, следует предполагать хун. "sаgаl-" (сдирать кожу/шкуру). Совр. монг. показателю действия "-аh/-eh" соответствует протомонг. "-аk/-ek". То есть: "sаgаlаk" - "sаg(а)lаk" - "sāklāk". Кит. "bjəś sa" (украшение для заплетания волос, сделанное из золота): возможно, это протомонг. "biči ser" (гребешок). Так "ch" легко могло стать в записи "sj" (ś - звучит примерно как "щ"); в слове "ser" вонема "е" могла восприняться как "а", а конечная "r" могла отпасть (сравните: "татар" стало в кит. записи "dаdа"). То есть: "biči ser" - "bjəś(i) sа(r)" - "bjəś sa". Кит. "kət" (камень?): "Пуллиблэнк полагает, что именно так следует интерпретировать название одного из подразделений сюнну, существовавших в IV в. н.э. в Северном Китае; один из аргументов — имя основателя династии Поздней Сяо, Ши Ло, происходившего из этого племени, первая часть китайского имени которого означает «камень»." Тогда, возможно, нужно связать с протомонг. "kada" (скала). То есть: "kada" - "kad(a)" - "kət".
  20. Если про иранизмы персидского происхождения, то: "бэнд" (сохранять); "абадан" (населенный); "адина" (пятница); "бор" (вино); "манистан" (местопребывание) и т.д. Но гораздо больше все же заимствовано из арабского (особенно на "м").
  21. Я лично не исключаю тюркоязычия (или как минимум орхоно-уйгурского происхождения) найманов, но все же думаю будет уместным сказать о единственно известном найманском слове: "На языке найманов и некоторых монголов букаула называли кишат, а монголы говорят кичат" "Его называют Унгуз-кысат, ибо на языке найманов букаула называют кысат, что значит насыщение" Но если быть точным, то: "В тексте тюркско-персидское канишмиши кардан; в этом глаголе первое слово у Березина – кисмиши, которое он производил от тюркского глагола кысмак (***) – «давить, жать», – что ни в коей мере не подходит под понятие букаул. Здесь, повидимому, следует иметь в виду казанско-татарский глагол канмак (вз. – канышмак) – «насыщаться». В таком случае предшествующее слово (у найманов) должно быть не кысат (у Березина – к?нсат, по его чтению – «гансат»), а канишат." Сравните: совр. монг. "ханасан" (насыщенный; для того периода в среднемонгольском следует видеть замену "с" на "ш") и ханаш (ненасытный). Это, конечно, не говорит о языке найманов как о монгольском (может это вообще монголизм в найманском-уйгурском). По хунну: насчет этимологий достопочтенной Дыбо лично у меня есть большие сомнения на основании, скажем так, "подгона" под тюркский язык, как, например: "Брат Юфулоу (см. ниже), правил вслед за ним, т.е. с 195 г. н.э. Предположительное чтение: ВХ wā dwa ʒjwan. Может быть, Odočin? Тогда сопоставимо с тюрк. ota-či ‘лекарь’ (EDT 44)." Но ведь в приведенной самой Дыбо интерпретации имеем "Одочин", а не "Отачи", то есть Дыбо просто отбросила конечный "н", сделав слово "тюркским". Однако, этот конечный "н" как раз говорит о монгольском происхождении сего слова, ибо именно в монгольской ветви имеют хождение "-чин" для показателя провессии, в то время как, например, в древнетюркском братья-тюрки показывали единственное "балыкчин", что, впрочем, можно назвать словом, образованным тюрк. корнем "балык" и монг. "чин", дабы избегать тождественности в произношении со словом "балыкчи" (балыкчи - рыбак; балыкчин - птица-рыболов, емнип). И слова хуннуские в общем то и с протомонгольского хорошо этимологизируются (по крайней мере по моему наискромнейшему мнению), как то я стараюсь делать в теме о хунну. В общем, не надо хоронить монгольскую версию, сайн-аха
  22. Там кажется не "Belgian desertum", а "Beigian desertum", то есть "бейцзинская пустыня", а судя по Эдзине, Ханбалыку и др. городам - так называли европейцы Гоби.
  23. Запутанная эта штука, популяционная генетика)) Тогда уж получается от угорцев? Весело, значит, получается))
  24. Точнее было вот такое переселение. Многоуважаемый сайн-саха-аха Ньукуус пишет:
  25. Значит точно от "уральцев" у якутов и долганов, а точнее от юкагаиров , ведь они были до тунгусского вторжения доминирующей культурой в Восточной Сибири.